Чтение онлайн

Вэй Ляо-цзы также выставляет это требование, только вместо твёрдости и мягкости говорит о любви и страхе. Любовью можно привлечь к себе солдат, держать же их в повиновении можно страхом. О значении страха говорит знаменитая в своём роде, часто вспоминаемая военными писателями Китая, формула Вэй Ляо-цзы: «Когда солдаты боятся своего полководца больше, чем противника, они побеждают; когда солдаты боятся противника больше, чем своего полководца, они терпят поражение» («Вэй Ляо-цзы», XXIII, 58).

Чжан Юй полностью присоединяется к приведённому мнению Вэй Ляо-цзы и считает, что и у Сунь-цзы речь идёт о тех же двух чувствах солдат: о любви и страхе.

Сунь-цзы говорит: «Если будешь видеть, что на противника напасть можно, но не будешь видеть, что с твоими солдатами нападать на него нельзя, победа будет обеспечена тебе только наполовину».

Нетрудно заметить, что, как вышеприведённые, так и эти слова Сунь-цзы развивают мысль, высказанную им раньше, в III главе: «Если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение». Это основное правило, которое Сунь-цзы в той или иной форме не устаёт повторять.

История китайских войн изобилует примерами гибельных последствий забвения этого правила. Когда в период Семи царств (IV в. до н. э.) коалиция из шести царств — Ци, Чу, Янь, Хань, Вэй и Чжао — обратила оружие против сильного царства Цинь, будущего завоевателя всего Китая, выступившие видели, что войско у них таково, что с ним идти на войну можно, но не поняли, что этого войска недостаточно для борьбы с таким противником, как Цинь. Поэтому они и потерпели поражение. Когда Чэнь Шэ пошёл походом на то же царство Цинь, он видел, что это царство в таком состоянии, что на него нападать можно, но не учёл, что с его армией на Цинь нападать нельзя. Поэтому его поход кончился неудачей.

О том, как пагубно бывает забывать об этом правиле, красноречиво говорит случай с Цао-гуном. Имея 800-тысячную армию против 30 000 противника, он битву у Красной стены всё же проиграл. Почему? Потому что он видел, что армия у него такова, что с ней идти в бой можно; он видел, что и противник у него таков, что идти против него можно; но он не учёл обстановки боя: ему пришлось вести бой на судах, на реке Янцзыцзян, к чему его солдаты не привыкли. Это и послужило причиной его поражения.

Сунь-цзы заканчивает эти рассуждения объединяющей формулой: «Поэтому тот, кто знает войну, двинувшись — не ошибётся, поднявшись — не попадёт в беду». Это объясняется тем, что он умеет учитывать все три фактора: состояние своего войска, состояние противника и обстановку. А в таком случае, как говорит Ду My, «победа и поражение предопределены ещё до того, как он двинется, ещё до того, как он поднимется».

В самом начале своего трактата, в I главе, Сунь-цзы говорил о важности «расчётов», о необходимости ещё до начала войны, на «дворцовом совете», всё заранее взвесить и обдумать, чтобы вступить в войну, твёрдо зная, что и как следует предпринимать. Только такой полководец может считаться «умеющим вести войну» или «хорошо сражающимся», как постоянно говорит Сунь-цзы. Именно в свете таких мыслей и понимает эти слова Ван Чжэ: «Кто умеет рассчитывать, тот не ошибается: кто умеет вести войну, тот не попадёт в беду».

Последняя фраза главы резюмирует всё стратегическое и тактическое учение Сунь-цзы. «Поэтому и сказано, — цитирует он какое то, неизвестное нам, древнее сочинение по военному искусству: если знаешь его и знаешь себя, победа недалека; если знаешь при этом ещё Небо и знаешь Землю, победа обеспечена полностью».

