Чтение онлайн

Ката используются и передаются от учителя к ученику именно потому, что они доказали свою эффективность как способ собственноручного постижения того, что невозможно передать в письменной или устной форме.

Во время практики ката ученики, изучающие ту или иную форму Пути, обнаруживают, что неподвижность настолько же важна, как и движение, неделание равно деланию, и что момент, следующий за действием, определяет успех самого действия, а также успех всех последующих действий. Этот момент называется заншин.

Зан значит «промедление, задержка», «сохранение в определенном состоянии», то есть подразумевает продолженность чего-либо, шин значит «сознание». Заншин хорошо виден в движениях практикующего суми-э — кисть продолжает свое движение даже после того, как она оторвалась от бумаги, потеряла контакт с ней. В боевых искусствах примером заншин является момент, когда боец на мгновение застыл после последнего удара мечем или выполнения броска в дзю-дзюцу, — таким образом он позволяет течению Ки реализоваться в технике, после того как само действие уже было выполнено. Но эта пауза таит в себе огромный потенциал… боец ждет, будет ли необходимость продолжать действия.

Не важно, чем мы занимаемся, — изобразительными искусствами, боевыми искусствами или драмой Кабуки, заншин присутствует в любом из этих искусств. Это неподвижность, полная наблюдения, неподвижность, порождающая движение. Это не неподвижность кладбища, а неподвижность кота, замершего перед прыжком. Заншин присутствует в объединении сознания и тела, выраженном в форме физического присутствия.

В западном образе жизни тоже можно найти элементы заншин. Например, в движении руки игрока в боулинг — шар уже выпущен, но рука продолжает движение вниз, направляя Ки вниз и по линии движения шара, нацеливая его на кегли. То же самое можно видеть и в проносном движении игрока в гольф или бейсбол. Во всех этих примерах мы видим, что момент, следующий за действием, так же важен, как и само действие; именно таким образом действие и недействие, покой и движение сливаются в одно целое.

Есть очень интересное наблюдение — часто мы терпим неудачу в каком-либо действии за долю секунды до его завершения, в тот момент, когда мы думаем, что вот оно, мы сделали это. В этот момент мы нарушаем концентрацию, наша осознанность падает, мы «выпадаем» из настоящего момента и соответственно нарушаем координацию сознания и тела.

Однажды я был свидетелем очень интересного момента на соревнованиях по дзюдо. В дзюдо убедительный четкий бросок приносит полную победу. Не доведенный до конца бросок приносит только полпобеды и, следовательно, схватка продолжается. На этих соревнованиях один подросток очень сильно бросил своего оппонента, что привело зрителей в восторг, они начали кричать. Возможно, из-за шума он не услышал голоса судьи, или, может, он был полностью уверен в своей победе; одним словом, он отвернулся от противника, поднял руки и стал приветствовать зрителей. Не говоря уже о нарушении кодекса поведения, принятого в традиционном будо, само действие было далеко не самой блестящей идеей этого парня. Дело в том, что рефери дал только пол-очка за бросок, поэтому схватка еще не окончилась. Второй участник боя поднялся на ноги, схватил «победителя» мертвой хваткой и, завалив его на татами, начал душить, пока он не сдался (или не отключился, сейчас я уже точно не помню). Когда шум толпы утих, я услышал, как старый сенсей из Японии, сидящий недалеко от меня, сказал: «Так ему и надо! Никакой этики и полнейшее отсутствие заншин».

По этому поводу мой собственный учитель дзюдо сказал, что дзюдоист ничего не делает наполовину. Если он начал что-то делать, стал на одну тропинку, он продолжает — если нужно, то до смертельного исхода — невзирая на любые препятствия, даже если есть другой вариант действий. И если дзюдоист погибает на тропинке, которую выбрал, его тело падает в том направлении, куда он двигался. Вот это настоящий заншин!

Сила заншин красноречиво выражается в японском танце и драматическом искусстве. За движением или жестом следует очень короткая пауза, во время которой вся красота, сила и драма проникают в сердце зрителя. Действие не доводится до точки, но его эффект несколько замедляется, достигая глубин души зрителя. Представьте себе огромный колокол в храме, его мощный удар. Громкие звуки растворяются, уходят, но что-то остается, воздух как будто наэлектризован после удара…

Заншин это не просто концентрация, следующая за действием, но также и непрерываемая осознанность момента и неукротимого духа; это высочайшая проба всего Пути, начиная от айкидо и заканчивая шодо и одори.

Ката, используемые в практике Пути, имеют как видимые, так и скрытые элементы. Эти скрытые, или «секретные», аспекты ката или рю называются окуден. Оку означает «внутренний», ден — «традиция» или «учение». Имелось несколько причин для использования окуден в классических японских искусствах. Несмотря на популярное мнение слишком романтичных писателей, посвящающих свои работы этому аспекту японской культуры, данное явление далеко не всегда было столь уж эзотерическим или духовным. В середине семидесятых мой друг сказал мне, что он знал человека, который только что получил окуден в бонсай. (Иногда помимо передачи тайных знаний окуден обозначает также и ранг последователя учения). После многих лет изучения и преподавания искусства бонсай этого адепта наконец-то приняли в ближайшие ученики традиции рю всего за 10000 долларов.

