Чтение онлайн

Человеку, имеющему опыт в суде, понадобится не более четверти времени, затраченного менее опытным, но образованным адвокатом, для подготовки фактов к проведению дела. Его дело будет тщательно подготовлено и изучено до начала суда. Вопросы права и факты будут четко определены и изложены суду и присяжным в наикратчайшей форме. Таким образом он избежит множества возможных ошибочных решений по вопросам закона и доказательств, из-за которых сегодня так часто пересматриваются вердикты при апелляции. Он не только закончит свое судебное разбирательство в более короткий срок, но и, скорее всего, добьется более справедливого вердикта в деле, которое впоследствии может даже не подлежать апелляции или же, в случае апелляции, будет поддержано вышестоящим судом, а не передано обратно для повторного разбирательства с вытекающими из этого последствиями в виде траты времени еще одного судьи, новых присяжных и повторной работы.

С каждым годом эти факторы принимаются во внимание все чаще и чаще, и в наших районных судах уже появился постоянно растущий круг судебных адвокатов, которые в основном занимаются именно судебной практикой.

Некоторые адвокаты дошли до того, что отказываются напрямую общаться с клиентами, если те приходят без сопровождения их собственного адвоката. Приятно заметить, что некоторые из наших ведущих адвокатов, отозванных от своих больших и активных адвокатских практик с тем, чтобы работать на государство, изъявили желание, по возвращении к своей практике, отказаться от всех дел, где клиенты не представлены компетентными адвокатами, признав, по крайней мере, в рамках их собственной практики, английское различие между барристером и солиситором. Таким образом, мы наконец-то начинаем ценить в этой стране то, что английские суды давным-давно осознали: единственный способ гарантировать быстрое и грамотное проведение судебного разбирательства – это сделать нормой в судебной практике участие относительно ограниченного количества обученных судебных адвокатов.

Различие между общими практикующими профессионалами и специалистами уже существует в медицине, и публика считает такое различие общепринятой нормой. Какой же человек сегодня согласится лечь на операцию, проводимую семейный врачом-терапевтом, вместо того чтобы обратиться к опытному хирургу? А ведь когда-то семейный врач мог быть компетентным хирургом, и, несомненно, он когда-то работал и в больницах. Но он так редко имеет дело с операциями, что уклоняется от этой процедуры, за исключением случаев, когда нет другого выхода. Похожее различие должно быть и в юридической профессии. Семейный адвокат мог быть когда-то компетентным в суде, но он давно этим не занимается – он не обучен соревноваться на этой арене.

В искусстве адвокатуры нет легких путей к умению. Опыт, и можно сказать, что только опыт, приносит успех. Я не говорю о том меньшинстве людей во всех профессиях, которых коснулась волшебная палочка гениальности, а о людях со средними способностями или даже с особой склонностью к адвокатскому призванию; для них это соревнование опыта. Опытный адвокат может посмотреть на тех, у кого меньше опыта, и успокоить себя тем, что у них на столько-то меньше пройденных дел, чем у него; что, если он будет продолжать работать с равными возможностями в суде, его никогда не перегонят. Когда-нибудь публика признает этот факт. Но в настоящее время, что знает обычный человек в суде о преимуществах адвоката, который чувствует себя в зале суда, как дома, и, быть может, даже знаком со списком присяжных, которые будут это дело слушать, уже поучаствовав в судебных делах, представленных перед этими же присяжными? Как мало обыкновенный бизнесмен осознает полезность для него адвоката, понимающего склад мышления и процедуру рассмотрения доказательств, а если быть точнее, то понимающий отдельные особенности мышления того самого судьи, который будет председательствовать на данном судебном разбирательстве. Не то чтобы наши судьи не являлись в высшей степени честными в проведении судебных процессов, но, несмотря на это, они все же люди, и часто ничто человеческое им не чуждо, и судебный адвокат, знающий своего судью, начинает дело с преимуществом, которое редко ценится менее опытным адвокатом. А насколько важен опыт в выборе самих присяжных – одно из тончайших искусств адвоката! Это всего лишь некоторые из подобных преимуществ, которые можно перечислить, но они не относятся к нашей теме – умению адвоката вести судебное разбирательство после того, как присяжные уже выбраны.

Когда общественность поймет, что хороший судебный адвокат – это результат, так сказать, длительной работы со свидетелями, когда клиенты наконец-то поймут все опасности, связанные с поручением их дел так называемым «офисным адвокатам», у которых или мало опыта в судах, или он отсутствует вообще, тогда они сами будут настаивать на том, чтобы резюме их дел были доверены тем, кто специализируется на судебной практике, с их личными адвокатами в качестве советчика и ассистента. Один из главных недостатков на-шей сегодняшней системы внезапно исчезнет, из-за быстро проводимых процессов освободятся судебные расписания, разбирательства будут рассмотрены в разумные сроки после их составления, коммерческие дела, которые сегодня рассматриваются вне судов при неблагоприятных условиях или просто заброшены, вернутся в наши суды, к взаимному удовлетворению и юридических профессионалов, и бизнес-сообщества в целом, дела будут разбираться более грамотно, а искусство перекрестного допроса будет более тщательно изучено и понято.

