Ислам в политике нацистской Германии (1939–1945)
Шрифт:
Причем Германия обхаживала мусульман не только для того, чтобы эффективнее контролировать и стабилизировать прифронтовые территории. Не менее важной для нее задачей было разжигание смуты во вражеском тылу, в первую очередь на неустойчивых мусульманских окраинах Советского Союза, а также в британских (и позже французских) колониях в Африке, на Ближнем Востоке и в Восточной Азии. Наконец, пропагандистские усилия были нацелены и на мобилизацию мусульман в армию рейха. Чтобы завоевать умы и сердца правоверных, власти Германии пытались самыми разнообразными способами использовать ислам. Религиозная политика и пропаганда применялись для усиления социального и политического контроля на оккупированных территориях и в зонах боевых действий, для вербовки мусульман в вермахт и СС, а также для мобилизации последователей ислама на вражеских территориях и в армиях. Немцам помогали исламские учреждения и религиозные авторитеты. Пропаганда рейха основывалась на политизированных религиозных императивах и риторике, священных текстах и исламской символике, которые использовались для того, чтобы обосновать участие мусульман в войне с религиозных позиций. И хотя эта политика, как и многие другие германские мероприятия военного времени, изобиловала импровизациями, в целом она оставалась вполне последовательной.
Курс Берлина в отношении мусульман отражал определенный набор допущений, идей и представлений об исламе, которые разделялись немецкими чиновниками. Они часто сводили мусульман к их вероисповеданию, вне зависимости от того, насколько благочестивыми были те или иные группы или какой была их версия ислама. Термины «ислам» (Islam или Mohammedanertum) и «мусульмане» (Muslim, Moslem, Mohammedaner, или Muselmane) применялись в официальных документах в качестве бюрократических категорий. Хотя власти Германии в принципе признавали разнообразие и сложность мусульманского мира, на практике они часто руководствовались эссенциалистским 3 представлением об исламе как о сущности, обладающей четкими и неизменными характеристиками. Важнее всего для немцев были представление об исламе как о политической силе и идея глобального исламского единства: немецкие официальные лица постоянно исходили из того, что в «мусульманском мире» религия и политика тесно переплетены. Ислам рассматривался ими как политическая и даже воинственная сила.
3
Эссенциализм – теоретическая установка, характеризующаяся приписыванием некоторой сущности неизменного набора качеств и свойств.– Прим. пер.
Что еще более важно, в Берлине полагали, что ислам можно использовать как орудие для достижения политических и военных целей самой Германии. В исламе видели понятный и последовательный религиозный кодекс, который пригоден для применения в определенных целях. Предписания веры, которым, как считалось, следуют мусульмане, представлялись идеальной основой для легитимации власти и авторитета. Поэтому использование религии в пропаганде и политике, направленных на мусульман, казалось идеальным способом контроля и мобилизации. Более того, официальные лица в Берлине были склонны представлять мусульманский мир (Muslimische Welt, Moslemische Welt, Mohammedanische Welt или Weltmuselmanentum) как единообразное территориальное и политическое целое. Эта концепция непосредственно повлияла на географический охват политики рейха, что ярко проявилось в понятии «мировой ислам» (Weltislam, Weltmuselmanentum или All-Islam), к которому регулярно обращались немецкие функционеры. Неудивительно, что такие идеи и концепции неоднократно «ломались» при столкновении с реалиями практической жизни 4 .
4
Тут прослеживаются явные параллели с другими религиями, которые также воспринимались как глобальные и политически ангажированные – «мировое иудейство» (Weltjudentum) или «мировой католицизм» (Weltkatholizismus), каждая из которых несла за собой шлейф специфических смыслов.
В этой книге рассказывается о том, как власти Германии – прежде всего, вермахт и СС, но также Министерство иностранных дел (Ausw"artiges Amt), Министерство народного просвещения и пропаганды (Reichsministerium f"ur Volksaufkl"arungung und Propaganda) и Министерство оккупированных восточных территорий (Reichsministerium f"ur die besetzten Ostgebiete) 5 – «работали» с исламом, пытаясь выстроить союз с мусульманами на завоеванных территориях и в других странах. В ней исследуется вопрос о том, как ислам практически применялся в зонах боевых действий, а также в процессе призыва и набора добровольцев в армию. Также в ней рассматриваются основные политические трактовки ислама, которыми руководствовались гражданские и военные чиновники рейха как в столице, так и на фронтах.
