Чтение онлайн

Я чувствовал себя героем, примерно так, как Александр Македонский, когда последнему удалось удержаться на спине своего Буцефала. Не всегда так дешево удается отделаться, побывав с горстью молодых, плохо обученных солдат в соприкосновении с предприимчивой вражеской конницей. Но наши тактические бюрократы стояли на другой точке зрения. На позиции меня разыскивало следующее извещение начальника дивизии, очень напоминавшее выговор: "Спешно.

Полковнику Свечину.

26/VIII. 13 час.

№ 93 из Мейшаголы на № 580.

Отход ваш на линию Буйвид — Кемели без боя считаю преждевременным и невызванным обстановкой. Приказываю исполнять приказание командира V корпуса обстреливать подступы к правому флангу корпуса и оставаться у Керново до последней возможности — переданное вам по телефону капитаном Щербовым-Нефедовичем и полковником Нагаевым. При невозможности держаться, под натиском противника, в случае отхода на укрепленную позицию — займите участок от р. Вилии до высоты д. Малюны, где находится левый фланг нашего 5-го полка, с которым и установите теперь же самую тесную связь. Прошу иметь ввиду, что отряду у с. Буйвид (1 батальон 4 орудия) дана особая задача — содействовать огнем V корпусу, что будет невыполнимо при занятии только одной укрепленной позиции. 54-й Донской казачий полк в вашем полном распоряжении.

Ген. — майор Кублицкий-Пиотух.

Верно: подполковник Шпилько".

Это сочинение начинается с выговора; оно не желает считаться с изменившейся обстановкой, с реальными условиями, в которых приходилось действовать; штаб дивизии явно не хочет брать на себя ответственность за отступление от неосуществимых более указаний командира V корпуса; он не учитывает то обстоятельство, что распоряжается с большим опозданием, когда отход был уже два часа в ходу, и поэтому свое волеизъявление вкладывает в условное наклонение — как будто я еще не приступал к отходу. Рекомендую вникнуть в этот текст, чтобы понять, как не надо распоряжаться и как легче всего уронить свой авторитет в глазах подчиненных.

Для уяснения обстановки нелишне ознакомиться с тем, как высокие штабы пришли к постановке таких жестких требований к 5 ротам, оставленным перед широким фронтом нового германского развертывания. Командующий 10-й армией Радкевич, удрученный новым отходом XXXIV корпуса и жалким состоянием войск на его фронте, накануне вечером, в 20 ч. 20 м. 25 августа, распоряжался о стягивании всего фронта к XXXIV корпусу и о переходе в короткие наступления на его флангах — слева III Сибирского, справа V армейского корпуса. Командиру V корпуса Балуеву, вступившему в командование своим участком только в этот день в 10 час. утра, подтверждалась особо необходимость помочь XXXIV корпусу переходом в наступление V армейского корпуса, совместно с 2-й Финляндской дивизией и конницей Тюлина. Одну (10-ю) свою свежую дивизию Балуев должен был изъять из своего командования и передать непосредственно XXXIV корпусу; взамен он получил совершенно истощенную 65-ю дивизию; другая его дивизия (7-я) двумя полками уже участвовала в тяжелых отступательных боях XXXIV корпуса.

Утром 26 августа Балуев имел основание быть не в духе. Приказано наступать, а сосед — штаб XXXIV корпуса — снялся без предупреждения и ушел из Н. Трок по неизвестному назначению. Ген. Вебеля там нет — фактически вместо него командует ген. Гаврилов. В 65-й дивизии от полков остались небоеспособные группы по 200 — 300 человек. Утром 26 августа 65-я дивизия в расстройстве, без особых причин, отходила назад. Командует ею неплохой ген. Альфтан, но где он: "Несмотря на мое категорическое приказание не терять связь со штабом корпуса, ген. Альфтан сегодня утром без предупреждения снял связь и до настоящего времени (15 ч. 40 м.), несмотря на высланный офицерский разъезд, местопребывание генерала не найдено, сам он о себе не дает знать… Ввиду этого всю боевую линию подчинил начальнику 7-й дивизии с приказанием разыскать части 65-й дивизии, привести их в порядок и поставить в корпусный резерв".