Нужно не более чем самое простое объяснение сущности перекрестного допроса, чтобы показать его необходимость во всех судебных процессах, рассматривающих фактические вопросы. Во всех делах, доходящих до суда, присутствуют две стороны. Если свидетели одной стороны отрицают или иначе объясняют заявления, сделанные другой стороной, какая из них говорит правду? Вовсе не обязательно, что одна из сторон дает ложные показания – преднамеренные ложные показания даются в судах гораздо реже, чем считают не искушенные судебными процессами люди, но какая из сторон откровенно ошибается? Ведь зачастую улики гораздо менее надежны, чем думает общество. Какая из сторон ослеплена невежественностью или извращена предрассудками? У какой из сторон была возможность или способность правильного наблюдения событий? Как все это узнать, как это показать безразличным присяжным, которые должны выбрать между сторонами? Естественно, с помощью перекрестного допроса.

Если бы все свидетели выступали честно и с умом, добросовестно следуя не только словам, но и смыслу клятвы «говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды», и если бы адвокаты обеих сторон имели достаточно нужного опыта, честности и ума и приносили бы клятву раскрыть правду и ничего, кроме правды, конечно, перекрестный до-прос был бы не нужен и должность перекрестного допрашивающего исчезла бы. Но пока что только перекрестный допрос может отделить правду от лжи и избавиться от преувеличений, и замены ему нет.

Система стара, как история наций. Действительно, по сей день то описание перекрестного допроса Сократом своего обвинителя Ми-лета, которое описывает Платон и в котором Сократ защищает себя против обвинения в развращении юношества Афин (преступление, наказуемое смертной казнью), может цитироваться как шедевр искусства перекрестного допроса.

Перекрестный допрос обычно считается самой сложной из разнообразных обязанностей адвоката. Кто-то заметил, что успех в этом искусстве чаще всего приходит к тому, кому посчастливилось иметь особый талант в этой области. Это часто не получается даже у великих адвокатов, тогда как те, которые кажутся профессионалами среднего уровня, не раз преуспевали на этом поприще. Тем не менее личный опыт и подражание другим обученным этому искусству – вот самый достоверный способ для того, чтобы научиться этому наиважнейшему навыку, необходимому любому компетентному судебному адвокату.

Для этого нужны величайшее мастерство, привычка думать логически, общее четкое восприятие, неограниченное терпение и контроль над собой, интуитивное умение читать людские мысли и понимать их характер и побуждения, просто увидев их лица, умение действовать с силой и точностью, экспертные знания об обсуждаемом предмете, крайняя осторожность и, превыше всего, умение инстинктивно чувствовать слабость в допрашиваемом свидетеле.

В ходе работы приходится иметь дело с удивительно разнообразными свидетелями, дающими показания о неисчислимых и совершенно разных ситуациях. Здесь присутствуют все оттенки и аспекты человеческой морали, людских страстей и интеллектов. Это дуэль умов между адвокатом и свидетелем.

В обсуждении методов, которые можно использовать при перекрестном допросе свидетеля, давайте представим, что мы работаем на судебном процессе и находимся в конце прямого допроса свидетеля, вызванного нашим оппонентом. Естественно, что первым вопросом будет: сказал ли свидетель что-либо, что может быть использовано против нас? Навредили ли нашей стороне дела его показания? Настроил ли он против нас присяжных? Нужно ли вообще нам его перекрестно допрашивать?

Но перед тем как мы решим отпустить свидетеля, нужно продумать возможность получения от него каких-то новых фактов в нашу пользу. Если свидетель кажется открытым и честным, это легко сделать, задав простые и прямые вопросы. Но если есть причины сомневаться в желании свидетеля раскрыть правду, может быть, стоит действовать осторожно и, возможно, поставить свидетеля в положение, где присяжным покажется, что он мог бы многое рассказать, если бы того захотел, а затем оставить его в покое. В таком случае присяжные уловят намек, что, если бы свидетель продолжал говорить, он дал бы показания в нашу пользу.

Но что если свидетель дал показания о материальных фактах, свидетельствующих против нас, и наш долг – разрушить силу его показаний или потерять какую-либо надежду на позитивный вердикт присяжных? С чего следует начать? Как узнать, совершил ли свидетель искреннюю ошибку или дал ложные показания? Естественно, что методы допроса в этих двух случаях будут совершенно разными. Есть важная разница между дискредитированием показаний и дискредитированием самого свидетеля. Здесь почти все зависит от инстинктов самого допросчика. Некоторые считают, что язык взглядов, или выражение голоса, или то, как свидетель себя держит, или все это вместе – вот что выдает преднамеренного лжесвидетеля. Трудно сказать, что это на самом деле, но постоянная практика дает судебному адвокату навыки, нужные для того, чтобы точно оценить такую ситуацию. Умелый допросчик редко отводит взгляд от важного свидетеля, пока его допрашивает адвокат противоположной стороны. Каждое выражение его лица, особенно рта, и даже каждое движение его рук, то, как он говорит, как себя держит – все это помогает допросчику правильно оценить честность свидетеля.