5
В книге в качестве синонимичного названия этой структуры используется «Восточное министерство». Кроме того, словом «восток» (Ost) обычно обозначаются, в соответствии с употреблением этого слова в Третьем рейхе, не восточные страны, а оккупированные восточные территории, то есть районы СССР.– Прим. пер.
Повествование не фокусируется на каком-то одном регионе: в нем затрагиваются все земли «исламского пояса», протянувшегося от пустыни Сахара через Балканский полуостров к пограничным территориям Советского Союза и дальше на восток 6 . На деле немецкие чиновники сталкивались с различными проявлениями ислама, включая суфийские движения в Магрибе, ортодоксальные практики городских улемов на Балканах и неортодоксальные формы на южных окраинах СССР. На местах взаимодействие Германии с исламом порой было сложным, затрагивая, например, немецкую политику в отношении цыган-мусульман и обращенных в ислам евреев. Разумеется, основное внимание в этой книге уделяется именно германской политике; данная работа отнюдь не является ни социальной историей мусульманской жизни времен Второй мировой войны, ни отчетом о реакции мусульман на действия нацистов. Но при этом в ней, разумеется, затрагиваются судьбы мусульман, которые непосредственно участвовали в реализации политики рейха – и которые обычно преследовали свои собственные цели.
6
Clifford Geertz, Islam Observed: Religious Development in Morocco and Indonesia (New Haven, CT, 1968) – известнейшая работа о многообразии культурных форм ислама. О возникновении современных концепций «исламского мира» см.: Cemil Aydin, «Globalizing the Intellectual History of the Idea of the „Muslim World“», in Samuel Moyn and Andrew Sartori (eds.), Global Intellectual History (New York, 2013), 159–186. Мое исследование следует очень базовому определению «мусульманского мира», или «исламского мира», как территорий, населенных мусульманами (где они составляют или большинство, или значимое меньшинство), но не подразумевает однородности, единства или каких-либо общих характеристик.
Всестороннее исследование политики Германии в отношении ислама в годы Второй мировой войны еще не написано. Как правило, анализируя отношения нацистской Германии с мусульманским миром, историки сосредоточиваются на географических, национальных и этнических, а не на религиозных, категориях. Многочисленные работы были написаны о политике Третьего рейха в Северной Африке, на Ближнем Востоке, на Балканах, в Крыму и на Кавказе 7 . Более того, среди исследований о действиях Германии на Ближнем Востоке стоит упомянуть и биографии муфтия Иерусалима 8 . Некоторые работы касаются роли ислама частично: таковы, например, книги об арабском мире и аль-Хусейни 9 . Хотя моя книга опирается на эти региональные и биографические исследования, в ее фокусе – особая роль религии в политике Берлина по отношению к мусульманскому миру. Географические рамки анализа простираются от Северной Африки до Ближнего Востока и от Балкан до окраин СССР. В моей работе впервые представлена всеобъемлющая картина политического курса нацистской Германии в отношении ислама – картина, которую не сможет изобразить никакое исследование отдельных стран или регионов (например, работы о политике рейха на Ближнем Востоке или на Балканах) или отдельной человеческой жизни (например, биографии муфтия Иерусалима). В книге предпринимается попытка вписать ислам в политико-стратегическую карту Второй мировой войны.
