Чтение онлайн

– Да здравствуют португальские принц и принцесса!

Она была счастлива. Ее мать оказалась права: главное – выполнять свой долг, остальное приложится. С супругом ей повезло. Мог ведь достаться какой-нибудь безобразный старик, а Алонсо был красив и молод. И еще – отзывчив и мягок, даже застенчив. Он признался ей, что вступление в брак пугало его не меньше, чем ее.

Теперь они утешали друг друга, вместе посмеивались над своими прежними страхами. Из общности этих переживаний родилась взаимная привязанность.

О своем счастье она написала домой.

В ответ мать прислала письмо, в котором благодарила Бога за радостную весть, полученную от дочери.

Все шло хорошо. Недавние враги стали добрыми соседями, а их дети – любящими супругами.

Избавившись от строгого материнского надзора, юная принцесса изменилась. Она открыла в себе любовь к танцам и всевозможным увеселениям. Ее новые склонности Алонсо разделял и поддерживал.

Как-то раз Изабелла проснулась с мыслью о том, что замужество принесло ей счастье, о каком раньше она и не мечтала. Сейчас ей жилось легко и свободно, и никто не заставлял ее все время думать о спасении души.

– Мы еще слишком молоды, – сказал Алонсо, когда она поделилась с ним этим открытием. – У нас впереди достаточно времени, чтобы когда-нибудь задуматься о нашем будущем бытии.

И она засмеялась вместе с ним – смехом, который еще не так давно оскорбил бы ее религиозные чувства.

У нее улучшился цвет лица. Ее больше не беспокоил кашель, поскольку почти все свободное время она теперь проводила на свежем воздухе. Алонсо увлекался охотой и расстраивался, если она не сопровождала его.

Она очень похорошела. Придворные восхищались ее красотой и говорили, что она похожа на цветок, распустившийся после пересадки на другую почву.

– Вы – самая красивая женщина в Лисабоне, – уверял ее Эммануэль, кузен ее мужа, на которого она обратила внимание в первый день своего пребывания при дворе.

– Когда я приехала, – сказала она, – я думала, что вы и есть Алонсо.

Эммануэль вспыхнул.

– Хотел бы я, чтобы так оно и было, – ответил он.

Впоследствии она говорила себе, что такое безмятежное счастье не могло длиться слишком долго.

Тот день начался, как и все предыдущие.

Когда она проснулась, Алонсо нежно обнял ее и сказал:

– Дорогая, давай не пропустим это чудесное утро! Поедем на охоту – а к завтраку вернемся.

Они собрались, позвали слуг и выехали в ближайший лес.

Утро и в самом деле было прекрасное. Солнце еще только просвечивало сквозь кроны деревьев, всадники улыбались, обменивались шутками, рассказывали забавные охотничьи истории.

Вскоре они разделились на группы, поэтому она не видела, как все произошло.

В лесу вдруг наступила тишина – такая гнетущая, что у Изабеллы тоскливо сжалось сердце. Оцепенев от предчувствия беды, она краем глаза разглядела крупного кабана, промчавшегося вдалеке, по опушке.

Затем послышались крики, кто-то звал на помощь.

Когда она прискакала на место происшествия, слуги уже соорудили импровизированные носилки. На них лежал истекающий кровью Алонсо.

Во дворец они привезли его уже мертвого, а она все еще не могла поверить в случившееся. Слишком быстро, слишком бесповоротно все это произошло. Не успела начаться ее новая, восхитительная жизнь, как одна нелепая и роковая случайность отняла у нее все счастье, все несбывшиеся мечты и надежды.

Дворец погрузился в траур. Погиб единственный сын короля, единственный прямой наследник трона. И никто не оплакивал его смерть безутешней и искренней, чем сраженная горем вдова, молодая принцесса Изабелла.

Ей соболезновали все, но больше всех – обходительный и проницательный Эммануэль. Теперь он стал престолонаследником.

Происходившее во дворце не интересовало Изабеллу. Все вокруг затмевала мысль о постигшей ее катастрофе.

Король встревожился и пригласил ее к себе. Его предупредили, что через две-три недели она присоединится к своему супругу, если будет продолжать в том же духе. Как тогда сложатся отношения с Фердинандом и Изабеллой?

– Дорогая моя, – сказал он, – не стоит так убиваться. Произошло непоправимое, и слезы тут не помогут.

– Я любила его, – всхлипнула Изабелла.

– Знаю, мы тоже его любили. Он был нашим единственным сыном и престолонаследником. Знали мы его дольше, чем ты, – стало быть, наше горе не меньше, чем твое. Ну, не плачь же, побереги себя и свою молодую жизнь. Обещай, что больше не будешь так опрометчиво пренебрегать своим здоровьем.

– Обещаю, – сказала Изабелла.

Она вышла в дворцовый сад и попросила оставить ее одну. С тоской и отчаянием смотрела она на живописные аллеи, террасы и статуи. Здесь они гуляли вдвоем: она и Алонсо. Сидели вот на этих скамейках, разговаривали, строили планы на будущее.

От тех светлых дней не осталось ничего, кроме воспоминаний.

Вскоре к ней подошел Эммануэль.

– Я хотела бы побыть наедине со своими мыслями, – сказала она.

– Простите меня, я не отниму у вас больше двух-трех минут. Изабелла, мне тяжело видеть ваши страдания.

– Иногда я чувствую себя виноватой в случившемся, – вздохнула она. – Я была слишком счастлива и не желала думать ни о чем, кроме своего счастья. А оно оказалось слишком хрупким – для нас с Алонсо. Мы не умели по-настоящему дорожить им… Возможно, просто не были созданы друг для друга.

– Над вами висел злой рок, Изабелла. Но ведь ваша жизнь на этом не кончилась, правда? Когда вы оправитесь от потрясения, я буду просить вас дать мне возможность принести вам новое счастье – взамен утерянного.

– Я вас не понимаю.

– Я стал наследником короны, после смерти моего дяди она перейдет ко мне. Поэтому у ваших родителей нет причины не желать вашего брака со мной.

Она вздрогнула.

– Нет, я больше никогда не смогу думать о супружестве, – сказала она. – Мне всегда будет не хватать моего Алонсо.

– Вы так говорите, потому что вы еще молоды и понесли слишком большую утрату.

– Как я говорю, так и будет.

– Изабелла, не отворачивайтесь от меня. Вот и все, что я хотел сказать.

Она стала видеть его чаще, чем прежде. Он старался всегда быть рядом с ней.

Нет, нет! – кричал ее внутренний голос. Этого не случится.

Ей не хотелось никого видеть, она все так же плакала и по-прежнему носила траур. Поэтому король Португалии тревожился еще больше, чем прежде.

О своих опасениях он написал правителям Кастилии и Арагона.