Чтение онлайн

Ячейка, возглавляемая аль-Джолани, якобы произвела в Дамаске в конце 2011 г. ряд взрывов начиненных взрывчаткой автомобилей63. Эти теракты были направлены против объектов служб безопасности и армии, но вину за них не возлагали на боевиков аль-Джолани вплоть до 23 января 2012 г., когда «Джабхат ан-Нусра» объявила о преобразовании своей ячейки в группировку.

Аль-Джолани также позаботился о том, чтобы держать в секрете свои организационные связи с ИГИ и АКИ, и вел себя настолько скрытно, что даже члены его ячейки не были уверены в том, что затевает «Джабхат ан-Нусра» и каким образом ему удалось совершить эти дерзкие теракты. Кристоф Рейтер, корреспондент немецкого еженедельника Der Spiegel, подробно освещавший события в Сирии, рассказал нам: «Первые реально действующие группировки „Ан-Нусра“ заявили о себе в июле 2012 г. в Алеппо. Когда мы, разговаривая с представителями одной из них, спрашивали: „О, значит вы Ан-Нусра?“, — они отвечали: „Да, да, да!“ — „А как вам удалось взорвать здание службы безопасности в Дамаске?“ — „Это неважно, — отвечали они. — Мы дали своей бригаде это имя, это великое имя, и с ним мы получаем деньги от стран Залива“».

Другими словами, аль-Джолани потратил почти полгода на то, чтобы создать — или перестроить — подпольную джихадистскую сеть в Сирии, прежде чем дать этой структуре шанс выступить с дебютом. Это было умно, потому что «Ан-Нусра» не только проявила себя одним из наиболее грозных противников Асада в гражданской войне, но снискала своей относительной «умеренностью» в отношениях с местными общинами уважение и одобрение даже со стороны противников исламизма. «Ан-Нусра», к примеру, не объявляла войну сирийским этническим меньшинствам, как сделала потом ИГИЛ. В некоторых случаях она даже охраняла церкви, показывая христианам, что является частью социальной и религиозной мозаики Сирии, а не чужеродной группой такфиристов. В этом, по мнению аналитиков, аль-Джолани действовал в соответствии с планом аз-Завахири, разработанным после убийства бен Ладена в мае 2011 г. «Завахири категорически не поддерживает какие-либо враждебные действия против других религиозных групп или конфессиональных образований, таких как шииты, езиды, индусы, христиане и буддисты, если они сами не предпринимают враждебных действий в отношении суннитов, — говорит Лайт Алхури64. — Причиной этому стала мощная и резко отрицательная реакция на действия „Аль-Каиды“ в Ираке во время пребывания там аз-Заркави, аль-Масри и аль-Багдади. Аз-Завахири также призывал мусульманские группировки к сближению с мусульманской общественностью, с жителями Сирии, Ливана и Северной Африки, которые, как он утверждал, были лишены возможности познакомиться с истинным учением ислама. Целью этого являлось объединение людей вокруг догмата таухида, единобожия».

Такфиризм в качестве связующего общественного договора, предложенного «Аль-Каидой», оказался несостоятелен в Ираке благодаря усилиям США и племен. Таким образом, «Ан-Нусра» стала инструментом, посредством которого аз-Завахири надеялся восстановить в Сирии репутацию своей организации, подмоченную в соседнем государстве. Аль-Джолани позже объяснил корреспонденту телекомпании «Аль-Джазира», что появление «Ан-Нусры» следует расценивать как запоздалую реализацию давнишнего честолюбивого замысла «Аль-Каиды» оказать помощь сирийскому народу в деле освобождения от тиранического режима65.

«Значение Леванта нельзя переоценить, — заявил он. — Это земля противостояния, древнего и современного… Когда началось (сирийское) восстание, один из лидеров „Исламского государства“ в Ираке спросил нас, что делать. Мы ответили: давайте отправимся туда… Этот режим угнетал людей, а им и в голову не приходило поднять оружие против него или хотя бы принять путь, который выбираем мы, и осознать важность борьбы с режимом. Таким образом, это восстание убрало многие препятствия с нашего пути в эту благословенную землю. Мы просили (разрешения основать „Джабхат ан-Нусру“), но мысль об этом уже некоторое время зрела в головах руководства „Аль-Каиды“».

Командир «Ан-Нусры» аль-Джолани лично наблюдал за операциями его группировки по всей стране, в некоторых случаях изображая человека, отправленного настоящим аль-Джолани, чтобы проверить скорость реакции своего личного состава. (Как и в лагере «Букка», АКИ использует приемы контрразведки для того, чтобы дурачить не только врагов, но и собственных новобранцев.)

