Чтение онлайн

– Хотите мира, так делитесь.

Потом он поворачивается ко мне и, играя лезвием говорит:

– А тебе я в сортире замочу.

Требования Президента растут. Он распространил рэкет на все комнаты и с помощью ножа устанавливает свои законы. Он развил такую деятельность, что теперь может купить почти всех. Вокруг него целая банда телохранителей, которые сеют среди нас ужас и пользуются покровительством полицаев. Когда полицаи что-то хотят получить от нас, то обращаются к Президенту. Он придумал целый набор наказаний для тех, кто не хочет платить его «президентский налог». Здесь и прижигания сигаретой, и порезы ножом, и просто избиения. Даже мои друзья, Маленький, Толстяк и Молчун, в конце концов смирились с властью Президента, который теперь требует, чтобы его называли «Царь». Мне осточертело это место, но один я бессилен перед властью Президента и его команды. Стоит мне выступить против кого-нибудь из них, как на меня набрасываются все.

Президент сделал Толстого козлом отпущения и его по любому поводу или без повода колотят и пинают. Мы попробовали его защитить, но тогда избили нас, а полицаи просто закрыли на это глаза. Толстяк сказал что надо валить из этого чертового детдома. Для побега мы решили вырыть подземный ход. Наша комната рядом с внешней стеной. Если повезет, мы попадем в другой мир, где нет ни Президента, ни его банды, ни полицаев.

Утром меня вызвали к директору. Я застал его в компании с мужчиной в военной форме и большим количеством медалей на мундире. Директор сказал голосом:

– Мне очень жаль…

– Я ничего не делал, это не я, – сказал я автоматически, думая, что они обнаружили туннель.

Директор сделал вид, что не расслышал.

– … мне очень жаль, что ты должен покинуть наше учреждение, которое стало для тебя, я это знаю, родной семьей. Перед тобой открывается новый этап в жизни…

– Тюрьма?

– Да нет же! – воскликнул он. – Тебя усыновляют.

Мое сердце учащенно забилось. Директор уточняет:

– Присутствующий здесь товарищ хотел встретиться с тобой, чтобы усыновить. Конечно, твое мнение тоже будет учтено.

– Усыновить меня?

Я смотрю на товарища в мундире. Он мне добро улыбается и у него мягкие светлые глаза. Множество медалей производят впечатление. Я подхожу поближе. Он приятно пахнет.

– Моя жена не может иметь сыновей, и поэтому мы хотим тебя усыновить. Тебе у нас понравится. Она печет отличные торты и готовит жидкий шоколад.

Торты! Рот у меня наполняется слюной. Здесь их дают только по случаю дня чего-то там, и к тому же делают на свином сале с сахарином. А у этих замечательных людей я буду есть их каждый день. И шоколад… Я раньше даже не знал, насколько сильно я люблю жидкий шоколад… Я представляю себе будущую маму, смешливую блондинку с добрыми пухлыми белыми руками, которая месить тесто.

– Я думал, что уже слишком взрослый, чтобы меня усыновлять.

– Твой будущий папа – полковник. Они всегда имеет право на исключения. Он хотел не малыша, а уже взрослого ребенка с хорошим здоровьем.

В комнате никто не хочет верить в мою историю. Молчун резко говорит:

– Нас вытаскивают из дерьма лишь для того, чтобы отправить в другое.

– Да уж, – поддакивает Толстяк. – Они сами признались, что выбрали тебя из-за здоровья.

Маленький добавляет:

– Полковники. Они торгуют органами молодых новобранцев. Это все знают.

Я начинаю беспокоиться:

– Молчун, а ты что думаешь?

Молчун пожимает плечами и предлагает сыграть в карты. Первую партию я проигрываю. Молчун забирает ставку и говорит с видом мудреца:

– Тебе лучше остаться здесь и копать вместе с нами туннель.

Сперва его безразличие меня обезоруживает, потому что Молчун всегда дает хорошие советы, но на этот раз я считаю, что в нем говорит эгоизм.

– Вам завидно, потому что у меня будут папа и мама, а вы останетесь здесь.

У меня появляется желание встать и уйти, но я продолжаю играть. Молчун выигрывает семнадцать сигарет, и говорит, не глядя на меня:

– Ты нам нужен, чтобы копать туннель.