7
Подробные указания на литературу по теме можно найти в соответствующих главах этой книги. Среди наиболее известных исследований Ближнего Востока см.: Bernd Philipp Schr"oder, Deutschland und der Mittlere Osten im Zweiten Weltkrieg (G"ottingen, 1975); по арабскому миру: Heinz Tillmann, Deutschlands Araberpolitik im Zweiten Weltkrieg (East Berlin, 1965); Lukasz Hirszowicz, The Third Reich and the Arab East (London, 1966); и Jeffrey Herf, Nazi Propaganda to the Arab World (New Haven, CT, 2009). О Балканах см.: Jozo Tomasevich, War and Revolution in Yugoslavia, 1941–1945: Occupation and Collaboration (Stanford, CA, 2001); Enver Redzi'c, Bosnia and Herzegovina in the Second World War (New York, 2005); Marko Attila Hoare, Genocide and Resistance in Hitler’s Bosnia: The Partisans and the Chetniks, 1941–1943 (Oxford, 2006); и Marko Attila Hoare, The Bosnian Muslims in the Second World War: A History (London, 2013). О советском пограничье см.: Patrik von zur M"uhlen, Zwischen Hakenkreuz und Sowjetstern: Der Nationalismus der sowjetischen Orientv"olker im Zweiten Weltkrieg (D"usseldorf, 1971) и Andrej Angrick, Besatzungspolitik und Massenmord: Die Einsatzgruppe D in der S"udlichen Sowjetunion 1941–1943 (Hamburg, 2003); конкретно по Крыму см.: Michel Luther, «Die Krim unter deutscher Besatzung im Zweiten Weltkrieg», Forschungen zur osteurop"aischen Geschichte 3 (1956), 28–98; и Norbert Kunz, Die Krim unter deutscher Herrschaft 1941–1944: Germanisierungsutopie und Besatzungsrealit"at (Darmstadt, 2005); по Кавказу: Joachim Hoffmann, Kaukasien 1942/43: Das deutsche Heer und Orientvoelker der Sowjetunion (Freiburg, 1991); Joachim Hoffmann, Die Ostlegionen 1941–1943: Turkotataren, Kaukasier und Wolgafinnen im deutschen Heer (Freiburg, 1976).
8
Интерес к сотрудничеству муфтия с национал-социалистами так же стар, как и само это сотрудничество. Среди наиболее важных исследований см.: Joseph B.Schechtman, The Mufti and the Fuehrer: The Rise and Fall of Haj Amin el-Husseini (London, 1965); Jennie Lebel, The Mufti of Jerusalem: Haj-Amin el-Husseini and National-Socialism (Belgrade, 2007); и Klaus Gensicke, The Mufti of Jerusalem and the Nazis: The Berlin Years, 1941–1945 (London, 2011).
9
Gerhard H"opp, «Der Koran als „Geheime Reichssache“: Bruchst"ucke deutscher Islampolitik zwischen 1938 und 1945», in Holger Preissler and Hubert Seiwert (eds.), Gnosisforschung und Religionsgeschichte: Festschrift f"ur Kurt Rudolph zum 65. Geburtstag (Marburg, 1994), 435–446. Эта работа коротко сообщает о разнообразных формах сотрудничества рейха с мусульманами во время войны. См. также более подробное исследование: Volker Koop, Hitler’s Muslime: Die Geschichte einer unheiligen Allianz (Berlin, 2012).
Она также вносит вклад в историческое изучение религиозной политики Берлина во Второй мировой войне. Взаимодействию рейха с христианскими группами – католиками, протестантами или православными – посвящено немало исследований; в еще большем числе работ изучается его кровавая политика по отношению к евреям. Однако мусульманами, одной из наиболее многочисленных конфессиональных групп в некоторых зонах военных действий, ученые удивительным образом пренебрегают.
Между тем гитлеровская Германия была не единственной державой, которая стремилась использовать ислам для мобилизации мусульманского мира. Япония и Италия, ее партнеры по Оси, предпринимая аналогичные усилия, к середине войны столкнулись с конкуренцией со стороны не только британцев, но и США и СССР. Все эти страны обещали поддерживать ислам и защищать правоверных. Это явление можно назвать «мусульманским моментом войны». Еще в 1937 году дуче распорядился, чтобы на торжественной церемонии в Триполи ему преподнесли драгоценный «Меч ислама» (который на самом деле изготовили в Италии): тем самым Муссолини символически продвигал себя в качестве покровителя мусульманского мира 10 . Италия, объявил дуче, будет уважать «закон Пророка». «Муссолини ездит по Африке и тем самым оказывает почтение исламу,– писал Геббельс в дневнике.– Очень умный и хитрый ход, Париж и Лондон сразу же заподозрили неладное» 11 . Использование Италией ислама достигло апогея во время войны, когда пропагандисты по всему мусульманскому миру славили дуче как «защитника ислама».
