Чтение онлайн

— Болваном был, болваном остался.

И передернула плечами, будто он сказал что-то смешное.

— Не разрушай и так трещащий по швам статус кво.

— Статйус кво антье бельлум.

— Что?..

— Так польностью називаецца. «Вьернуть как било». Я вьернул. Оцьени маю щьедрость, импьератрица.

Ис сощурилась, даже обернулась к принцу полубоком. Он серьезно?.. Ничего. Каменное лицо. И только хитринка в глазах зеленющих. И ничего, что только что катастрофы едва избежали?.. Что сейчас его везут к королю, который с него все шкуры снимет? И повезет, если не буквально. Что бунт никуда не делся?..

— Выкинуть бы тебя за борт, — улыбнулась милее не бывает.

Хорошо, что гвардия неотесанна настолько, что не понимает топольский, который знают горожане в большинстве своем.

— Бил би признатьелен, но не ищу льешких путьей. Нье пьереживай так, Исмьея.

— А кто сказал, что я переживаю?

— Я.

Принц сиренов.

— А что, Даризан нам больше не опасен?

— Ти вьедь так хотьела его увьидеть. Била увьерена, чьто сможьешь. Бьез бунта. Прошу. Впирьед. Сьтатус кво у тибья.

— Кто ж знал, болван, что ценой тому может оказаться твоя голова?

— Чьто моя голова миньяет в твоем планье? — пожал Мир плечами. — Ее судьба — мое дьело. Льичное. Чьто хочью, то с ньей и сдьелаю.

И даже фыркнул.

Приехали.

И правда, приехали: лодка ткнулась носом в берег. Исмее кто-то протянул руку, помог выбраться на мощеные ступени… Она судорожно оглянулась: зеленоглазый ученый гордец со своей непокорной головой вылез следом: пока на него никто не набрасывался.

Судьба его головы — его личное дело. Ага, щас. Еще получите по печенкам, ваше высочество принц Миразан. И не от Даризана — тот пусть только попробует.

На причале их… или ее — ждал экипаж. Роскошный, открытый, золоченый. Оглобли держали четверо рабов, одетых в девственно чистое белое.

Он ведь не останется?..

Но Мир подал руку. Она оперлась и влезла первой. Подушки со знакомым узором морских змеев.

— Говорьить буду я, — только и процедил сквозь зубы Миразан, устраиваясь рядышком.

А потом откинулся на спинку и изо всех сил изображал расслабленность и наслаждение поездкой.

Улочки по эту сторону озера были расписные, словно каждая стена — окно в мир леса, гор, сказочной пещеры или чей-то дворик… И по краям все те же резные колонны, баллюстрады, скульптуры, барельефы, всюду — золото, роскошь…

Фонари, увитые цветами. Открытые альковы вместо окон на вторых этажах. Любопытные лица, выглядывающие из-за колонн.

И никого на улицах.

Их встречали у ступеней дворца. Полноватый старичок, старательно изображающий гостеприимство. На удивление — он говорил без акцента, когда начал расшаркиваться:

— О, дорогая гостья! Мы счастливы вас приветствовать во дворце Мирахана!

— Оно и видно… — хмыкнула Ис, позволяя себе опереться на его пухлую руку. — Пулями.

— Так… это все последствия народного бунта…

— Это мы обговорим с его величеством, — отрезала холодно. Тяжела доля привратников, советников и им подобных. — А своего принца вы поприветствовать не собираетесь?

Старичок словно растерялся.

— Ваше высочество?.. Принц… Миразан?.. — на лице его отразился священный почти ужас.

Угу. Вот честно — «не ждали». И стреляли правда случайно.

— Вы ведь погибли… когда отправились сочетаться узами брака с принцессой Тангары Лирой восемь лет назад… В Зеркальном море…

Миразан все это время вольготно восседал нога на ногу в экипаже, будто он тут хозяин барин, а стрельба по ту сторону не случалась никогда. Подстрекательные речи — тем более.

Одним плавным движением он стек по ступеням на мостовую. И как ему это удалось?.. Ступенек-то было три.

А мостовая тоже блестела золотом.

— Мой дарогой Урьбонум, как вьидишь — вполнье сибье жив и здоров. Прьиехал провьедать мать с отцом, по случаю — импьератрицу вам прьивез из-за гор, можьешь сибье прьедставить? — и хлопнул беднягу по плечу так крепко, что тот покачнулся. — Хнор оказалсья прав.

И только облачко пробежало на безмятежном челе принца, когда он назвал это имя. Значит, отца его первой любви звали Хнор.

Любопытно, а как звали ее?..

— Так это… — пробормотал Урбонум, — ересь ведь, ваше… высочество.

— Льюди за горами? — Миразан поднял свои черные брови. — Смотрьи, как би импьератрица не рассьердилас на тибья за такие рьечи. У нее характьер тьяжелий.

И покачал головой, цокая языком с упреком. Позер. Ну, мерчевилец чистой воды…

Злость? Его сюда привела злость? И покажите, где же она? Абсолютный прожигатель. Никакого идеалиста. Никакого бунтовщика. Никакого лидера.

Кто же ты, Мир?..

— Вашью ручку, импьератрьица… Вьеди нас к отцу, Урбонум. Я ужье и не помьню, где тут у вас тронний зал.

Ха. Роль сыграна на ура. Только… зачем?

А она зачем играет каждый раз?.. Ради сохранения шаткой позиции. От неуверенности. Из... привычки побеждать страх и боль в одиночку.

Двенадцатое балатана. Дворец короля Даризана, королевство Мирахан.

Исмея умела не падать в грязь лицом. Но никогда ей не приходилось столько переживать за один день. И — так или иначе — говорят, что дома и стены лечат. А в Мирахане их не наблюдалось.

Сейчас же… она так смертельно устала. И опиралась на руку Миразана во всей полноте этого слова. Он — будто чувствовал — держался камнем.

Куда они сунулись?.. Зачем?.. Какой во всем этом смысл?..

Бесконечные светлые золотые залы… И наконец — вот он, тронный.

Король Даризан встречал их сидя, развалившись, но и так было заметно, что он высок. Подтянут. По-серому сед. Морщины были, но не портили. Гордая осанка, холодный взгляд.

Только такой сын и мог у него родиться. Тоже зеленоглазый, хотя в зелени королевских глаз плещутся не рыбки, а колючие льдинки. Если уж сравнивать.