Чтение онлайн

Память более элитарна, чем вы думаете, поскольку каждый человек обладает способностью запоминать интересующие его вещи. Наша задача — научиться сохранять интерес к событиям и явлениям повседневной жизни. Когда у человека меняется мотивация действий (например, в зависимости от возраста), он уделяет меньше внимания тренировке памяти — или не уделяет вообще. Зачем запоминать какое-то изречение, если у вас больше нет необходимости производить на кого-то впечатление, цитируя его? Социальное окружение наравне с расположением духа в большой степени определяет мотивацию наших действий.

В конце концов неважно, является память даром или нет: ведь любой дар нужно развивать, иначе он зачахнет. Для того, чтобы сохранить красоту, человек должен заботиться о своей внешности. Память — как и музыкальный талант — следует развивать в ходе постоянных практических занятий. Представление о памяти как о данном свыше даре может привести к тому, что вы забудете о своей обязанности неустанно совершенствовать ее. Талант — понятие относительное: от простых людей виртуоз отличается колоссальной работоспособностью и самодисциплиной. Люди, предрасположенные к механическому заучиванию материала, постоянно используют эту свою способность. Люди, с легкостью изучающие иностранные языки, занимаются языками. В сущности, каждый человек обладает нормальной памятью и должен только развивать ее, с тем чтобы она стала «исключительной» в контексте его жизни. Проанализируйте методики, успешно применяемые вами в тех или иных областях, и перенесите их на другие области своей деятельности. Если вы хорошо запоминаете статистические данные, вы с легкостью сможете запоминать и другие цифры — при условии, что найдете достаточно убедительную мотивацию для этого. Без должной мотивации вам не удастся сделать необходимое усилие и придется запоминать цифры с помощью мнемонических приемов.

Память является не природным даром, а, скорее, приобретенным умением. Исследования показали, что в повседневной жизни человек использует только 10 % потенциальных возможностей мозга. Специальные упражнения позволяют нам повысить этот показатель. Английские ученые пришли к выводу, что практически любого человека можно научить проходить тестирование на КИ (коэффициент интеллекта); причем после подобных занятий улучшение наблюдается на всех уровнях сознания. Подобные открытия всегда вызывают множество споров, но одно можно утверждать с уверенностью: человек реализует лишь малую часть своих возможностей. Мы можем провести подобный эксперимент на себе, применяя на практике стратегии мышления, которые уже доказали свою эффективность. Не все добьются одинаковых успехов, применяя одинаковые методы. Индивидуальные различия существуют между людьми любого возраста и с любым коэффициентом интеллекта.

И да, и нет! Говоря о памяти вообще, следует ответить «да». В своей книге «Память и мозг. Биология и процессы познания», в которой описывается анатомия, химия и физиология памяти животных, Джордж Шапутье делает вывод: «От низших животных к высшим память формируется постепенно, проходя через ряд последовательных стадий в соответствии со степенью сложности строения головного мозга — это обстоятельство объясняет ограниченность памяти животного по сравнению с человеческой». Что касается человека, вопрос о взаимосвязи памяти и интеллекта решается не так просто, о чем свидетельствует изучение случаев феноменальной памяти. Тип «умного идиота» часто изображается в литературе. Мнемонические системы, используемые подобного рода людьми для запоминания целых телефонных справочников или молниеносного высчитывания дня недели, на который падает любое предложенное вами число, могут оказаться полезными для человека с любым уровнем интеллекта. Развивая в себе такого рода «искусственную память», обладатель высокого интеллекта со спонтанной организацией мыслительных процессов добивается впечатляющих результатов в самых разных областях человеческой деятельности. Этим он принципиально отличается от «умного идиота», который, положим, обладает феноменальной памятью на цифры — но и только, в ущерб всем остальным видам умственной деятельности. Короче говоря, интеллект дает человеку возможность мыслить и применять различные мнемонические системы в самых разных контекстах. Однако для человека естественно желание специализироваться в тех областях, которые интересуют его больше остальных. У некоторых обладателей высокоразвитого интеллекта подобного рода избирательная концентрация внимания выливается в синдром «рассеянного профессора», которого волнует и занимает только то, что имеет отношение к его работе. У таких людей память вовсе не плохая — просто она узко специализирована и целиком сосредоточена на одном предмете.