В начале 2012 г. аз-Завахири опубликовал два официальных сообщения, косвенно подтверждающих планы аль-Джолани66. Во втором сообщении, выпущенном 11 февраля, египтянин «обращался к каждому мусульманину и каждому благородному свободному человеку в Турции, Ираке, Иордании и Ливане, прося прийти на помощь своим братьям в Сирии и помочь им всем, чем может: своими действиями, средствами, мнением и информацией». Аз-Завахири обрушился с резкой критикой на режим Асада за то, что тот держит «цвет молодежи Уммы в тюрьмах, мучая и убивая их. Он защищал израильские границы почти 40 лет, участвуя вместе с Америкой в войне против ислама во имя терроризма, проливал кровь мусульман в ужасающих бойнях в Хаме, Хомсе, Джиср эш-Шугуре и Дераа в течение прошедших десятилетий, а сейчас пригрел шайку вороватых грабителей, которые расхищают богатства и ресурсы Сирии, действуя огнем и мечом».67

Дабы не допустить, чтобы еще одна праведная война не кончилась ничем, аз-Завахири вновь, как во времена существования джихадистского центра бен Ладена, его покойного босса, воззвал к моджахедам всего мира.

Работая над этой книгой, мы взяли интервью у десятков людей, связанных с ИГИЛ и находящихся в настоящее время в Сирии и Ираке, в том числе у духовных лиц, боевиков, местных эмиров, представителей сил безопасности и просто сочувствующих. Как оказалось, то, что привлекло их в ИГИЛ, так же легко могло бы увлечь их в любом другом культе или тоталитарном движении, даже идеологически враждебном салафитскому джихадизму. Очень неоднородная, эта организация сумела охватить широкий спектр убеждений и систем взглядов самых разных людей — от неверующих оппортунистов до тех, кто наживается на войне, от прагматичных вождей племен до убежденных такфиристов.

В октябре 2014 г. подразделение безопасности ИГИЛ арестовало Мосанна Абдулсаттара, хорошо владеющего литературным языком 19-летнего сотрудника СМИ, который около двух месяцев проработал на Свободную сирийскую армию (ССА) после того, как она захватила тот регион в восточной Сирии, где он жил. Его доставили для допроса на расположенную неподалеку джи-хадистскую базу, и из угроз, звучавших в его адрес, он понял, что его жизнь зависит от того, где он работал. Сотрудничество с сирийской оппозицией или саудовскими СМИ означало верную смерть. «Если ты работаешь на „Ориент“ или „Алъ-Арабию“, мы отрежем тебе голову», — предупредили Абдулсаттара. Работа на катарскую «Аль-Джазиру», насколько он понял из общения с представителями ИГИЛ, явно грозила не столь страшными последствиями. Абдулсаттар рассказал нам, что почувствовал облегчение, когда улыбающийся, располагающий к себе немолодой джихадист вступил в разговор, явно чтобы спасти его от этого затеянного комиссарами ИГИЛ допроса.

«Абу Хамза держался спокойно и почтительно, — так Абдулсаттар вспоминал о своей первой встрече с Абу Хамзой аш-Шами, имамом ИГИЛ из поселка Минбидж в восточном Алеппо. — Даже выражение его лица действовало успокаивающе. Вначале он заговорил о ССА и о том, почему ИГИЛ воюет против нее. „Потому, — сказал он, — что она принимает безбожные законы и получает финансовую поддержку от Америки, а ведь Бог говорил: „Кто присоединяется к ним, тот один из них““. Затем он заговорил об ад-Дауле и спросил меня: „А почему бы тебе не присягнуть на верность? Пророк говорил, что те, кто уходит из жизни, не принеся присяги, умирают смертью джахилии (языческой)“. Честно сказать, услышав это, я был потрясен до глубины души. Впервые я понял, что в этом хадисе сказана правда».

Но Абдулсаттар все еще не был готов присягнуть на верность Абу Бакру аль-Багдади, поэтому Абу Хамза улыбнулся и попросил его не спешить. Примерно через неделю Абдулсаттар решился сделать это.

Он с удовольствием рассказывал о том, как стал членом ИГИЛ, как сгладилось впечатление о тех восьми часах, которые он провел в заключении и которые стали скорее обрядом инициации, чем балансированием на грани жизни и смерти по ходу допроса с пристрастием. Абдулсаттар сказал, что в конечном счете он оказался «под влиянием интеллектуальности ИГИЛ и того, как она распространяет религию и борется с несправедливостью».

Очень многие приверженцы ИГИЛ, проинтервьюированные при сборе материала для этой книги, выразили те же самые чувства — и высказали такие же оценки — в отношении этой армии террора, которая в совершенстве овладела умением воздействовать на психику тех, кого она хочет заполучить в свои ряды, и перекраивать людей так, как ей надо. То, что Абдулсаттар сказал об «интеллектуальности» ИГИЛ, может показаться странным или даже забавным любому западному эксперту, но необходимо понимать, что речь идет о тщательно разработанном идеологическом нарративе, представляющем собой мощно воздействующую смесь исламской герменевтики [27] , истории и политики.

Все это не отличается от тотальной моральной и интеллектуальной «переделки» людей, которая практиковалась коммунистами, впоследствии отказавшимися от своей веры в марксизм-ленинизм. «Мы выбросили за борт балласт буржуазных предрассудков и правил „честной борьбы“, а поэтому вынуждены руководствоваться одним-единственным мерилом — последовательной логикой. <…> Мы плывем без балласта…», — писал Рубашов, герой романа Артура Кестлера «Слепящая тьма» [28] , вспоминая о допросе, который устроили ему партийные комиссары. Через несколько минут Рубашов был застрелен той самой диктатурой, которой отдал 40 лет жизни.