Чтение онлайн

Но, исследуя предельную реальность ума и материи, Будда открыл, что всякий раз, когда в уме случается какое-то реагирование, на физическом уровне происходят перемены двух видов. Одна из них вполне очевидна: дыхание становится слегка жестче. Другая, более тонкая по природе, — это биохимическая реакция, ощущение, место которого — внутри тела. При должной подготовке человек среднего интеллекта способен легко развить способность наблюдать за дыханием или ощущением. Это позволяет нам воспользоваться изменениями в дыхании и ощущениях как предостережениями, предупреждающими нас об отрицательном реагировании задолго до того, как оно наберет угрожающую силу. И если мы тогда продолжим наблюдать за дыханием и ощущением, мы легко освободимся от отрицательности.

Конечно, привычка реагировать вросла в нас, и ее не устранишь вот так сразу. Однако в повседневной жизни, в ходе того, как мы совершенствуемся в медитации випассаны, мы отметим, по крайней мере, что в нескольких случаях мы вместо непроизвольного реагирования просто наблюдали за самими собой. Постепенно мгновенья наблюдения учащаются, а мгновенья реагирования урежаются. Даже если мы все-таки действительно реагируем отрицательно, длительность и интенсивность реакции уменьшаются. В конце концов даже в наиболее провоцирующих ситуациях мы станем способны наблюдать за дыханием и ощущением и не выходить из состояния равновесия и покоя.

Благодаря этому равновесию, этой невозмутимости на глубочайшем уровне ума, мы впервые станем способны реально действовать, — а реальное действие всегда бывает положительным и творческим. Например, вместо автоматического реагирования в том же роде, что и отрицательные действия других, мы сможем выбрать наиболее благоприятный ответ. Столкнувшись с человеком, охваченным пламенем гнева, невежественная личность сама испытывает гнев, и возникающая в результате ссора приносит обоим несчастье. Но если мы останемся спокойными я уравновешенными, мы сможем помочь другому лицу избавиться от гнева я разрешить проблему созидательно.

Наблюдение за своими ощущениями учит нас, что всякий раз, когда мы подавлены отрицательностью, мы страдаем. Поэтому всегда, когда мы видим, как другие люди отрицательно реагируют, мы понимаем, что они страдают. Обладая подобным пониманием, мы сможем почувствовать сострадание к ним, сможем своими действиями помочь им освободиться от несчастья, а не усугублять его. Мы пребываем в мире и счастье и помогаем другим обрести мир и счастье.

Развитие осознавания в невозмутимости не делает нас апатичными и косными. Оно вовсе не значит, что мы, как трава, даем миру делать с нами все, что ему заблагорассудится. Мы также не становимся в своей поглощенности стремлением ко внутреннему миру безразличны к страданию других. Дхамма учит нас брать на себя ответственность за собственное и чужое благосостояние. Мы совершаем любые поступки, которые необходимы, чтобы оказать помощь другим; но при этом мы всегда сохраняем равновесие ума. Увидев ребенка, тонущего в зыбучем песке, глупый человек теряет голову, прыгает вслед за ребенком, — и попадается сам. Благоразумный же, будучи спокоен и уравновешен, находит ветку, протягивает ее ребенку, и вытаскивает его и безопасное место. Прыгать вслед за другим в зыбучий песок желания и отвращения никому не поможет. Мы должны приводить других на твердую почву душевного равновесия.

В ходе нашей жизни много раз необходимость решительного поступка возникает многократно. Например, мы можем пытаться мягким и вежливым языком объяснять кому-то, что он совершает ошибку, но человек слышать не желает наших советов, потому что ничего, кроме твердых слов и действий он не понимает. Поэтому мы поступаем твердо, как и надо. Однако прежде чем действовать, мы должны проверить себя и увидеть, находится ли наш ум в равновесии, чувствуем ли мы только любовь и сострадание к этому неправильно ведущему себя лицу. Если это так, поступок будет полезен, а если нет, он никому по-настоящему не поможет. Если мы действуем, исходя из любви и сострадания, мы не можем поступить неправильно. Когда мы видим, что сильный нападает на слабого, наша обязанность — постараться предотвратить это нехорошее действие. Любой здравомыслящий человек постарается сделать то же самое, хотя, вероятно, из жалости к пострадавшему и гневаясь на нападающего. Практикующий випассану чувствует равное сострадание к обоим, зная, что жертву необходимо защитить от вреда со стороны нападающего, а нападающего — от вреда, который он причиняет самому себе своими нездоровыми действиями.

Перед тем, как совершить какой-либо энергичный поступок, чрезвычайно важно проверить свой ум; мало просто оправдывать свой поступок задним числом. Если в нас самих нет внутреннего мира и лада, мы не сможем способствовать миру и ладу в ком-нибудь другом. Практикуясь в медитации випассаны, мы учимся непривязанной преданности, т. е. быть одновременно сострадательными и бесстрастными. Мы работаем ради всеобщего блага, развивая осознавание и невозмутимость. Даже если мы не делаем ничего, кроме того, что воздерживаемся от добавления своей доли в его общую сумму напряжения в мире, мы и то совершаем здоровое и полезное дело. На самом же деле действие невозмутимости, как оказывается, вопиет самим своим молчанием; оно слышно вдалеке, и это непременно оказывает на многих положительное воздействие.

В конце концов, отрицательное душевное состояние, — и наше, и других людей, — это и есть глубинная причина страдания в этом мире. Когда ум стал чистым, перед нами раскрывается бесконечное многообразие жизни, и мы можем наслаждаться подлинным счастьем и разделить его с другими.