Ответить на этот вопрос, используя результаты тестирования на интуицию, навязчивые формы поведения и степень экстроверсии, не представляется возможным. «Внимание людей, одержимых навязчивой идеей, более устойчиво и интенсивно, но менее мобильно», — объясняет Давид Шапиро в своей книге «Невротические типы». Он приводит пример фанатика, живущего исключительно работой, которая стала для него своего рода навязчивой идеей, всецело занимающей его ум. Ему противопоставляется истерический тип человека, который находится в полной зависимости от своих чувств и эмоций и поэтому легко отвлекается и плохо сосредоточивается. Для обоих случаев характерно пониженное внимание. К счастью, человеческая личность представляет собой сочетание самых разных типовых характеристик, хотя и с явным преобладанием черт того или иного типа.

Однако в повседневной жизни легко заметить разницу между представителями разных невротических типов — особенно по способности их к обучению. Рассеянные люди, мечтатели, не имеющие прочных связей с реальной действительностью, быстро забывают информацию практического свойства, которую считают маловажной. Они не реализуют потенциальные возможности своей памяти, поскольку постоянно сосредоточены исключительно на интересующих их предметах. Такие люди вечно забывают, где они оставили пальто или припарковали машину, но никогда не забывают ни одной мелочи, действительно имеющей для них значение. По существу в этом случае следует говорить о недостатке внимания, а не о плохой памяти: если человек ничего не запоминает, ему нечего и вспоминать. Корень зла кроется не в памяти, а, скорей, в самой личности человека, решающего, что достойно запоминания, а что — нет. Поскольку характерные черты индивидуальности с возрастом усугубляются, рассеянные люди по мере старения обычно становятся еще менее пунктуальными. менее жизнеспособными и впадают все в большую зависимость от окружающих. Способности к улучшению памяти в любом возрасте также в большой степени определяются личностью человека. Во время занятий с группами людей старше 55 лет (бессчетное число раз проводившихся при медицинском факультете Стэнфордского университета) я обнаружила, что память улучшается не у всех в равной мере. Наибольших успехов добивались люди целеустремленные: они ставили перед собой конкретную задачу и прилагали все усилия к ее решению. Такие люди более активны. Они понимают, что все зависит только от них самих, и не склонны в отличие от остальных винить в своих неудачах такие внешние факторы, как старость и дефицит нервных клеток. Они чувствуют себя в силах овладеть приемами мнемотехники, которые прежде уже не раз доказали свою эффективность (они безоговорочно принимают этот факт и не пытаются оспаривать его с точки зрения логики — ибо большинство мнемонических методов основано на построении внелогических ассоциаций). Мы добиваемся больших успехов, когда берем на себя полную ответственность за результаты занятий. В любом возрасте наиболее талантливые ученики учатся в первую очередь для самих себя — и только потом уже для радости учителей и родителей.

Вторая личностная характеристика, определяющая степень предрасположенности человека к развитию, — это открытый ум и даже предрасположенность к риску и приключениям. Человек, готовый принимать новые идеи, проводить новые опыты и вступать в область неизвестного без страха перед возможными последствиями, естественно, захочет проверить новые стратегии мышления. Полученные в этом случае результаты впечатляют и говорят сами за себя: попробуйте — и вам наверняка понравится!

