Искусство жизни. Медитация Випассана, как ее преподает С.Н.Гоенка
Шрифт:
— А что вы скажете об использовании пассивного сопротивления, как этому учили Махатма Ганди или Мартин Лютер Кинг-младший?
— Это зависит от ситуации. Если агрессор не в состоянии понять никакого другого языка, кроме силы, нужно употреблять физическую силу, всегда сохраняя душевное равновесие. В других случаях нужно применять пассивное сопротивление, но не из страха, а как действие моральной смелости. Это путь дхаммы; так учил поступать Гандиджи. Чтобы встречать агрессора с пустыми руками, требуется большая отвага; чтобы так поступать, надо быть готовым к смерти. Смерть неизбежна, она придет рано или поздно; но мы можем умереть в страхе или смело. Смерть в дхамме не может быть смертью в страхе. Бывало, Гандиджи говорил своим последователям, встречавшимся с яростным противодействием: «Пусть у вас будут раны в грудь, а не в спину». Он добился успеха, потому что в нем была дхамма.
— Вы сами говорите, что люди могут иметь чудесные переживания во время медитации без соблюдения предписаний. Не будет ли тогда догматическим и негибким подходом такой большой упор на нравственном поведении?
— На основании многих случаев практики я увидел, что люди, не придающие значения шиле, не могут добиться какого-то прогресса на Пути. Такие люди могут приходить на курсы много раз и испытывать чудесные переживания во время медитации, но в их повседневной жизни никакой перемены не произойдет. Они остаются возбужденными и несчастными, потому что только играют с випассаной в какую-то игру, как играли много раз в другие игры. Такие люди в действительности хотят воспользоваться дхаммой для новых ощущений, но они обречены на неудачу. Те же, кто по-настоящему хотят воспользоваться дхаммой, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, должны практиковать шилу как можно старательнее.
Некий человек заболел и отправляется к доктору за помощью. Доктор осматривает его, затем выписывает рецепт. Больной твердо верит своему врачу. Он возвращается домой и в комнате в красном углу помещает красивый портрет или статую доктора, затем садится и выражает почтение этому портрету или статуе: отвешивает три раза поклоны, возлагает у подножья цветы, возжигает благовония; далее он вынимает прописанный ему доктором рецепт и очень торжественно читает его вслух: «Две пилюли утром! Две пилюли днем! Две пилюли вечером!» Целый день он продолжает читать рецепт, — и так продолжается всю жизнь, потому что он твердо верит в доктора. Но все же рецепт ему не помогает.
Больной решает, что ему надо узнать об этом рецепте побольше; и вот он бежит к врачу и спрашивает его: «Зачем вы прописали мне это лекарство? Как оно мне поможет?» Будучи умным человеком, доктор разъясняет: «Вот, слушайте: это ваша болезнь, а это ее причина. Если вы будете принимать лекарство, которое я прописал, оно с корнем устранит главную причину болезни. Когда же причина будет удалена, болезнь сама собой исчезнет». Больной думает: «Ах, чудесно! Как мой врач умен! Его рецепты так полезны!» И он отправляется домой, а там начинает ссориться со своими соседями и знакомыми, настаивая: «Мой врач лучше всех! Все другие врачи бесполезны!» Ну и что он приобретает такими доводами? Он может продолжать сражаться всю свою жизнь, но все же это совсем ему не поможет. А если он станет принимать лекарство — только тогда этот человек сможет освободиться от своей болезни, от своего несчастья. И лишь тогда лекарство поможет ему.
Каждый освободившийся человек подобен врачу. Из сострадания он прописывает рецепт, дает людям советы, рассказывает, как можно избавиться от страдания. Если у людей вырабатывается слепая вера в этого человека, они превращают его рецепт в священное писание и начинают ссориться с другими сектами, утверждая, что учение основателя их религии является высшим. Но никто не беспокоится о том, чтобы практиковать учение, принять лекарство, прописанное для того, чтобы устранить болезнь. Иметь веру в доктора — полезно, если эта вера поощряет пациента следовать его советам. Понимание действия лекарства тоже благотворно, если это понимание поощряет больного к приему лекарства. Но без действительного приема лекарства нельзя излечиться от болезни. Вы сами должны принять лекарство.
Глава 6. Воспитание сосредоточения
Практикуя шилу, мы пытаемся контролировать свои слова в телесные поступки. Однако причина страдания лежит в наших духовно-душевных поступках. Бесполезно просто сдерживать свои слова и дела, если в уме продолжают кипеть вожделение и отвращение, если умственные действия человека нездоровы. В таком разладе с собой мы никогда не сможем стать счастливыми. Рано или поздно вожделение и отвращение прорвутся наружу, и мы нарушим шилу, причиним вред себе и другим.
