Чтение онлайн

Много ли удивительного в том, что при игре в рулетку шарик остановится на желаемом красном, а не на огорчительном черном?

Их действительно было четверо. Они не спали. Длинные свертки лежали у каждого под рукой.

Первым желанием Лопухина было осведомиться насчет уборной, но то дрожало тело, а управлял им сейчас дух. И посредством тела дух нащупал рукоять взведенного револьвера в левом кармане, после чего глумливо подмигнул напряженным, как струна, злодеям, и произнес:

— Коннити-ва, уважаемые! Бросайте оружие, выходите по одному.

Они поспешили выйти, но не по одному. Двое молча бросились на Лопухина, моментально выхватив мечи из свертков. Они бросились бы и вчетвером, но этому мешали размеры спальни.

Чего не было в специальной подготовке, так это умения побеждать столь прыткого и верткого противника. Стрелять пришлось сквозь карман, наугад. Два оглушительных выстрела перекрыли очередной громовой раскат. Один из нападавших зарычал зверем и на мгновение схватился за бедро. Второй был уже рядом с мечом на замахе.

Отступив вбок, Лопухин выпустил рукоять револьвера и едва успел выхватить из трости клинок. «Ножны» не бросил. Тесня графа в коридор, ронин хакал и бешено скалил зубы. Удары сыпались градом. Не могло быть и речи о том, чтобы отбить их тонкой рапирой, разве что изменить слегка направление удара. Но и это удавалось Лопухину с величайшим трудом.

Жаль… Ничего не поделаешь… Этого ронина не взять живьем.

О фехтовании на рапирах японец не имел никакого понятия. Молниеносный укол — и ронин захрипел, захлебываясь кровью. Сам виноват…

Тотчас пришлось отпрыгнуть — сквозь бумажную перегородку молниеносно просунулось лезвие меча. Обожгло правый бок. Лопухин вытянул перед собой рапиру, вдавил пальцем резной выступ. Грохнуло так, что заложило уши. С той стороны перегородки послышался вопль.

Второй. Совсем плохо…

Два уцелевших ронина выскочили в коридор. В тусклом свете масляных плошек хищно блеснула сталь.

А гостиница уже наполнилась воплями разбуженных пальбой и криками, ополоумевших от страха людей. Кто-то визжал, как будто его резали, кто-то выскочил в коридор позади Лопухина и с дивной скоростью наддал к выходу, и громко трещали решетчатые перегородки под чьим-то богатырским напором…

Едва успевая парировать удары, Лопухин отступал. Он мог бы справиться с одним противником, не знающим, что такое рапира, но с двумя мастерами фехтования на мечах не имел шансов и знал это. Чертовы японцы! Российские бандиты кинулись бы спасаться кто куда, если уложить половину банды, — эти нападали и нападали. Неважно, что гайдзин загораживал им выход, — много ли труда надо, чтобы проломить стену и уйти в грохочущую ночь с надеждой на успех?

Но они наседали, и Лопухин пятился. Теперь не могло быть и речи о переходе в атаку. Только оборона… которая вряд ли затянется.

Проще всего было пуститься наутек, надеясь на то, что люди Иманиши, несомненно, уже взявшие винтовки на изготовку, отличат европейца от японцев и не пристрелят его по излишнему рвению. Но отчего-то бегство казалось постыдным. И главное: хоть одного надо было взять живьем и заставить говорить!

Сказать легко. Куда труднее сделать.

Полой тростью граф делал обманные движения. Первые секунды боя это заставляло противника держаться настороже. Потом перестало действовать.

Снаружи грохотало небо. Внутри орали, визжали и громоподобно трещали чем-то. Лопухин отступал.

Еропка, черт бы его побрал! Неужели заснул, паршивец? Или… струсил?

Бабий визг за стеной — и дикий грохот! Перегородка рухнула, едва не придавив ронина. А вот от летящего в голову сундучка ронин успел увернуться лишь отчасти, приняв удар плечом…

Упал, но сейчас же вскочил, обратясь против другого противника, — из разломанной стены, как медведь из берлоги, лез Еропка, швыряя в ронина чем ни попадя.

Вот оно что… Слуга не лодырничал. Он шел напролом, круша хлипкие стенки, шагая по постояльцам, и напал на противника внезапно. Ай, молодец!

Пора, понял Лопухин. Если брать, то сейчас. Из полой трости выскочила цилиндрическая гирька на коротком стальном тросике и тотчас ощетинилась короткими тупыми шипами, выскочившими из пазов. Описав полукруг, она задела о потолок, чуть отклонилась и ударила ронина в висок вместо темени.

Черт побери…

Он хотел лишь оглушить противника. Его ли вина, что потолки здесь низки, а противник движется вопреки здравому смыслу?

Его вина, его! Высоту потолка надо было учесть, а противника — изучить лучше. Найти время. Жаловаться на то, что в сутках всего-навсего двадцать четыре часа — удел беспомощных.

Последний ронин с проворством таракана кинулся наутек. Преследовать его, пожалуй, не имело смысла. Стрелять беглецу вслед Лопухин не стал. Гостиница окружена двойным полицейским кордоном — куда ему деваться? Быть может, полиция сумеет сделать то, что оказалось не по силам европейцу, — взять пленника?

Снаружи ударил хлесткий винтовочный выстрел, за ним еще несколько.

Понятно…

Визжащая от возмущения хозяйка гостиницы вылетела откуда-то раскаленной бомбой, часто-часто затараторила по-японски…

— Еропка, займись дамой…

Два ронина лежали в коридоре, третий — в спальне. Лопухин осторожно вошел. Нет, поздно… Этот третий, попотчеванный двумя пулями — в бедро и под сердце, — уже хрипел, умирая. «Говори! — кричал ему Лопухин, лихорадочно вспоминая японские слова. — Кто ты? Кто заплатил за убийство?» Все было напрасно. Ронин выгнулся в агонии, захрипел, пустил изо рта кровавую пену, дернул ногой и затих.

Загрохотали сапоги — в гостиницу ворвались насквозь промокшие полицейские. Теперь, когда вся работа была сделана за них, они выглядели чрезвычайно воинственно. «Совсем как наши, — подумал Лопухин с унылым сарказмом. — Нет, все-таки есть между нашими цивилизациями что-то общее…»

— Поздравляю вас, Лопухин-сенсей, — весьма низко поклонился Иманиши, не скрывая удивления и восхищения. — Все четверо убиты, никто не ушел. Превосходная работа.

— Черт бы вас побрал, Иманиши-сан, — буркнул в ответ граф. — По меньшей мере одного надо было взять живьем!

— Сумимасэн… Мне нет прощения. Однако это очень трудно, почти невозможно…

— Невозможно?! Ваш предок взял в плен ниндзя! Неужели так трудно было схватить какого-то ронина?