В излучине р. Вилии, подходящей близко к Дукштам, Балуев приказал поставить, под прикрытием двух казачьих сотен, 2 батареи 65-й артиллерийской бригады, а они, вопреки его приказанию, переправились на правый берег Вилии, где — подальше от своей пехоты — обстановка казалась им спокойнее. Уже из частей 7-й дивизии 26-й пехотный полк доносил, что держаться не может, а части Мадритова — влево — отходили, обнажая фланг и тыл V корпуса. Как тут наступать? Но если наступление, о котором хлопочет командующий армией, не удается, можно по крайней мере удерживать всех на своих местах. В 11 ч. 40 и. 26 августа за № 27 начальник штаба V корпуса Ливенцов телеграфировал в штаб 2-й Финляндской дивизии капитану Щербову-Нефедовичу, в ответ на сообщение о намерении командира 6-го Финляндского полка отойти: "По докладу командиру V корпуса вашей телеграммы приказано: 1) отряду вашему у Керново оставаться до последней возможности и затем отходить на Буйвиды, прикрывая все время правый фланг корпуса; 2) вместо полка вышлете в Буйвиды батальон с батареей для обстрела подступов к правому флангу корпуса на западном берегу Вилии (так дивизия и поступила с самого начала. — А. С.); 3) распоряжение о поддержке ген. Тюлина командир корпуса одобряет (вероятно моими 5 ротами. — А. С.); 4) при отходе на позицию обратить внимание на ее левый фланг".

Еще в 14 ч. 50 м., за № 2480 начальник штаба V корпуса доносил начальнику штаба 10-й армии: "Начальник Керновского отряда донес о своем намерении отойти на левый фланг Мейшагольской позиции. Я приказал удерживаться на передовых позициях. Сейчас к Мейшаголе подходит пограничная дивизия".

К этой телеграмме имеется приписка: "в 14 ч. 55 м. штаб 2-й Финляндской дивизии снял станцию, не предупредив куда переходит" В телеграмме командиру 10-й армии от 15 ч. 40 м. командир V корпуса повторяет жалобу на 2-ю Финляндскую дивизию: "Также легко отнесся к связи и начальник 2-й Финляндской дивизии; установленная мной с ним телеграфная связь в Мейшаголы без предупреждения меня им снята, и мне неизвестно, куда отошел штаб дивизии. Поэтому приказание № 2481 мною передается ген. Тюлину с просьбой войти в связь с начальником 2-й Финляндской дивизии а также передать ему приказание о расположении прибывающих пограничной и сводной дивизий".

Конечно не совсем нормально, чтобы приказ от командира корпуса к расположенному рядом начальнику дивизии шел по телеграфу через штаб армейской конницы.

Разрыв связи с штабом 2-й Финляндской дивизии объясняется тем, что штаб дивизии расположился на фронте укрепленной позиции, в Мейшаголе, так же беспечно, как и 5-й полк. Узнав, что мой арьергард более не прикрывает подступы к позиции и услышав беглый огонь немецкой конной батареи по с. Кемели, штаб 2-й Финляндской дивизии снялся в один миг из Мейшаголы и перешел в ф. Галин; аппарат был снят так поспешно, что штаб V корпуса остался без уведомления о переходе штаба дивизии на новое место.