10
John L. Wright, «Mussolini, Libya, and the Sword of Islam», in Ruth Ben-Ghiat and Mia Fuller (eds.), Italian Colonialism (New York, 2005), 121–130, 123–125; более общая работа по теме: Manuela A. Williams, Mussolini’s Propaganda Abroad: Subversion in the Mediterranean and the Middle East, 1935–1940 (London, 2006), особенно 205; и Nir Arielli, Fascist Italy and the Middle East, 1933–40 (New York, 2010), особенно 1 и 97–98.
11
Die Tageb"ucher von Joseph Goebbels, ed. Elke Fr"ohlich et al, часть I (9 томов), часть II (15 томов) и часть III (3 тома) (Munich, 1993–2008), часть I, т. 4, 50–51 (14 March 1937), 50. В этой работе рассматриваются проблемы использования дневников Геббельса в качестве исторического источника: Bernd S"osemann, «Propaganda – Macht – Geschichte: Eine Zwischenbilanz der Dokumentation der Niederschriften und Diktate von Joseph Goebbels», Das Historische Buch 50, 2 (2002), 117–125.
Еще более масштабную и целостную попытку превратить исламскую веру в политическое оружие предприняла Япония, стремившаяся поднять азиатских мусульман против Великобритании, Нидерландов, Китая и СССР 12 . Хотя, как и в итальянском случае, этот курс зародился еще в конце 1930-х годов – «Исламская лига великой Японии» (Дай Ниппон Кайкио Киокай) и Токийская мечеть начали действовать в 1938-м,– особую интенсивность политическая и пропагандистская работа японцев с исламом обрела после вторжения их войск в Голландскую Ост-Индию весной 1942 года. Мусульманские эмиссары на японском жалованье заставляли местных исламских лидеров и общины помогать армии и флоту Страны восходящего солнца. Желая придать исламский характер оккупационному режиму, военные власти пытались кооптировать местных улемов, которые возмущались деспотизмом голландцев. Японские чиновники начали выдавать имамам подготовленные тексты, чтобы те включали их в пятничные проповеди, и побуждали правоверных произносить молитвы за императора и победу Японии в войне. Оккупанты также принудили различные группы вступить в религиозный представительный орган – «Совет индонезийских мусульман» (Маджлис Шуро Муслимин Индонезия, или Масджуми). В начале апреля 1943 года улемы и другие официальные лица с Суматры и из Малайи были вызваны на конференцию в Сингапур, на которой японцы объявили мусульманам Юго-Восточной Азии, что Токио является истинным защитником их веры. Улемы покинули собрание, публично выразив свое удовлетворение тем, как Япония служит делу защиты ислама, и заявив о своей поддержке войны. Вторая подобная конференция была созвана в декабре 1944 года в Куала-Кангсаре на Малайском полуострове. В тот же период татарин Абдурашид Ибрагимов (Абд аль-Рашид Ибрагим), имам Токийской мечети и «уважаемый патриарх мусульманского мира», проповедовал джихад меча из японской столицы. «Путь Японии в войне, которая идет в большой Восточной Азии, священен, а ее действия сопоставимы с войной, которую вел против неверных пророк Мухаммад»,– заявлял Ибрагимов летом 1942 года 13 .
12
Harry J. Benda, The Crescent and the Rising Sun: Indonesian Islam under the Japanese Occupation, 1942–1945 (The Hague, 1958), об оккупации Голландской Ост-Индии; и Abu Talib Ahmad, Malay-Muslims, Islam and the Rising Sun 1941–1945 (Selangor, 2003); Abu Talib Ahmad, «Research on Islam and Malay-Muslims during the Japanese Occupation of Malaya, 1942–45», Asian Research Trends 9 (1999), 81–119, и Abu Talib Ahmad, «Japanese Policy towards Islam in Malaya during the Occupation: A Reassessment», Journal of Southeast Asian Studies 33, 1 (2002), 107–122. Краткий обзор оккупации Малайи см.: в: Yoji Akashi, «Japanese Military Administration in Malaya: Its Formation and Evolution with Reference to the Sultans, the Islamic Religion and Malay-Muslims, 1941–45», Asian Studies (University of the Philippines) 7, 1 (1969), 81–110. Yoichi Itagaki and Koichi Kishi, «Japanese Islamic Policy – Sumatra/Malaya», Intisari 2, 2 (1966), 11–23. Здесь рассказывается об истоках политики Японии в отношении ислама: Selcuk Esenbel, «Japan’s Global Claim to Asia and the World of Islam: Transnational Nationalism and World Power, 1900– 1945», American Historical Review 109, 4 (2004), 1140–1170.
