Искусство быть другим
Шрифт:
– Дурак!
– Мышцы расслаблены, восемь плюс четырнадцать будет двадцать два.
– Болван!
– Дышу ровно, спокойно, тридцать два плюс шестнадцать равняется сорок се... сорок восемь.
– Кретин!
– Во всем теле приятная теплота, сорок восемь плюс сорок три будет сорок... девяносто один.
– Идиот!
– Я в ванне, девяносто один на семь...
Один на семь...
Это уже было на сантиметр повыше, что-то забрезжило: но поскольку человек никогда не был влюблен в арифметику, а уважал только высшую математику...
– Дурак!
– Мои мышцы расслаблены... Простите, вы кажется чем-то слегка озабочены?
– Болван!
– По-моему, вы несколько обеспокоены...
– Кретин!
– Вы взволнованы чуточку больше обычного: вспомните, что вас огорчило сегодня утром?
– Идиот!
– Все ясно, вы не успели пообедать! У вас болит голова...
Первые проблески операции "Вживание", а вот и дебютная система с гарантией выигрышного эндшпиля:
– Дурак!
– Я в ванне и не смею верить своему сча...
– Болван!
– Не нахожу слов для выражения горячей призна...
– Кретин!
– Я вне себя от восторга, чем отблагодарить вас за столь радостное изве...
– Идиот!
– Поистине, вы неистощимо великодушны в своих комплиментах, вы просто ге... Гений.
И вот, наконец, фигура высшего пилотажа.
– Дурак!
– Вам изумительно идет ваше платье, прическа, ботинки, колготки, и поверьте, я не шучу, у вас...
– Болван!
– ..удивительно выразительные глаза...
– Кретин!
– ..благородный голос, что-то артистическое, аристократическое... какое-то неповторимое обаяние, что-то знакомое...
– Идиот!
– А-А-А! Признайтесь, вы снимались в кинофильме таком-то! Не может быть! Ну значит, в таком-то! Ах, да!
Вы выступали вчера по телевидению-с концертом, я вас видел! Значит, ошибся, позавчера!
Вы ученый, вы чемпион, вы поэт, вы ведете репортаж о футбо...
Никакой защиты, только атака, свирепая благожелательность! И что бы ни говорилось и ни делалось далее, гражданин Сам-Такой-От-Такого-Слышу уже в вашей власти.
Человек заказал себе могильную плиту с надписью:
ОН ПОБЕДИЛ САМОГО СЕБЯ,
но уполномочен сообщить, что еще не совсем, борьба продолжается, Добро лупит Зло хуками слева и справа, прямыми в челюсть и боковыми по почкам.
Сидя с Доктором на приеме, я не раз удивлялся его мученическому долготерпению: некоторые специально приходят, чтобы выливать на него ушаты душевных помоев, но это ладно, это приходится выносить и мне, - зачем, однако, терпеть хамство, зачем поощрять и даже провоцировать издевательства? Ведь не какие-нибудь буйные...
Он же всякий раз уверяет, что никакого долготерпения нет, просто есть такой метод лечения и называется он опять же канализацией или отреагированием, а психический мордохлест (термин Доктора) может принимать самые разнообразные облики: от исступленных бредовых обвинений до тончайших сарказмов, той ажурной небесной иронии, которая порой проскальзывает и в самых страстных любовных признаниях. Бить в литавры святости, стало быть, преждевременно: ад организация дисциплинированная, держит план.
Помню я и другого доктора, симпатичного молодого мужчину, работавшего в беспокойном отделении (для подростков). Он жаловался мне на необыкновенную легкость общения после рабочего дня в клинике, чрезмерную легкость, от которой ему делалось не по себе. "Крылышки прорезаются. Вот-вот вознесусь..." Только к концу очередного отпуска он снова начинал нормально обижаться, спорить, требовать уважения, возмущаться несправедливостями и т. п., чтобы опять стать ангелом, ему требовалась ровно неделя обычной работы. И, глядя на его метаморфозы, я думал, как ценен подход к здоровым взрослым как к больным детям, и как полезно иногда, ради упражнения, воображать, будто жизнь-это психоклиника без стен и дверей или зоопарк без клеток.
Дана Р.
Есть ли вопросы!
...Сколько времени прошло?.. По часам двадцать две минуты, по ощущению - и мгновение, и целая вечность. Мы сидим, Д. С. ходит и говорит, внимание и невесомо, и страшно напряжено, кажется, этот человек умеет сжимать и разжимать время.
– ..Что же касается типа "ненаказующего", то в суровом мире нападения и защиты он, пожалуй, наиболее удивителен. Но если есть и такой - значит, на чем-то держится... Тоже весьма условно, можно разделить этих людей на три типа:
добродушные, или природно (физиологически) добрые,
равнодушные,
неравнодушные, или духовно (сознательно) добрые...
(Большой пропуск текста по техническим причинам.
– В. Л.).
– Дмитрий Сергеевич, а можно спросить?.. (Опять гривастенький.)
– Да, пожалуйста.
– Скажите, Дмитрий Сергеич, а вы сами какой? Наказучий или ненаказучий? Добродушный или неравнодушный? Если можете ответить, конечно.
(Ой. Вот наглец.)
– Могу ответить. Добродушие исключено. Наказующий и самонаказующий. Примерно в равной пропорции.
Нужны ли подробности?..
– Нет. Спасибо.
– Тогда, пожалуй, на этом я и прервусь. Есть ли еще вопросы?
Д. С. бросил взгляд в сторону гривастенького, но тот молчал, опустив голову, и до самого конца не сказал больше ни слова. С минуту молчали все, так что стало слегка даже не по себе-что же, неужели все так уж ясно? Или наоборот, так неясно... А вдруг и вопрос-обнаружит твою скрытую активность...
Д. С. тихо присел на край дивана, рядом с Нарциссовым. Съежился, стал как бы невидимым. В это мгновение мне стало его вдруг ужасно жалко. Вот и спрошу сейчас: жалость-это что, тоже форма проявления...
Пускай глупо...
– Можно мне?
– поднялся Нарциссов.
– Можно. Не обязательно вставать. Можно...
– Дмитрий Сергеич... Вот я тут не совсем понял.
Насчет изнанки трусости... Я могу говорить откровенно?
– Тут все свои.
– Хорошо... Допустим, человек по природе своей трус... Вот видите, не могу...
– Можете.
– Ну... значит, так: я из категории равнодушных. Но главное, трус. Объявляю всем присутствующим, что я трус. И вот сию минуту от страха признаться в трусости...