Кроме того, бывают люди очень беспокойные: они настолько во всем не уверены и нерешительны, что не в состоянии отнестись с должным вниманием к новой методике обучения, которую часто более или менее сознательно подвергают сомнению априори. Беспокойные люди испытывают недоверие ко всему неизведанному и зачастую надевают на себя маску скептицизма с целью скрыть свою неспособность к усвоению нового материала. Например, некая миссис С. постоянно прерывала занятия, чтобы объяснить, почему она не может создавать зрительные образы и почему этот метод не годится для нее. Вместо того, чтобы стараться усвоить новые стратегии, упомянутая дама обсуждала и критиковала их. Другая женщина категорически отказалась от участия в занятиях до того времени, пока не получит гарантии, что упражнения такого рода не повредят ей. Казалось, она боялась скоростного «промывания мозгов»! На самом деле большое преимущество психологического вмешательства в личность заключается в отсутствии опасных побочных эффектов (которые могут появляться у людей, занятых в апробировании различных медицинских препаратов).

Другая сторона проблемы: внутренний монолог человека, который боится критики. Беспокойство ограничивает личность, парализуя ее деятельность. Известному кинокритику Паулин Кёль принадлежит изречение, весьма поучительное в этом отношении: «Само по себе ошибочное суждение не губительно для человека. Человека губит излишнее беспокойство по поводу ошибочного суждения». Действительно, любой может оправиться от несправедливости (в конце концов человек обладает способностью забывать, а жизнь продолжается), но избавиться от страха перед несправедливостью значительно трудней, ибо страх заставляет молчать и бездействовать. Для человека отказаться от возможности выражать собственное мнение — это все равно что для капитана покинуть свой корабль. Это конец созидательной деятельности. Лучше приготовиться к возможной критике и относиться к ней с точки зрения, сформулированной президентом Франклином Д. Рузвельтом, который заявил однажды: «Единственное, чего следует бояться в жизни, — это самого чувства страха».

Это сложный вопрос, поскольку все зависит от индивидуальности человека и конкретной ситуации. Безусловно, в периоды стресса или переутомления можно перегрузить свою память. Если вы занимаетесь умственной работой по многу часов подряд, не делая перерывов хотя бы для элементарных физических упражнений, ваш мозг устает и память переполняется информацией. Мысли ваши теряют ясность, мыслительный процесс затрудняется. Это означает, что вам пора прерваться, подышать свежим воздухом и расслабиться. Да, вы можете сильно нагружать память на короткий срок — как, например, в случае подготовки к экзаменам, которая заключается в накоплении в минимальные сроки максимального количества информации, подлежащей немедленному использованию.

Перегрузить долговременную память довольно сложно — вследствие ее прагматической природы: механизмы автоматического отбора постоянно отсеивают информацию как на сознательном, так и на подсознательном уровне.

Хранение воспоминаний осуществляется с помощью сложной системы «картотек», к которым человек обращается более или менее часто. Представьте себе тысячи различных разделов памяти: активных (то есть тех, которые вы регулярно используете в повседневной жизни); пассивных (которые вы используете не так часто: например, с информацией об иностранных языках или далеких друзьях) и, наконец, латентных (из которых можно извлечь информацию с помощью подсказок).

Способность забывать на время и впоследствии восстанавливать забытое с помощью спонтанной памяти предупреждает возможную перегрузку долговременной памяти. Примечание: у более наблюдательного человека возникает большее количество непроизвольных ассоциаций, записывается больше информации и, следовательно, остается больше «адресов» для поиска. А если вы научитесь во время извлечения информации организовывать мыслительные процессы, обращаясь к различным категориям памяти (как то: «люди», «предметы» или «события»), то сможете вспомнить воистину удивительное количество деталей. Например, вспоминая свои первые каникулы в Англии (тогда мне было шестнадцать), я в первую очередь сосредоточиваюсь на зрительных образах и ощущениях: старый городок на берегу Ла-Манша; маленькие розочки, которые я срезала каждый день, чтобы воткнуть в волосы; песчаный берег, уроки английского, новые знакомства. За первыми образами в памяти всплывают другие, но при этом я могу сознательно извлекать впечатления из каждой отдельной категории, таким образом воскрешая в памяти множество полузабытых подробностей. Категорию «уроки английского» можно дополнить, исследуя различные другие категории: «студенты», «учителя», «расписание», «классная комната». Это похоже на игру со множеством ящичков, в каждом из которых находится еще один ящичек, а в нем еще один и т. д. — игру одновременно занимательную и полезную.