13
Аноним, «Japan Muslims Confident of Nippon Victory: 94-Year-Old Patriarch of Tokyo Mosque Visions Emancipation of Millions from Servitude», Shanghai Times (14 June 1942). Об Абдурашиде Ибрагимове см: Komatsu Hisao, «Muslim Intellectuals and Japan: A Pan-Islamist Mediator, Abdurreshid Ibrahim», in St'ephanie A. Dudoignon, Komatsu Hisao, and Kosugi Yasushi (eds.), Intellectuals in the Modern Islamic World (London, 2006), 273–288.
Для антифашистской коалиции ислам представлялся и потенциальной угрозой, и мощным инструментом политической борьбы. Уинстон Черчилль, который осознал политическое значение ислама, еще молодым офицером неся службу на северо-западной границе 14 в Индии и сражаясь против мятежников-махдистов 15 в Судане, очень серьезно относился к антиимпериализму правоверных 16 . В начале 1942 года он подчеркивал, что Британия «ни в коем случае не должна допустить разрыва с мусульманами», которые представляют мощную силу в империи и важный элемент в британской армии – особенно в Индии 17 . Мнение премьер-министра разделяли многие официальные лица страны 18 . Вскоре после объявления войны Лондон запустил большую программу по укреплению связей между империей и исламским миром. В 1941 году была открыта мечеть в Ист-Энде, а затем военный кабинет Черчилля принял решение построить в Риджентс-парке центральную мечеть Лондона – чтобы продемонстрировать уважение к исламу 19 . Вашингтон в то время тоже начал осознавать значимость ислама. Уже в ноябре 1940 года крупная общенациональная газета с тревогой вопрошала: «Кого поддержат мусульмане во время европейской войны?» 20 . Как только американские войска прибыли на мусульманские территории, политические и пропагандистские службы начали учитывать религиозный фактор. В 1943 году Управление стратегических служб США 21 распространяло листовки, призывавшие к джихаду против войск Роммеля в Северной Африке 22 . Военное министерство США обучало солдат тому, как правильно взаимодействовать с мусульманами, и готовило инструкции, рассказывающие армии об основах ислама. Даже Сталин, который безжалостно подавлял ислам в межвоенные годы, изменил свою линию. В 1942 году в Советском Союзе было учреждено четыре мусульманских совета – духовные управления 23 . Строились новые мечети, проводились мусульманские съезды, открыто поддерживались исламские религиозные практики – включая даже хадж в Мекку, запрещенный в довоенный период. Выступая в Уфе от имени Центрального духовного управления мусульман, Габдрахман Расулев, «красный муфтий» Сталина, произнес серию пропагандистских речей, призывая мусульман Советского Союза подняться против нацистских агрессоров и молиться о победе Красной Армии. Это был прямой ответ на кампанию Германии по мобилизации мусульман на южных окраинах Советского Союза. В целом религиозная пропаганда союзников была направлена не только на то, чтобы противостоять попыткам держав Оси спровоцировать беспорядки на подчиненных им мусульманских территориях (и в сопредельных странах), но и на мобилизацию собственных подданных-мусульман.
14
Северо-западная пограничная провинция— бывшая провинция Британской Индии, а затем Пакистана. Располагалась на границе с Афганистаном, и англичане нередко усмиряли населявших ее пуштунов. Черчилль участвовал в одной из таких кампаний в 1897 году.—Прим. пер.
15
Армия так называемого махдистского государства (Махдийя), просуществовавшего на территории Судана с 1882 по 1898 год теократического и националистического режима. Его первый лидер объявил себя мусульманским мессией, или Махди (отсюда и название государства).– Прим. пер.