Вопрос: Можно ли нам рассказывать о медитации другим?

С.Н. Гоенка: Конечно. В дхамме нет никаких тайн. О том, что делали здесь, вы можете рассказывать кому угодно. Но руководить практикой людей — это уже нечто совершенно иное; и на данной ступени делать этого вам не следует. Подождите, пока вы не утвердитесь прочно в методе, пока не получите подготовки, чтобы руководить другими. Если кто-нибудь из тех, кому вы рассказываете о випассане, заинтересуется ею и пожелает заняться практикой, посоветуйте этому человеку записаться на курс. По крайней мере, первое переживание випассаны должно произойти во время организованного десятидневного курса под руководством квалифицированного учителя. После этого можно практиковаться и самому.

— Я занимаюсь йогой. Как можно объединить эту практику с випассаной?

— Здесь, на курсе, йога не разрешается, потому что это помешало бы другим, отвлекая их внимание. Но у себя дома вы можете практиковать и випассану, и йогу, т. е. физические упражнения — позы хатхайоги и контроль над дыханием. Йога весьма благодетельна для физического здоровья. Вы можете даже сочетать ее с випассаной: например, вы принимаете какую-то позу и затем наблюдаете ощущения во всем теле. Это принесет еще большую пользу, чем одна только практика йоги. Но вот приемы медитации йоги, использующие мантры и зрительное воображение, диаметрально противоположны випассане. Не смешивайте их с этой техникой.

— А что вы скажете о различных дыхательных упражнениях йоги?

— Они полезны, как физические упражнения; но не путайте эти виды техник с анапаной. В практике анапаны вы должны наблюдать естественное дыхание, каково оно есть, не контролируя его. Занимайтесь контролем дыхания, как физическим упражнением, и занимайтесь анапаной для медитации.

— Не становлюсь ли я — т. е. эта химера! — привязан к просветлению?

— Если это так, то вы движетесь в противоположном от него направлении. Вы никогда не сможете пережить просветления, пока имеете привязанности. Сначала просто поймите, что такое просветление. Затем продолжайте наблюдать реальность данного момента, и просветление придет. Если оно не приходит, не расстраивайтесь. Вы просто занимаетесь своей работой, а результаты — от дхаммы. Если вы работаете таким образом, вы не привязаны к просветлению, и оно, несомненно, придет.

— Тогда выходит, что я медитирую просто для того, чтобы выполнить свою работу?

— Да. Вы ответственны за очищение собственного ума. Считайте медитацию вашей обязанностью, но выполняйте ее без привязанности.

— Не для того, чтобы достичь чего-то?

— Нет. Все, что приходит, придет само собой. Пусть оно случится естественно.

— А что вы думаете о том, чтобы учить дхамме детей?

— Лучшее время для этого — до рождения. Во время беременности матери следует практиковать випассану, тогда ребенок также получит ее и родится ребенком дхаммы. А если у вас уже есть дети, вы все еще можете поделиться с ними дхаммой. Например, в качестве заключительной части вашей практики випассаны вы усвоили технику метта-бхавана, т. е. вы разделяете свои мир и лад с другими людьми. Если ваши дети маленькие, после каждой медитации и во время их сна направляйте к ним свою метту; таким образом и они извлекут пользу из вашей практики дхаммы. А когда они станут постарше, расскажите им немного о дхамме, но так, чтобы они смогли понять и принять ее. Если они смогут понять немного больше, тогда научите их в течение нескольких минут практиковать анапану. Никоим образом не оказывайте на детей давления; просто пусть они посидят вместе с вами, понаблюдают несколько минут за дыханием, а потом пусть идут играть. Медитация будет для них подобием игры, они станут заниматься ею с удовольствием. И самое важное заключено в том, что вы сами должны жить здоровой жизнью дхаммы, должны показывать своим детям хороший пример. В доме должен быть мирный и ладный дух, что поможет детям вырасти здоровыми и счастливыми людьми. Это — лучшее, что вы можете сделать для своих детей.

— Большое вам спасибо за эту чудесную дхамму!

— Дхамму благодарите! Все величие в ней! А я — просто передатчик. И благодарите также самих себя. Вы упорно работали, а потому усвоили метод. Учитель говорит, он говорит все время; но если вы не работаете, вы ничего не получите. Будьте счастливы — и упорно, упорно работайте!

Мне, по-моему, очень повезло: я родился в Бирме, в стране дхаммы, где этот изумительный метод сохранялся в течение столетий в своей исконной форме. Мой дед переехал в Бирму из Индии около века назад; там я и родился. Очень повезло мне и в том, что я родился в семье бизнесмена, что еще подростком начал работать и зарабатывать деньги. Накопление денег было главной целью моей жизни. Мне повезло в том, что с раннего возраста мне удавалось заработать много денег. Если бы я сам не знал жизни богатых людей, у меня не было бы личного опыта пустоты такого существования. И если бы я не испытал этого, в уголке моего ума всегда могла бы затаиться мысль о том, что истинное счастье заключается в богатстве. Когда люди становятся богатыми, они приобретают особое положение в обществе, становятся высокопоставленными, руководят множеством различных организаций. Сразу после двадцати лет меня захватило это безумие погони за социальным престижем. И естественно, что все эти годы напряжения в моей жизни дали толчок психосоматическому заболеванию — жестокой мигрени. Каждые две недели я страдал от приступов этой болезни, облегчения не было. Я считаю, что мне очень повезло и в том, что я так разболелся.