Чтение онлайн

Все эти мощные оболочки и балластные примеси весьма отрицательно сказываются на развитии термоядерного взрыва. Они резко снижают нагрев горючей смеси.

Самое выгодное — применить термоядерное горючее в чистом виде, а, главное, сделать его твердым, не нуждающимся в особых оболочках. И это, оказывается, возможно.

Схема водородной бомбы на «термоядерном порохе» — дейтериде лития -6

Удается получить твердые соединения изотопов водорода с материалом запала - ураном или плутонием. Наконец, еще эффективнее путь, открываемый благодаря применению того же лития.

Химически соединяясь с изотопами водорода, литий образует твердые вещества — гидриды, в которых водородные атомы расположены теснее, чем даже в чистом жидком водороде.

Особенно сильный взрыв дает гидрид лития-6 с дейтерием — дейтерид лития-6 (Li6D). При взрыве он освобождает тритий и обеспечивает, как сообщалось в научной печати, нагрев до 300 миллионов градусов. При такой температуре успевает совершиться и превращение Li36+D12– >2Не24 , что также сопровождается огромным выделением ядерной энергии.

Дейтерид лития-6 — твердый термоядерный «порох». Сила его взрыва неслыханно велика. Взрыв этого вещества, похожего по виду на обыкновенную мирную столовую соль, в миллиарды раз мощнее вспышки обычного химического пороха.

Саперу надо свалить дерево. Он привязывает к стволу небольшую, с кусок туалетного мыла, желтую пластинку тола, присоединяет детонатор с бикфордовым шнуром, воспламеняет шнур спичкой и отбегает в сторону. Проходит несколько секунд — раздается взрыв, и дерево падает. Двухсотграммовой пластинки химического взрывчатого вещества хватило на то, чтобы разорвать волокна толстого древесного ствола.

Вообразите теперь, что из подобных плиток сложен штабель размером в шестиэтажный дом— 20 тысяч тонн тола. Если взорвать его, получится эффект, примерно равный взрыву обыкновенной атомной бомбы — типа той, что разрушила Хиросиму (разумеется, без губительной радиоактивности). И такой взрыв создается соединением двух кусков металла общим объемом примерно в две— три маленькие толовые шашки.

Химический взрыв нетрудно усилить, собрав вместе еще больше тола.

А удастся ли повысить мощность бомбы, увеличивая объем соединяющихся там кусков ядерного горючего?

Лишь в небольших пределах.

Ведь расщепляющееся ядерное горючее при объеме больше критического взрывается само собой. Каждый из отдельных кусочков урана до соединения должен быть достаточно маленьким. И если таких кусочков в бомбе много, то соединить их быстро и одновременно необычайно трудно. Вот почему мощность взрыва атомной бомбы невозможно увеличивать беспредельно. Он может быть равносилен взрыву нескольких десятков, может быть, сотен тысяч тонн тола, но не больше.

А вот термоядерное горючее само не взрывается. Для него нужен детонатор. Поэтому теоретически мощность водородной бомбы можно безгранично повышать. Больше подожжено термоядерной смеси — и мощнее взрыв.

Правда, технические трудности и здесь кладут определенные пределы. Однако приходится признать, что в усилении и совершенствовании термоядерного оружия природа, к сожалению, пошла навстречу технике. Чрезвычайно редко создавая естественные вспышки сверхновых звезд, она не слишком мешает творить миниатюрное подобие этих катастроф. Чем дальше продвигались исследования, тем выше поднимались не только мощности, но и температуры термоядерных взрывов. Сверхсолнечный нагрев вещества, колоссальные нейтронные потоки открывают возможность синтеза не только гелия, но и более тяжелых атомных ядер. Замечено, что в современных водородных бомбах при взрыве, как и в сверхновых звездах, образуется некоторое (правда, очень малое) количество одного из самых тяжелых элементов — калифорния, атомные ядра которого в обычных условиях не могут сохраняться на Земле, ибо они очень быстро распадаются. Синтез же тяжелых ядер должен сопровожу даться еще большим выделением энергии.

Кое-кто из неспециалистов высказывал опасение, что такая игра с огнем рано или поздно может привести к термоядерному воспламенению земного шара — частичному, а то и полному. Страшно подумать — наша планета вдруг взрывается, словно сверхновая звезда! И на первый взгляд подобные опасения не беспочвенны: по некоторым зарубежным сообщениям, при испытательных взрывах водородных бомб в океане термоядерный процесс захватывал в какой-то мере изотопы водорода окружающей воды. Однажды появилась даже сенсационная весть о том, что мощь водородного взрыва впятеро превзошла ожидавшуюся.

На самом деле никакой подобной катастрофы быть не может. Если при водородном взрыве и вовлекаются в реакцию водород и дейтерий океана, то в совершенно микроскопических количествах. Пятикратное усиление взрыва — попросту газетная утка. В масштабе всей Земли механическое и тепловое действие термоядерных вспышек ничтожно. Ни поджечь океан, ни сдвинуть Землю с орбиты, ни расколоть планету они не могут, как не способна спичка воспламенить стальной линкор. Знаменитый физик Энрико Ферми сказал по поводу водородной бомбы: «Быть может, жизнь теперь станет менее счастливой, но она не прекратится. У нас пока нет такой силы, которая могла бы уничтожить нашу планету.»

Мощность термоядерных бомб сопоставима с силой взрыва миллионов тонн тола. Одной такой бомбе равносилен целый толовый «город». Понятно, что и ущерб она способна причинить колоссальный.

Правда, сфера разрушения растет с увеличением мощности взрыва довольно слабо — пропорционально кубическому корню мощности. Если урановая бомба, эквивалентная 20 тысячам тонн тола, испепеляет все на километр вокруг, то водородная, эквивалентная 20 миллионам тонн тола, наносит серьезные разрушения в радиусе не тысячи и не ста, а «всего» десяти километров. Но и такой радиус громаден, тем более что смертельные ожоги могут происходить и на втрое дальнем расстоянии. Огромный город может быть уничтожен одной-единственной бомбой.

Какой восторг это вызвало в 1952 году у заокеанских реакционеров! После испытаний на атолле Эниветок они возомнили себя монополистами самого страшного оружия в мире.

Но недолго длилось это ликование, к которому, кстати сказать, было и тогда весьма мало причин. «Взрывающаяся башня» операции «Майк» не имела никакого военного значения. А на следующий год на территории СССР был произведен испытательный термоядерный взрыв первой настоящей водородной бомбы. Взрыв этот оказался гораздо более сильным, чем американский. Стало ясно, что наша страна перегнала США в этой области. Тем не менее Советское правительство сразу же вновь поставило вопрос о запрещении всех видов ядерного оружия — и опять тщетно.

Лишь полгода спустя американцы сумели построить и испытать на атолле Бикини бомбу подобной мощности.

А тем временем воинственный пыл за океаном сменился истерическим страхом ядерных бомбежек. Милитаристы всеми средствами запугивали людей, трубя о мнимой опасности советского нападения и, по существу, преследуя единственную цель: оправдать новую гонку атомных вооружений.

Чего только не навыдумывали в ту пору понапрасну испугавшиеся американцы! Заговорили о рассредоточении промышленности, чтобы сделать менее уязвимыми крупные города, об эвакуации городского населения. «В этом коллективном психозе, — вспоминает французский журналист Клод Морган, — было много такого, что вызывает смех. Управление массовой противовоздушной обороны разослало однажды циркуляр, в котором городским жителям рекомендовалось: «В случае нападения запритесь в вашу автомашину, закройте наглухо все окна — она пока ваше лучшее убежище».