16
Winston S.Churchill, The Story of the Malakand Field Force: An Episode of Frontier War (London, 1898); and Winston S. Churchill, The River War: A Historical Account of the Reconquest of the Soudan (London, 1899).
17
Winston S.Churchill, The Second World War, 6 vols. (London, 1948–1954), vol. 4 (The Hinge of Fate), 185–186, где цитируется письмо Черчилля Рузвельту от 4 марта 1942 г.
18
В главе 3 дается детальное описание британской политики по отношению к исламу во время войны.
19
Humayun Ansari, The Infidel Within: Muslims in Britain since 1800 (London, 2004), 134 и 342 (мечеть в Ист-Энде), 134 и 341 (центральная мечеть); о центральной мечети более подробно см: A. L. Tibawi, «History of the London Central Mosque and the Islamic Cultural Centre 1910–1980», Die Welt des Islams 21, 1–4 (1981), 193–208.
20
R. H. Markham, «Islam: Pathway to Mastery of the Middle East», Christian Science Monitor (16 November 1940). Спустя несколько месяцев газета (G. H. Archambault, «Moslem Influence Held with Britain: Islam’s Opposition to Axis Is Seen as Vital Factor in North African Events», New York Times (8 February 1941), убеждала своих читателей в «оппозиционности ислама по отношению к странам Оси».
21
Управление стратегических служб (Office of Strategic Services, OSS) – первая объединенная разведывательная служба США, созданная во время Второй мировой войны. На ее основе после войны организовали ЦРУ.– Прим. пер.
22
В главе 3 дается подробное описание политики США по отношению к исламу во время войны.
23
О советской политике рассказывается в главе 4.
Исламская политика во время Второй мировой войны может рассматриваться в контексте более широкой истории инициатив западных держав по разыгрыванию исламской карты в политических и военных целях. В имперскую эпоху европейские государства регулярно применяли религиозную политику и пропаганду для подстрекательства мусульманских подданных других колониальных держав. Во время Крымской войны британцы, французы и турки пытались поднять против России мусульман Крымского полуострова и Кавказа 24 . Одним из наиболее значительных примеров использования ислама в политической и военной стратегии стали попытки Центральных держав посеять в ходе Первой мировой войны революционное возмущение среди правоверных, живущих под властью Антанты 25 . Осенью 1914 года власти Германии и Османской империи добились от стамбульского шейх-уль-ислама – высшего религиозного авторитета Османской империи – провозглашения панисламского джихада. Его прокламация призывала правоверных к войне против держав Антанты, причем ее распространили по всему миру, переведя на арабский, персидский, урду и татарский. В ходе войны Берлин и Стамбул активно старались, как выразился Вильгельм II, подтолкнуть «весь магометанский мир к дикому бунту» против Британской, Российской и Французской империй 26 . Германские и османские власти использовали для этого панисламистские лозунги и сети влияния в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в России и в Индии. Британцы, французы и русские отвечали разработкой собственной религиозной политики и развертыванием своей пропаганды 27 . Ислам воспринимался как мощная политическая сила, которая способна повлиять на ход войны. «Всякий раз за панисламизмом стояла (или реализовывалась параллельно с ним) империалистическая политика какой-то европейской державы, чьи цели и интересы на данный момент, как представлялось, совпадали с устремлениями мусульман в целом или какого-то исламского владыки в частности»,– писал американский ученый Дуайт Э. Ли в 1942 году 28 . За проектами обоих воюющих блоков во Второй мировой войне последовала поддержка, которую Запад оказывал исламским антикоммунистическим движениям в период холодной войны – линия, которая привела к содействию моджахедам в Афганистане, где Вашингтон распространял не только «Стингеры», но и экземпляры Корана 29 .
24
Orlando Figes, Crimea (London, 2010), passim. О страхах царского правительства, связанных с исламом, см.: Mara Kozelsky, «Casualties of Conflict: Crimean Tatars during the Crimean War», Slavic Review 67, 4 (2008), 862–891.