Я спросил, с чего вдруг кому-то надо платить такие огромные деньги, за что? Мой друг сказал, что его знакомый довольно серьезно занимался бонсай, даже более того, он сам был учителем бонсай. И он имел собственный рассадник бонсай. И жил он в Японии. Что само собой означало, что приобретение такого знания, — а особенно высокого ранга, полученного вместе с передачей традиции, — неминуемо вело к увеличению числа студентов, покупателей и соответственно получению большего количества денег. Это было своего рода вложение, которое было выгодно как для самого инвестора, так и для иемото («учителя, лидера») его школы бонсай, который получил очень значительное денежное вливание.

Это достаточно редкий пример, крайняя, так сказать, степень обмана. Очень часто окуден передается бесплатно, титул учителя и ранги в различных школах далеко не всегда стоят очень дорого. Но, как и везде, существуют свои исключения.

Исторически сложилось так, что передача ката системы, но не всего ее внутреннего содержания имела под собой определенные прагматические цели. Иногда учитель просто хотел знать, кто что знает. В других случаях учитель руководствовался соображениями относительно того, кто может быть поднят в системе рангов для предоставления возможности этому человеку преподавать продвинутую программу — то есть в основе лежал именно принцип контроля качества. Также бывало, что инструктор просто не хотел лишней конкуренции со стороны учеников, которые не уступали ему опытом и знаниями. Утаивание секретных техник было способом удержания превосходства.

В прошлом такой подход обуславливался историческими причинами и деловыми, можно сказать, личными корыстными мотивами, что, впрочем, и сегодня не редкость. Но давайте рассмотрим более глубокие аспекты концепции окуден. Окуден подразумевает, что то, что ты видишь, это далеко не все, что ты получаешь. В соответствии с космологией ин-йо если у предмета есть передняя часть, то должна быть и оборотная сторона. Соответственно если что-то можно увидеть, то должно быть и что-то что увидеть нельзя или, по крайней мере, это не так просто, как кажется. В наш материалистический век высоких технологий, с его звуками, «15 минутами славы», «десятью легкими уроками» по любому предмету, начиная от ремонта машины до обустройства брака, легко поверить, что любой предмет предстанет перед тобой во всей своей красе, покажет все свои грани в первую же секунду работы, и даже не работы, а знакомства с ним, причем без каких-либо личных усилий со стороны незадачливого исследователя. Так как Путь содержит некоторые аспекты, которые невозможно разглядеть с первого раза, без серьезного изучения предмета, причем это изучение представляет собой интенсивный личный опыт, в каком-то смысле даже переживание изучаемого объекта, то даже простое понимание того, что окуден существует, уже является большим открытием.

Предположим, например, что я хочу объяснить моему новому ученику шодо способ, как можно легко создать касуре — эффект притягательности — то, что позволяет белому фону бумаги показать свою сущность и свой смысл через чернила. Я говорю ему, что когда его кисть только касается бумаги, он должен нажимать сильнее обычного, слегка поворачивая кисть, а затем резко уменьшить давление, продолжая при этом движение и создавая великолепный рисунок практически сухой кисти в середине рисуемого элемента. Этот сухой эффект приводит к тому, что волосы, из которых состоит кисть, разделяются, поэтому мне нужно объяснить ученику, как слегка повернуть кисть на край и изменить направление, пойти влево и закончить одним плавным движением, четкой точкой. Конечно, я могу все это рассказать сразу, но какая польза в том, чтобы говорить ученику о том, как сделать что-то, отличающееся от обычного, когда он еще не до кона прочувствовал, что представляет собой «обычное», что это за техника. Многим новичкам едва хватает силы и концентрации, чтобы правильно удержать кисть и нарисовать прямую линию; просьба воспроизвести какой-то особый эффект типа касуре только вызовет ненужное напряжение, добавит сложности и замедлит процесс обучения. Очевидно, что ученик в данном случае получит чрезмерное количество информации, которую будет просто не в состоянии усвоить.

С этих позиций учитель уже не просто удерживает, скрывает от ученика определенные знания и техники, он ждет, пока ученик станет достаточно опытен, чтобы оценить аспекты искусства, которые были недосягаемыми на начальной стадии обучения. Эта тайная техника или даже всего лишь деталь может лишь немного отличаться от того, что выполняется в базовом варианте, это изменения, которые кажутся такими незначительными и все же столь важными.

Возвращаясь к нашему примеру с касуре, когда по истечении какого-то времени я все же решу открыть ученику тайну, это «секретное учение», конечно, если он сам еще не додумался до этого, не сделал это маленькое, но важное открытие, то кому-то может показаться, что это действительно откровение, и ученики могут спросить: «А почему нам сразу этого не сказали? Почему скрыли это от нас?» Однако подобное непонимание это всего лишь неправильное, даже, скорее, неполное понимание окуден. В силу исторических и культурных различий такое непонимание довольно часто встречается среди западных учеников, обучающихся у японского сенсея, и одна из причин по которой я, собственно, и пишу эту книгу, это моя надежда, что данная работа поможет избежать подобного непонимания в дальнейшем.