Чтение онлайн

Прежде всего, необходимо энергично проводить все необходимые структурные преобразования. Будучи премьер-министром, я неоднократно пыталась убедить японцев в том, что открытие их рынка пойдет на пользу им в той же мере, что и нам. Но в те времена такое предложение воспринималось с вежливым скептицизмом. Не так давно Япония, хотя и не слишком охотно, но все же пошла на реформы, напоминающие те, которые Великобритания осуществила в 80-х годах.

В 1998 году она провела финансовую реформу, эдакий эквивалент британского «большого взрыва» 1986 года, направленную на либерализацию жестко регулируемых финансовых рынков. Реформа предусматривала отмену ограничений в отношении операций с иностранной валютой, а также в отношении участия иностранцев в собственности японских банков. Дерегулирование японского рынка в значительной мере повысило доверие инвесторов — фондовый рынок Токио практически удвоил свою стоимость с октября 1998-го по март 2000 года. Серьезная реструктуризация осуществляется в японской промышленности, даже в таком ее защищенном секторе, как строительство, где под давлением рыночных факторов закрывается множество неэффективных компаний.

Подобные структурные преобразования не приносят немедленного результата, но со временем они способны трансформировать всю экономическую систему, как это случилось в Великобритании. Если эти реформы будут доведены до конца и возымеют в Японии свое действие, можно ожидать более чем одномоментного повышения эффективности. Перспективы прогресса заметно улучшились с назначением в апреле 2001 года Дзюнъитиро Коидзуми на пост премьер-министра Японии. Обнадеживающе звучит заявление г-на Коидзуми о необходимости сконцентрировать усилия на далеко идущей реформе системы государственных ассигнований. В случае реализации столь радикального подхода могучая японская экономика вполне может получить новый толчок для движения вперед.

Второй аспект изменения экономической политики — внутренний спрос — более сложен. Широко известное замечание писателя XX века Бернарда Мандевиля о том, что «частные пороки [порождают] общее благо» (на современный лад — «алчность стимулирует рост»), японцы перевернули с ног на голову [122] . Япония — одно из тех редких мест, где пристрастие к сбережениям настолько сильно, что делает тщетными любые попытки повысить внутренний спрос. Вряд ли кто усомнится в том, что в целом бережливость — хорошая черта. Она позволяет людям и их семьям не превратиться в обузу для соседей или государства. Более того, сбережения — это основа для инвестиций, а следовательно, для будущих прибылей и прогресса. В Японии, однако, индивидуальные сбережения осуществляются в ущерб расходованию, именно поэтому поддерживать общий уровень спроса приходится правительству за счет бюджетных средств.

Впрочем, стимулировать спрос лучше с помощью денежно-кредитного регулирования, а не фискальных инструментов. С этой целью мы в 1981 году, когда Великобритания переживала глубокий спад, решили сократить дефицит государственного бюджета и понизить процентные ставки, что в то время вызвало оживленную полемику. Наперекор традиционным кейнсианским взглядам, такой подход привел к возрождению и устойчивому экономическому росту.

Проблема Японии в том, что ее процентные ставки и без того очень низки, они буквально приближаются к нулю. Поэтому власти прибегли к тому, что мы называем «операциями на открытом рынке», т. е. стали печатать иены и покупать облигации японского правительства. Они рассчитывают на то, что в конце концов эмиссия иен остановит дефляцию и приведет к оживлению экономики. Большое значение, конечно, имеют технические детали, но все же они не оказывают принципиального влияния на стратегию в целом — стремление повысить предложение денег.

Я значительно более скептически отношусь к предпринятым мерам финансовой поддержки, особенно пакетам госассигнований. Хотя они и в самом деле помогают восстановить рост, я вовсе не уверена, что это сделает его стабильным, скорее наоборот.

В результате предоставления пакетов государственных ассигнований бюджетный дефицит Японии превысил 8 % национального дохода (ВВП). Общий государственный долг, который в 1990 году составлял 70 % от ВВП, к концу 1999 года вырос до 130 %, а к 2004 году, по прогнозам МВФ, достигнет 150 %. При этом следует иметь в виду, что данные цифры не учитывают влияния Программы финансовых инвестиций и займов, которая направляет средства японского почтово-сберегательного банка и государственных пенсионных фондов в строительство и другие проекты. Не учитывают они и необеспеченных пенсионных обязательств, возникающих в результате старения населения. Включите два этих элемента в расчет, и суммарный долг более чем в два с половиной раза превысит ВВП Японии [123] .