25
Основные работы, посвященные роли ислама в Первой мировой войне: Herbert Landolin M"uller, Islam, Gih^ad («Heiliger Krieg») und Deutsches Reich: Ein Nachspiel zur wilhelminischen Weltpolitik im Maghreb 1914–1918 (Frankfurt, 1992); Peter Hop-kirk, On Secret Service East of Constantinople: The Plot to Bring Down the British Empire (London, 1994); Donald M. McKale, War by Revolution: Germany and Great Britain in the Middle East in the Era of World War I (Kent, OH, 1998); Tilman L"udke, Jihad Made in Germany: Ottoman and German Propaganda and Intelligence Operations in the First World War (M"unster, 2005); Salvador Oberhaus, «Zum wilden Aufstande entflammen:» Die deutsche Propagandastrategie f"ur den Orient im Ersten Weltkrieg am Bei-spiel "Agypten (Saarbr"ucken, 2007); и Sean McMeekin, The Berlin-Baghdad Express: The Ottoman Empire and Germany’s Bid for World Power, 1898–1918 (London, 2010).
26
Цит. по: Fritz Fischer, Germany’s Aims in the First World War (New York, 1967), 121.
27
William L. Cleveland, «The Role of Islam as Political Ideology in the First World War», in Edward Ingram (ed.), National and International Politics in the Middle East: Essays in Honour of Elie Kedourie (London, 1986), 84–101.
28
Dwight E. Lee, «The Origins of Pan-Islamism», American Historical Review 47, 2 (1942), 278–287, 286.
29
Matthew F. Jacobs, «The Perils and Promises of Islam: The United States and the Muslim Middle East in the Early Cold War», Diplomatic History 30, 4 (2006), 705–739; Matthew F.Jacobs, Imagining the Middle East: The Building of an American Foreign Policy, 1918–1967 (Chapel Hill, NC, 2011), 55–94; по холодной войне см.: Steve Coll, Ghost Wars: The Secret History of the CIA, Afghanistan, and Bin Laden, from the Soviet Invasion to September 10, 2001 (London, 2004).
Ученые уже проявили определенный интерес к истории взаимоотношений великих держав с исламом. Тем не менее пока наиболее исследованным сюжетом остается германо-османская кампания по мобилизации мусульман во время Первой мировой войны 30 . Причем она не просто признается значимой вехой военными историками 31 – исламоведы тоже считают ее важнейшим событием в современной политической истории ислама 32 . Вторая мировая война в указанном отношении привлекла меньше внимания 33 . Историки-исламоведы, занимающиеся ею, склонны принижать значение этого конфликта. «В годы Второй мировой войны ислам как таковой вообще не был задействован, хотя отдельные мусульмане и группы мусульман сражались по обе стороны фронта»,– писал Яков Ландау, автор влиятельного исследования, посвященного панисламизму 34 . Однако, как будет видно из нижеследующих глав, в 1941–1945 годах взаимодействие Берлина с исламом было по крайней мере столь же активным и глубоким, как и в 1914–1918 годах. Более того, в отличие от Первой мировой войны, немцы с конца 1941 года набрали в ряды своих армий тысячи правоверных. Фактически мобилизация мусульман во время обеих мировых войн составила важную часть политической истории исламского мира в первой половине ХХ века.
30
Наиболее значимые работы перечислены в сноске 25.
31
Fischer, Germany’s Aims in the First World War, 120–131; Hew Strachan, The First World War (London, 2003), 95–123; and David Stevenson, 1914–1918: The History of the First World War (London, 2004), 115 и 125.
32
Jacob M.Landau, The Politics of Pan-Islam: Ideology and Organization (Oxford, 1990), 105– 142; Martin S. Kramer, Islam Assembled: The Advent of the Muslim Congresses (New York, 1986), 55–68; Rudolph Peters, Jihad in Classical and Modern Islam (Princeton, NJ, 2005), 55–57; и Cemil Aydin, The Politics of Anti-Westernism in Asia: Visions of World Order in Pan-Islamic and Pan-Asian Thought (New York, 2007), 106–111.
33
Marshall G.S.Hodgson, The Venture of Islam: Conscience and History in a World Civilization, 3 vols. (Chicago, 1974), vol. 3, 414–415: эта работа представляет собой поразительное исключение.
34
Landau, Politics of Pan-Islam, 248. Хотя мобилизации ислама во время Первой мировой войны Ландау уделяет много страниц (73–142), Вторая мировая освещена куда более скудно (245–247).