По обычному употреблению этих слов у китайских стратегов под «Землёй» разумеется местность, обстановка боя, в широком смысле — театр военных действий; под «Небом» разумеется состояние погоды, в широком смысле — время года. Эти понятия встречались и у самого Сунь-цзы. В I главе он, перечисляя свои пять элементов войны, называет в их числе и Небо и Землю и толкует их так: «Небо — это свет и мрак, холод и жар; это порядок времени; Земля — это далёкое и близкое, неровное и ровное, широкое и узкое, смерть и жизнь». Следовательно, эти положения древней стратегии вполне соответствуют собственным мыслям Сунь-цзы. Точно так же в точности совпадают с положениями этого изречения и мысли Сунь-цзы о знании себя и противника, высказанные им в конце III главы. Таким образом, это изречение целиком охватывает все составные части учения Сунь-цзы о факторах победы в войне.

Ещё древний «И-цзин» установил, что в мире существуют три действующих начала: Небо, Земля и Человек. На языке «И-цзина» так называются времена года, атмосферические, климатические и метеорологические условия, географическая и топографическая обстановка и население Земли — люди. Из этих трёх действующих факторов и слагается всё бытие, вся жизнь. Последующие китайские мыслители построили на этой формуле всю философию бытия, распространили её на все области жизни. Нетрудно видеть, что Сунь-цзы, в полном согласии с этой древней концепцией, распространяет её и на область войны. Он требует уметь учитывать момент, принимать в расчёт местность, правильно оценивать себя и противника. Это и значит: знать Небо, Землю и Человека.

Древний «И-цзин», говоря об этих трёх факторах, подразумевает их нераздельное единство при сохранении каждым из них своей специфики. То же думает о них и Сунь-цзы. Открывая в войне действие тех же факторов, он видит их теснейшую связь и требует от ведущего войну знаний не только каждого фактора в отдельности, но и знания их всех, взятых во взаимоотношениях. «Если полководец в равной мере знает эти три вещи — всё, что касается людей, всё что связано с временем, всё что связано с местностью, — он будет сто раз сражаться и сто раз победит», — говорит Ли Цюань.

Такими словами заканчивает Сунь-цзы главу «Формы местности», в своей основной части посвящённую именно этой теме. Но для всего изложения Сунь-цзы как раз характерно то, что, говоря о чём-нибудь, выставляя какое-нибудь положение, он сейчас же старается показать относительность его, зависимость от других положений; он не хочет, чтобы какое-нибудь из его положений было принято как абсолютное. Абсолютное значение у него имеет, пожалуй, лишь одно положение — о связи, взаимодействии всех указываемых им элементов и факторов войны, всех требований и правил. На войне каждое явление соединено, сопряжено с другим. Поэтому Сунь-цзы, говоря о знании географического фактора, наставляет; как действовать в той или иной обстановке, но заканчивает свои наставления указанием, что всего этого мало: помимо Земли существует ещё Небо, существует и Человек. Знать Землю можно полностью лишь тогда, когда одновременно знаешь и Небо, и Человека. И только единое знание всей этой триады позволяет полководцу, как говорит Ли Цюань, пользующийся выражением самого Сунь-цзы, «сто раз сразиться и сто раз победить».

В XI главе своего трактата Сунь-цзы снова возвращается к вопросу о местности. Этот вопрос уже разбирался им в начале предыдущей главы, где он даёт свою первую классификацию местностей (местности: открытая, наклонная, пересечённая, долинная, гористая, отдалённая). Здесь он даёт новую классификацию и снова рассуждает на эту тему. Что это означает? Возвращается ли Сунь-цзы снова к той же самой теме или трактует проблему территории с какой-либо другой стороны? Если вдуматься в содержание его рассуждений относительно первой классификации и в его мысли, развиваемые в связи со второй классификацией, если учесть различие наименований, присвоенных каждой из двух глав, придётся признать, что Сунь-цзы здесь не повторяет себя и не продолжает прежние рассуждения, а рассматривает проблему с новой точки зрения.

Дело сводится, по-видимому, к следующему. В X главе — «Формы местности» — территории возможных военных действий рассматриваются соответственно своим топографическим признакам; классификация этой главы есть военно-топографическая классификация. В XI главе, названной «Девять местностей», территории возможных военных действий рассматриваются соответственно своим стратегическим свойствам; классификация этой главы есть военно-стратегическая классификация. Таким образом, задачи изложения в обоих случаях различны.