В политике, в том числе и экономической политике, следует исходить из того, что поведение людей в целом рационально. Конечно, они не всегда ведут себя так. Иррациональный оптимизм и случаи паники вовсе не редкость. Однако, если в целом люди ведут себя не так, как мы хотим или ожидаем, лицам, определяющим политику, нужно задуматься над этим, а не жаловаться.

Японцы, отдавая предпочтение накопительству, а не расходам, действуют совершенно рационально. Причина в том, что именно этого требует их финансовое положение. Население Японии стареет быстрее, чем население любой другой страны. Один из экспертов выразил это с поразительной ясностью: «Двадцать лет назад японское общество было самым молодым среди развитых стран. К 2005 году оно станет самым старым» [124] . К 2015 году возраст каждого четвертого японца будет не меньше 65 лет. Им просто необходимо копить, чтобы обеспечить свое будущее — будущее, в котором число людей трудоспособного возраста, способных обеспечивать их, значительно сократится.

Вторая причина, однако, в том, что многие японцы по вполне понятным причинам беспокоятся за сохранность своих сбережений. В прошлом доступность крупных сумм с низкой доходностью привела к взрывному росту японской промышленности. Но во многих случаях эти деньги приходилось «инвестировать» в никчемные проекты, пользу от которых получала только строительная промышленность Японии, имеющая сильное политическое влияние.

Третья причина — в той огромной финансовой накачке, которая вела к росту государственного долга. Несомненно, если темп экономического роста достаточно высок, долговое бремя снижается. А если нет?.. Повышение налогов в этом случае неизбежно, и, как следствие, неизбежна потребность в еще большем объеме сбережений для уплаты этих налогов.

В поисках рецептов лечения экономических недугов Японии необходимо учитывать особенности японской психологии и того общества, которое порождает их. Те самые глубоко консервативные инстинкты, которые дезавуируют потуги тех, кто делает политику, — вот что позволит Японии вынести испытания, но только в том случае, если последние будут восприниматься как плата за национальный прогресс. Японская семья необычайно крепка. Рабочая этика имеет глубокие корни. А есть еще чувство ответственности за престарелых членов семьи, не в пример нашему, на Западе. Японское общество — это общество, умеющее справляться с проблемами, что оно уже не раз демонстрировало.

Изложенные здесь соображения подсказывают мне, совершенно постороннему человеку, осмелившемуся давать советы, что у серьезной реформы системы государственных ассигнований, сопровождающейся достаточно либеральной денежно-кредитной политикой, гораздо больше шансов на успех, чем у лихорадочного государственного заимствования. Это особенно справедливо в свете того, что до последнего времени приоритет отдавался вложению капитала, а не снижению налогов. Несмотря на то что налоговые поступления в Японии относительно невелики, маржинальные ставки налогов слишком высоки [125] . Любые (ограниченные) финансовые преобразования должны сопровождаться снижением этих ставок.

Японским лидерам, кроме того, необходимо убедить население в том, что и они, и основные финансовые институты перестали транжирить сбережения японцев. Это требует абсолютной честности и наполнения обещаний повысить прозрачность реальным содержанием. Такой шаг, в свою очередь, вполне может потребовать изменения политической культуры. Япония по праву гордится своей демократией. Однако подлинная демократия предполагает открытое обсуждение проблем, рассмотрение альтернативных вариантов и, прежде всего, готовность вести за собой. Я не принадлежу к тем, кто считает, что подобное невозможно в Японии, как не принадлежал к их числу Акио Морита.

• Реструктуризация финансовой системы и промышленности Японии должна продолжаться, если страна намерена двигаться вперед.

• Запад оказал Японии медвежью услугу, заставив ее наращивать финансовую поддержку: основным результатом этого стал рост государственного долга.

• В числе доступных финансовых мер лучше всего сконцентрировать усилия на снижении налогов, с тем чтобы создать стимулы для всех, а не на финансировании строительных проектов, которые могут оказаться ненужными.