Чтение онлайн

Второй уровень или тип ИИ – «Расширенный» или «Мощный» (General/ Strong AI) – это ближайшая зона развития современного ИИ, функционирующий по аналогии с человеческим сознанием, способному к самостоятельному обучению, принятию решений, приоритизации задач, эмпатии и т.п. Термин Strong AI предложил в 1980 John Rogers Searle в своей работе "Minds, Brains, and Programs" (1980). Strong AI – «когда машины смогут по-настоящему понимать, что происходит» («This is when a machine truly understands what is happening». Searle, 1980; перевод цитаты – С.Ф.).

Также часто выделяют третий уровень – Super AI или Superintelligence (Nick Bostrom, 2014) – ИИ, превосходящий уровень человеческого сознания и воплощающий в себе все интеллектуальные и когнитивные возможности, которые предоставляет природа и мироздание. Однако, представления о Super AI носят настолько фантастический и недостижимый в обозримом будущем характер, что обсуждать их в настоящее время не имеет смысл.

При этом экспертная оценка того, где сейчас находится прогресс в развитии ИИ – неоднозначна, и по этому вопросу существует несколько точек зрения. Одни эксперты считают, что в настоящий момент мы уже находимся на пути к ИИ, уровня человека и остались считанные годы до наступления «сингулярности». Так, например, известный футуролог и лингвист Рой Курцвейл (в настоящее время – руководитель natural language-oriented project в Google) установил четкую дату создания ИИ, уровня человека – 2029 год, а футурист и специалист в области технологий и гуманизма Gerd Leonhard еще раньше – в 2025. И хотя далеко не все сторонники столь скорого появления ИИ, уровня человека, разделяют его оптимизм, тем не менее, многие настроены позитивно в отношении скорого перехода к ИИ, уровня человека и даже к Super ИИ. Например, Ник Бостром, Стюарт Рассел и другие футуристы, не только прогнозируют появление ИИ, уровня человека в ближайшие десятилетия, но всерьез рассматривают сценарии технологического апокалипсиса, революции «терминаторов» и «восстании машин».

С другой стороны, Родни Брукс (Brooks, 2001) считает, что до создания уйдут многие десятилетия или даже века, прежде чем мы сможем приблизиться к ИИ, уровня человека. В качестве источника возможного решения он предлагает рассмотреть «невообразимое» и открыть некий совершенно новый взгляд на интеллект, сознание и мышление, которые позволят преодолеть «стеклянный потолок» нынешнего ИИ и перейти на новый уровень – ИИ, аналогичного человеческому. «Для систем восприятия может существовать какой-то организующий принцип… какие-то математические принципы или понятия, необходимые для построения хороших объяснений деталей эволюции, познания, сознания или обучения, что позволит расцвести ИИ и Искусственной жизни» (Brooks, 2011; перевод цитаты – С.Ф.)

Дэвид Чалмерс, философ-футуролог предлагает искать «новые свойства, неизведанной материи», которые позволит нам открыть тайну человеческого интеллекта и создать ИИ, уровня человека: «для объяснения сознания может быть необходим принципиально новый тип нового материала, новое физическое свойство вещей во Вселенной, подчиненное физическим законам, которые мы просто еще не понимаем…» (Chalmers, 1996).

Где же истоки новой волны скептицизма, доходящего до отрицания того, что ИИ действительно создан? – В первую очередь, основные претензии связаны с тем, что технологии, которые по традиции называются ИИ, не являются «интеллектом» как таковым – это лишь продвинутый программный софт и алгоритмы (Rouhiainen, 2018). «Вообще говоря, разница между ИИ и программным обеспечением не такая уж и явная» (Bostrom, 2014). Человеческий интеллект и сознание намного сложнее и не могут быть сведены к набору алгоритмов и решению отдельных задач, или даже множеству самых сложных задач, но по отдельности.

Действительно, что же мы называем ИИ и на каком основании? Является ли пульт от телевизора или кнопки лифта искусственным интеллектом? Смартфон и автоматизированная система обработки Bigdata? Автопилот автомобиля и голосовой помощник? Компьютер для игры в шахматы или в Го?

Мельница с огромными жерновами, скрипящими лопастями, массивными приводящими механизмами и шестернями ни при каких обстоятельствах не удостоится звания ИИ. Но если процесс помола станет невидимым для пользователей, будет управляться с помощью touch screen, начнет подчиняться ситуационным потребностями пользователя и текущим условиям, распознавать лица пользователей, самостоятельно определять – в каком количестве и какого помола выдать муку каждому из них, и если все это еще будет сопровождаться имитацией диалога, подборкой музыкального фона и выдачей красивой аналитики в цветных диаграммах и анимированных презентациях – то уже вполне реалистично претендовать на грант на внедрение ИИ в мукомольной сфере.