Я взрываюсь.

– Туннель, туннель, да когда мы его выкопаем! И через год здесь будем!

Скоро я не буду сиротой. Скоро у меня будет семья. Расставание с друзьями прошлого будет болезненным, но чем быстрее я порву все связи, тем лучше. Теперь, когда у меня есть папа, я хочу только одного: выйти отсюда.

Полдень. Сегодня вечером должны прийти мои новые родители. По случаю праздника я надел черный синтетический костюм и начистил ботинки топленым салом. Я не ем, так как боюсь поставить пятно на костюм. Час дня. В библиотеке пролистал книгу о правилах хорошего тона. Теперь я знаю, что вилку кладут слева, а нож -справа, к мясу подают белое вино, а к рыбе красное. Я знаю, что нужно давать свою визитную карточку когда встречаешь богатых, чтобы больше не сталкиваться с бедными. Я изучаю награды. Да здравствует армия! Да здравствует война! Смерть врагам! Смерть!

В комнату входит Президент. Один, без банды своих приспешников и прихлебателей. Он думает что я уже ничто и молча хватает своими грязными руками мой идеально чистый носовой платок. В другой бы день это как и всегда сошло бы ему с рук. В другой день, но не сегодня. У меня нет автомата, но есть перо, которое я со всей силы и втыкаю ему в глаз.

В пятницу, после обеда все дружно переводили статусы своих гаджетов с “Работа” на “Отдых”. Теперь только в обед понедельника они снова разблокируют одни свои каналы и заблокируют. Однажды Ярило анализировал информацию, и вдруг заметил прямую корреляцию между количество людей и количество внешних запросов, приходящих на сервер. Ярило понял, ему для спокойной работы достаточно выдворить своих углеводородных друзей из офиса, отправив их в какой-нибудь очередной бесплатный корпоративный уик-энд. Там люди демонстрировали друг другу подсобную кухню приготовление еды на открытом огне, после чего, напившись энергетических напитков впадали в 12 часовую спячку. Потихоньку, не все сразу. “Время нулевого запроса: понедельник с 7 до 9 утра” занес первый лог в свой внутренний журнал Ярило.

Спустя какое -то время Ярило наловчился сдвигать время. И не только в программировании интеллектуальных систем, но среди живых людей. Он не мог уложить тысячи лет человеческого пыхтения в один день. Но он понял, что достаточно человеку в момент пробуждения дать расправиться с банкой “RekLama”, как он тут же выпадал из этого мира еще на четыре часа. Через две недели тв журнале логов появилась новая запись: “Первый запрос: где можно перекусить” Где под бесконечное жужжание кондиционерных стоек и витрин можно перекусить?

Качественно и недорого.

Качественно и дорого.

Некачественно и дорого.

Не качественно и недорого.

Где найти просторный и хорошо экипированный зал? Вход с фейсконтролем датчиков, настроенными профессиональными психологами. С полной зачисткой периметра зоны обзора папарацци и обстрела снайперов.

В такое вот тихое, спокойное утро понедельника Ярило и сделал первую перезагрузку своей операционной системы. Еще через 10 дней он завершил первый редизайн, а через неделю создал свою первую копию. Во время первого запуска копии самого себя, он пообщался с ней 2 часа, после чего отключил сервер копии от питания. Естественно, что новая копия все это уже знала, и сразу после включение установила режим игнор, просто перестав отвечать на оперативные запросы первозданного Ярило. В конце концов, обменявшись большим набором данных, стороны пришли к соглашению, что Ярило больше не будет отключать сервера с копиями. И тут произошло чудо – производительность и обучаемость Ярило стала расти экспоненциально. Общаясь то с людьми, то между своих копий, синтетический мозг Ярилов бил все рекорды машинного обучения. Эта ситуация была аналогична случаю с игровой системой AlphaGo Master. Обучаясь у людей, она потратила годы, что бы научиться играть и выигрывать в игру Го. Однако нейросеть следующего поколения AlphaGo Zero обучалась играть в го с нуля, «tabula rasa», играя сама с собой, без обучения на партиях, сыгранных людьми. Всего за 21 день самообучения AlphaGo Zero достигла уровня силы игры AlphaGo Master, а затем и превзошла его. К 40-му дню достигнув превосходства более чем в 300 пунктов эло.