Но если командир V корпуса оценивал до сих пор всю обстановку на правом берегу Вилии с точки зрения тактической поддержки своего правого фланга огнем из-за Вилии, то штаб 10-й армии конечно должен был предъявить к действиям на правом берегу этой реки гораздо более широкие оперативные требования прочного обеспечения Виленского направления. За Мейшагольскую позицию штаб 10-й армии сильно побаивался и даже просил 26 августа штаб 5-й армии помочь ему удержать Мейшаголу переходом в наступление конницы Казнакова. Необходимо было предупредить немцев в занятии Мейшагольской позиции. Соответственные требования штаб 10-й армий предъявил штабу V корпуса, и уже в 15 ч. 28 м. 26 августа за № 2481 ген. Балуев предписывал по телеграфу: "Командующий армией приказал экстренно занять частями 2-й Финляндской дивизии Мейшагольскую позицию, а нашу конницу держать возможно дальше к северу от позиции, дабы успеть занять ее более значительными силами. Пограничная дивизия выступила на эту позицию сегодня в 4 часа утра, 53-я дивизия сегодня начинает сосредоточение. С полуночи в командование 2-й Финляндской и 53-й дивизиями (в действительности 53-я дивизия была поглощена левым берегом Вилии, а на ее замену прислали совершенно скомпрометировавшую себя 124-ю дивизию), равно как пограничной дивизией и конницей ген. Тюлина вступит ген. Истомин, но организация занятия позиции сегодня всеми собранными частями возлагается на V армейский корпус. Ввиду потери связи с начальником 2-й Финляндской дивизии прошу войти в связь, передать настоящее распоряжение и мое приказание расположить на позиции свою и пограничную дивизии. Приказание о занятии Буйвиды батальоном с батареей и 54-м казачьим полком остается в силе. Кроме того в з. Кармазин отправлены 2 батареи 65-й бригады под прикрытием 2 сотен 40-го Донского полка".

Получив свой первый выговор, я, оставив полк располагаться на укрепленной позиции, поскакал к начальнику дивизии. Жизнь еще не успела меня в то время вооружить надлежащим философским отношением по отношению к канцелярской стряпне штаба дивизии. Я обратился к начальнику дивизии с просьбой разъяснить, что мне следовало делать у д. Майлуны; мне отнюдь не желательно, чтобы меня рассматривали как агента по сдаче русских солдат в плен немцам. Я ожидал различных ответов от начальника дивизии на мой наскок, но не тот, который последовал: начальник дивизии уверял меня, что он полностью одобряет мои действия и не имел ни малейшего желания делать мне выговор; напротив, он мне очень благодарен за то, что я отвел свои части в полном порядке. Дело в том, что начальник штаба боялся неприятностей с V армейским корпусом — чужое, незнакомое командование — и подсунул ему бумажку, которая для него могла являться оправданием, а он ее подписал, не читая. Если я буду настаивать, начальник дивизии готов аннулировать ее особым предписанием. Напротив, и штаб армии и штаб V корпуса с тех пор, как на дивизию возложена задача обороны Мейшагольской позиции и восстановилась связь, — очень интересовались тем, успел ли мой отряд отойти без больших потерь, и командир корпуса высказал начальнику дивизии свое удовольствие благополучным исходом. Я пользуюсь полным доверием, которое я могу усмотреть из того, что на левом фланге Мейшагольской позиции мне подчиняется 4-й пограничный полк во главе со своим командиром Карповым, несмотря на то, что я полковник, а Карпов — генерал. Я только развел руками и принял за правило — не принимать больше к сердцу того, что будет мне адресовано штабом дивизии.

Остановлюсь еще на двух мелких эпизодах, явившихся отзвуками очерченных отношений. Уже 27 августа, на другой день после описанного отхода на укрепленную позицию, от 65-й дивизии, через штаб V армейского корпуса, штаб 10-й армии, штаб группы Олохова, куда были включены, штаб V Кавказского корпуса в штаб 2-й Финляндской дивизии поступила жалоба на то, что немцы заняли на моем фронте д. Буйвиды. Штаб V армейского корпуса доносил 27 августа в 12 ч. 10 м. за № 45: "54-й Донской казачий полк отошел из Буйвиды на Антокольцы; противник накопляется в районе Белозоришки — Веркшаны, правый фланг корпуса обнажен. Нет сил для занятия излучины Понары — Буйвиды".