Мы можем понимать интеллектуально, что совершаем нездравые, неправильные поступки. В конце концов, каждая религия тысячелетиями проповедовала важность нравственного поведения. Но когда приходит искушение, оно перемогает ум, шила нарушается. Алкоголик может отлично знать, что пить ему не следует, потому что алкоголь ему вреден; однако когда возникает страстная тяга, он добывает спиртное и напивается. Он не в состоянии сдержаться, потому что не обладает контролем над умом. Но когда мы научились прекращать совершение умом нездравых поступков, воздерживаться от нездравых слов и дел становится легко.
Поскольку проблема первоначально возникает в уме, мы должны браться за нее на этом уровне. Чтобы сделать это, надо заняться практикой бхавана, что означает буквально «духовно-душевное развитие», а на Западе нередко называют медитацией. Со времени Будды значение слова «бхавана» стало неясным, поскольку практика выпала из обихода. В новейшее время это слово употребляется, когда речь идет о культуре ума любого сорта или о духовном подъеме, включая сюда даже такие виды деятельности, как чтение, беседы, слушанье или размышление о дхамме. «Медитация», частый перевод слова «бхавана» на европейские языки, употребляется еще свободнее для указания на многие виды деятельности, начиная с психического расслабления, мечтаний, грез, свободных ассоциаций, и кончая самогипнозом. Это все совсем не то, что понимал под словом «бхавана» Будда. Он употреблял этот термин по отношению к особым духовно-душевным упражнениям, к точно определенным методам сосредоточения и очищения ума.
В «бхавану» включается два вида тренировки: сосредоточения (самадхи) и мудрости (паньня). Практика сосредоточения также называется «развитием спокойствия», саматха-бхавана; практика мудрости называется «развитием прозрения», випассана-бхавана. Занятие бхаваной начинается с сосредоточения, которое представляет собой второй раздел Благородного Восьмеричного Пути. Это здравый поступок; а именно освоение контроля над мысленными процессами и приобретение господства над собственным умом. Эта тренировка расшифровывается как три части пути: правильное усилие, правильное осознание и правильное сосредоточение.
Правильное усилие: Правильное усилие представляет собой первый шаг в занятии бхаваной. Ум легко бывает подавлен неведеньем, легко колеблется от вожделения к отвращению. Нам необходимо как-то укрепить его, так чтобы он сделался тверд и устойчив, превратился в полезный инструмент исследования нашей природы на се тончайших уровнях, пригодный для раскрытия и последующего устранения нашей обусловливания.
Врач, желая диагностировать заболевание, возьмет у пациента кровь на анализ и изучит ее под микроскопом. Прежде чем рассматривать кровь, врачу необходимо сначала надлежащим образом сфокусировать микроскоп и установить препарат в фокусе; только тогда можно будет разглядеть препарат, тогда только удастся открыть причину болезни и решить вопрос о надлежащем лечении для избавления от нее. Сходным образом нам следует научиться фокусировать ум, устанавливать его и удерживать не единственном объекте внимания; благодаря этому мы превращаем его в инструмент для рассмотрения тончайшей реальности самих себя.
Будда предписывал различные технические приемы для сосредоточенности ума, каждый из которых соответствовал тому отдельному лицу, которое обращалось к нему для руководства. Наиболее подходящая техника для исследования внутренней реальности, и притом практиковавшаяся самим Буддой, — это метод анапана-сати, или «осознавание дыхания».
Дыхание — это такой объект внимания, который легко доступен каждому человеку, ибо мы все дышим с рождения до смерти. Это общедоступный и общеприемлемый предмет для сосредоточения. Чтобы начать занятие бхаваной, медитирующие садятся, принимают удобную позу с выпрямленной спиной и закрывают глаза. Они должны при этом находиться в тихом помещении, где лишь немногое может отвлечь внимание практикующего. Обратившись от мира внешнего к миру внутреннему, они обнаруживают, что наиболее заметной активностью является их собственное дыхание; поэтому они направляют внимание на этот объект: дыхание, входящее в ноздри, и дыхание, выходящее из них.
Это не дыхательное упражнение, а упражнение в осознавании. Усилие не в том, чтобы контролировать дыхание, а в том, чтобы вместо этого оставаться сознательными по отношению к нему, как оно естественно есть — продолжительное или короткое, тяжкое или легкое, грубое или тонкое. Насколько можно дольше практикующий фиксирует внимание на дыхании, на вдохах и выдохах, не позволяя никаким отвлекающим факторам разорвать цепь осознавания.
Упражняясь, мы тут же обнаруживаем, как это трудно. Едва мы попытаемся удержать ум сосредоточенным на дыхании, нас начинает беспокоить боль в ногах. Лишь только мы пробуем отогнать все отвлекающие мысли, в голову лезут тысячи вещей: воспоминания, планы, надежды, опасения. Одна из них захватывает наше внимание; и через некоторое время мы обнаруживаем, что напрочь забыли о дыхании. Мы снова начинаем практику с обновленной решимостью — и снова через некоторое время обнаруживаем, что ум соскользнул с наблюдения, а мы и не заметили.