Чтение онлайн

В качестве терапии реальностью Андрей вернулся на фирму. Нужно было довести до ума предновогодние акции. Мысли периодически скатывались всё к тому же предмету. Кто он рядом с Горской? Раньше он был Мегадроном. Звезда практически всероссийского уровня, улыбавшаяся с экрана телевизора. А теперь? Рядовой предприниматель сомнительного уровня. Студент-заочник. Сам он никто, и фамилиё у него никак.

Под знаменем трудовых будней прошли пятница и суббота. Вереин собственным героическим примером вдохновлял сотрудников на стахановский труд. Те вдохновлялись без особого восторга. По мере сил. В воскресенье народ взвыл, и Андрею тонко намекнули, что пора бы и отдохнуть. Нервы восстановить. Всем. А то работники от чувства глубокого удовлетворения уже сидеть не в состоянии. Не мог бы уважаемый господин руководитель реализовать свою творческую потенцию где-нибудь в другом месте? Хотя бы в воскресенье.

Вереин был вынужден признать, что фонтан имеет-таки право на отдых, влез в машину, завел мотор на прогрев и включил радио — время убить. Звуки до оскомины знакомого хита всех времен и народов неожиданно легли на сердце.

«Свет, озарил мою больную душу.

Нет, твой покой я страстью не нарушу.

Бред, полночный бред терзает сердце мне опять

О, Эсмеральда, я посмел тебя желать»

Хрипловатый голос пробирал до костей, цепляя за живое. И зачем он связался с этой чертовой Герцогиней?! Жил бы себе спокойно, потрахивал очередную верочку… Так нет, его на «голубую кровь» потянуло. Экзотики захотелось. От мысли об «экзотике» защемило под грудиной.

«Рай, обещают рай твои объятья.

Дай мне надежду, о, моё проклятье,

Знай: греховных мыслей мне сладка слепая власть.

Безумец, прежде я не знал, что значит страсть»

В голове вспыхнули воспоминания о том, как он впервые увидел Горскую, идущую по проходу между партами. Как цапался с нею на парах. Как нес ее на руках, прыгая по покрышкам. Как лежал на Маше, касаясь губами ее беззащитной шеи. И непрошенная эрекция стала ему ответом на вопрос, ко двору ли он пришелся. Ответом было: «А какая разница?» Он ее хотел, а всё остальное значения не имеет.

«И днём и ночью лишь она передо мной,

И не Мадонне я молюсь, а ей одной.

Стой, не покидай меня безумная мечта.

В раба мужчину превращает красота.

И после смерти мне не обрести покой.

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой».

За ночь с тобой…

Ну. Уж. Нет.

Вереин решительно переключил тюнер на другую волну, где разливался бодренький латиноамериканский мотивчик. Мы — не рабы. Рабы — не мы. Автомобиль тронулся с места. Адрес Горской известен. Дело за вином и тортиком.

Поднимаясь на четвертый этаж типовой кирпичной пятиэтажки, Андрей поймал себя на том, что волнуется. Как пацан, ей-богу. Он скользнул рукой под куртку, в задний карман джинсов, проверить, не потерялся ли заветный квадратик. Убедившись в собственной дееспособности, он преодолел последний лестничный пролет и решительно нажал звонок. В квартире раздались шаги, и у него — очень к месту — мелькнула мысль, что Горская может жить с родителями. Или со своим экономистом. Насладиться букетом вспыхнувших эмоций он не успел — дверь приоткрылась.

— Чем обязана, Андрей Александрович? — поинтересовалась — к счастью — Маша.

— Мария Петровна, в такую погоду добрый хозяин собаку за порог не выгонит, а вы меня даже погреться не впускаете.

— Так я-то не «добрый хозяин». У меня как минимум пол другой, — саркастическим тоном заявила преподавательница. — Но ваша объективная самооценка мне импонирует. Продолжайте.

Сразу не послала. Значит, и не пошлет.

— Я — такой. Самокритичный, — согласился Вереин и шагнул вперед. Рефлексы и эффект неожиданности сработали, и хозяйка посторонилась, впуская его внутрь. И только когда гость прикрыл за собой дверь, на лице девушки мелькнула тень растерянности. — Это к чаю, — протянул он пакет. — Очень по вашему чаю я соскучился, а вы меня упорно игнорируете, Мария Петровна. Вы в ответе за тех, кого приручили.

— А вино зачем? — спросила опешившая от наглости Маша, заглянув в пакет.

— Мне стало жаль бутылку. Знаете, — освободив руки, Андрей быстро снял куртку и потянулся, чтобы ее повесить, — ей было так одиноко в магазине. Одиноко и холодно. Я нашел в ней родственную душу. Помните: маленькой елочке холодно зимой… — Он опустился на корточки, чтобы разуться. Девушка была одета в короткие джинсовые шортики, обнажавшие шикарные ножки, и черную футболку с кровавым отпечатком руки на груди. — Я, наверное, не вовремя? Вы с другими студентами еще не разделались? — Андрей мотнул головой на рисунок.

— А торт такой огромный кому?

— Вам. В качестве средства самообороны. — Гость выпрямился. — А где можно руки помыть?

— Андрей Александрович, — в тоне хозяйки звучало негодование. — Я вас не приглашала!

Горская поставила пакет на пол и скрестила руки на груди. Тяжело смотреть сверху вниз без каблуков, хмыкнул про себя Вереин.

— Не приглашала. Пришлось проявить инициативу. Так и будем в коридоре стоять?

Гость поднял пакет, всячески демонстрируя готовность к дальнейшим перемещениям.

— Андрей, вы всегда такой наглый? — руки Горской опустились.

— Я не наглый, я — решительный. И действительно не откажусь от чая.

— Но спиртное я с вами распивать не собираюсь!

— Ладно, пусть постоит до следующего раза, — покладисто согласился Андрей.

— Кухня там, — Маша махнула рукой по направлению движения.

Вереин кивнул.

— А ванная?

— Руки можно вымыть там.

— Так то руки.

— А вы душ принять решили? Хозяйка, не найдется ли водички попить, а то так кушать хочется, что переночевать негде?!

— Ход ваших мыслей мне нравится, но сейчас меня интересует более деликатный процесс.

— Так туалет бы и спрашивали.

— Мария Петровна, где ваши манеры?

— О, так вы знаете это слово?! А что оно означает, вам известно?

Пока девушка возмущалась, Андрей проскользнул в туалет — благо, стандартная планировка не оставляла простора для сомнений, — а затем в ванную, помыть руки и использованный инструмент: вдруг повезет, а он не в форме? Взгляд Вереина остановился на пене для бритья и двух зубных щетках в стаканчике. Территорию застолбили. Но полотенце висело одно, значит, — Андрею припомнился медицинский анекдот, — член здесь не был, а бывал-с. Мысль о Залесском разозлила. Но отступать Вереин не собирался. Как никогда ранее, он был готов пободаться за самку. Он даже фору сопернику даст — рога наставит.