Чтение онлайн

— Вообще-то, да. Просто это больная тема. — я откусила очередной кусок от своего стейка.

— Есть хорошие и плохие вампиры, как и любые другие сверхъестественные существа. Я не хотел сказать, что их нет.

— Всё в порядке. У вампиров плохая репутация, но в некоторых случаях она заслуженна. Я привыкла быть «плохим парнем», когда меня не используют.

— Ты не «плохой парень», ты попала в дерьмовую ситуацию. Это другое дело.

— Ты меня не знаешь, — прямо сказала я. — Может, я попросила сделать себя кровавым волком?

Его глаза сузились.

— Я знаю, как происходит процесс, Лав. Это не секрет для тех из нас, кто живет достаточно долго.

— И как же? — возразила я, не веря ему.

Он отложил свою тарелку.

— Они удочеряют осиротевших человеческих девочек в возрасте от восьми до десяти лет, как будто они добрые души, которые не хотят, чтобы маленькие существа страдали. Собирают всех девочек в группы, а повара кормят их строго регламентированной едой. Врачи посещают их ежемесячно и проводят анализ крови, чтобы убедиться, что все они здоровы настолько, насколько это возможно. Они соблюдают строгий режим физических упражнений, но не настолько жестокий, чтобы задержать половое созревание.

С каждым его словом мой желудок сжимался всё сильнее.

И моё тело тоже.

— Когда гормоны девочек начинают меняться в период полового созревания, их заставляют проглотить большое количество вампирской крови. Затем вводят яд оборотня. Первая смена для молодых девушек гораздо болезненнее, чем для взрослых женщин, которых взяли в пару.

Ужасы прошлого замелькали в моей голове, пока он продолжал говорить.

Каждый прожитый миг — каждая проведённая в агонии минута.

Но Мэдд не останавливался.

— Меньше половины девушек переживут это даже без дальнейшего вмешательства, но вампирские ублюдки вмешиваются и дальше. Пока девушки переживают долгую, травмирующую смену, они медленно высасывают их кровь. Затем наблюдают, как останавливаются их сердца. Большинство из них так и не запускаются, но в некоторых случаях это происходит. Сердца останавливаются, и они завершают превращение в вампира. Их тела заканчивают превращение, и они также становятся волками. Они…

— Остановись. — слова прозвучали резко.

Мои руки сильно дрожали.

Мои эмоции становились всё более бурными, их было трудно сдерживать, и даже спящая волчица выражала во мне недовольство.

Он взял меня за руку, и я держалась за него изо всех сил, хотя какая-то часть хотела взбеситься.

Большей частью мне хотелось просто плакать.

— Ты не просила быть кровавым волком, Лав. Никто не просит. Ты сделала всё возможное, чтобы справиться с тем дерьмом, в которое тебя втянули, потому что выжила. Я едва знаю тебя, а ты уже самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

Я быстро моргнула, борясь со слезами.

В горле всё настолько пересохло, что я не была уверена, что смогу дышать.

— Я никогда не была сильной. Просто хотела выжить.

— Ты просто чудо. Обычно это удается менее чем 1 % людей.

По всему телу пробежала дрожь, когда в голове промелькнули лица других девушек.

Лица и тела.

Они не позволили нам сделать ни одной фотографии.

Все, что у меня было о них, — это мои воспоминания.

Я резко встала.

— Мне нужна минутка.

И без дальнейших объяснений сбежала.

Я заперла за собой дверь спальни, прежде чем лечь в кровать Мэдда, подтянув колени к груди. Слезы намочили подушку под моей головой, а дыхание превратилось в резкие, отчаянные вздохи.

Я никогда не рассказывала о деталях своего превращения ни Тори, ни Сиенне.

Никто из нас не хотел возвращаться к ужасам прошлого.

Но теперь я вспомнила… и, чёрт возьми, это был ад. Хуже, чем ад.

Смутно я услышала, как дверная ручка повернулась и остановилась на замке. Мгновение спустя снова услышала этот звук, и дверь открылась.

Конечно, у этого ублюдка были ключи от его собственных чёртовых дверей.

Я не могла остановить приступ паники.

Хотела, но не могла.

Я не могла запретить ему стянуть с себя рубашку и забраться ко мне в постель, притянуть меня к себе.

И не смогла удержаться от того, чтобы повернуться лицом к его груди и смочить его кожу своими слезами.

Рука, которой он не обнимал мою спину, надежно прижимая меня к своей груди, гладила мои волосы.

Постепенно моё дыхание выровнялось.

Он тихонько напевал… и когда моё дыхание выровнялось, я это услышала.

— Это песня Тары Бриск? — прошептала я.

— Ммхм. У неё есть песня на все случаи жизни.

Я не смогла удержаться и рассмеялась. Это был плаксивый, тихий смех, но все же смех. Она была всемирной сверхъестественной поп-звездой, причем уже давно. Но никто не знал, что она за сверхъестественное.

Мой юмор быстро испарился, а мысли вернулись на прежнее место.

В прошлое.

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Не знаю, — призналась я. Мои руки были зажаты между нами, а пальцы впивались в его грудь сильнее, чем это было необходимо. — Почему ты снял рубашку?

— Физический контакт успокаивает волков.

— Это так?

— Ты мне скажи.

Было что-то умиротворяющее в том, что он прижимался ко мне так, как сейчас. В том, как тепло и мягко его кожа прижималась к моей.

— Может, и так.

Его губы коснулись моей макушки.

— Мне все равно не стоило настаивать.

— Я поощряла тебя к этому.

— Всё равно.

— Мы оба настойчивые, Мэдд. Нет смысла притворяться иначе. Я не расстроена, тебе не нужно извиняться.

— Ты расстроена, Лав.

— Нет, мне просто… грустно. Я никогда раньше не говорила об этой части своей жизни ни с кем. Даже с Тори и Сиенной.

— Сиенна?

— Обычно выживает только один процент из нас. В том особняке было сто девушек, и трое из нас пережили переход. Я, Тори и Сиенна. Клан был в неописуемом восторге. Три мешка крови по цене одного.