Вряд ли кому-то придет в голову называть пульт ТВ или кнопки лифта искусственным интеллектом – условный социологический опрос выявит скорее всего из ста опрошенных ноль желающих назвать эти дивайсы ИИ. Но если лифт начнет «распознавать» входящего и отвозить его на нужный этаж самостоятельно? Возможно, уже один из ста человек согласится назвать такую технологию ИИ. Если при этом лифт начнет «здороваться» приятным голосом, обращаясь к входящему по имени, и включать музыку, соответствующую его предпочтениям и настроению? Поддерживать беседу и отвечать на вопросы о погоде, курсе акций, событиях в мире? Если прямо из лифта можно включить микроволновку или компьютер в своей квартире? Можно предположить, что число тех, кто готов сказать, что такой лифт обладает ИИ – будет возрастать. Но превратит ли это лифт в ИИ на самом деле?

В какой же момент происходит переход от простой «технологии кнопок» к искусственному интеллекту? Ведь по сути ничего не меняется от того, что лифт теперь способен выполнять больше задач, чем просто отвезти своего пассажира на нужный этаж. Также, как смартфон или компьютер, лифт не становится умнее от количества программ и приложений, установленных на них. Возможно ли определить универсальный и объективных маркер или индикатор, которые однозначно укажут: это – искусственный интеллект, а это – просто гаджет. Отсутствие четких границ и критериев, отделяющих ИИ от технологии, софта, программного обеспечения – с одной стороны, и отсутствие явных аналогий с человечески интеллектом и сознанием – с другой, во многом породили новую волну скептицизма в отношении современного ИИ. В результате увеличивается число специалистов, которые полагают, что мы достигли «стеклянного потолка» на данном уровне развития технологии, которую с легкой руки МакКарти традиционно продолжают называть ИИ.

Чтобы называться «интеллектом», недостаточно быть способным выполнять отдельные, узкоспециализированные задачи, даже если они очень сложные и «интеллектуальные». Наши собственные требования к ИИ стали включать сходство с человеческим поведением и сознанием, что неизбежно включает в себя наличие эмоций, чувство ситуации, эмпатию, гибкость в общении, эластичность поведенческих реакций, чувство юмора и т.п.

«ИИ – это не волшебство, а просто набор инженерных методов и алгоритмов, каждый со своими сильными и слабыми сторонами, подходящий для одних задач, но не для других» (Marcus&Davis, 2019). Гаджетам недостаточно простого, рабского послушания нашим командам чтобы называться интеллектом, даже если их функционирование и решение задач идеально, безотказно, эффективно и приятно для пользователя, превосходя «интеллектуальные» возможности самого пользователя. «Всякая компьютерная программа сводится к спискам инструкций. Microsoft Word и PowerPoint сводятся инструкциям. Call of Duty и Minecraft сводятся к инструкциям» (Wooldridge, 2021). Для того, чтобы иметь сходство ИИ с нашим собственным интеллектом, требуется нечто большее – мы ожидаем от искусственного интеллекта и искусственной жизни такого же поведения как наше собственное. Но что это означает на самом деле? Что именно мы ждем от поведения ИИ? Насколько наши требования обоснованы и реалистичны?

В настоящее время «все виды ИИ функционируют в режиме узкоспециализированного ИИ (Narrow AI)» (Bostrom, 2014). При этом задача создать ИИ, аналогичный человеческому, до сих пор не была формализована и определена так, чтобы стало ясно – в каком направлении должны развиваться исследования и как должен выглядеть итоговый результат. Чтобы создать искусственный интеллект, уровня человека, необходимо сначала определиться с тем, что вообще представляет интеллект и сознание человека, а также определиться с тем, что подразумевается под понятием «искусственный интеллект», и какие у нас ожидания от его дальнейшего развития.

Это не философские вопросы ради дискуссии на общую тему. Понятие ИИ, введенное с легкой руки Джона МакКарти для того, чтобы отделить новое направление от кибернетики, оказалось блестящим решением с маркетинговой точки зрения, но содержательно оно не было определено в полной мере ни самим автором, ни его последователями. От названия «ИИ» впоследствии даже пытались отказаться, но было уже поздно – оно цепко и навсегда закрепилось в общественном сознании.

Марвин Мински предложил такое определение: «ИИ – наука о том, как создавать машины, способные выполнять такую работу, которая требовала бы человеческого уровня интеллекта» (Minsky, 1962, цитата по Sleeman&Bernsen, 1992; перевод цитаты – С.Ф.). Это определение не прояснило главную проблему и вопрос остался прежним – что означает: «интеллект, уровня человека»? Каковы критерии? В чем измерять и по какой шкале?

Благодаря МакКарти и Мински, мы оказались в интересной, но непростой ситуации – сначала был придуман термин «искусственный интеллект», а затем началось его наполнение содержанием и поиск стратегии дальнейшего развития, исходя из случайно сгенерированного названия. Если на начальном этапе, когда ИИ только зарождался, такое положение дел не представляло проблемы и даже способствовало развитию ИИ, то для перехода от AGI к NGI, требуется ясность и четкое определение – в чем содержательная разница Narrow ИИ и General ИИ, что составляет проблему перехода от ANI и AGI, и что в конце концов мы желаем получить в качестве ИИ, уровня человека.