Чтение онлайн

– Даю вам неделю, – холодно проговорил Сюше, – у нас нет времени.

С этими словами главнокомандующий, не торопясь, сложил подзорную трубу и пошел дальше по траншее, кивком головы приветствуя офицеров, которые находились на боевом посту.

На следующий день полил дождь. Сухая еще недавно равнина покрылась потоками грязи. А потом хлынул настоящий ливень. Когда Анри снова оказался на боевом дежурстве, он увидел войну совсем иную, чем под Маргалефом.

Валантен, вынырнувший из темноты, был неузнаваем: весь его мундир был заляпан грязью, и он, как и Анри, стоял в окопе по колено в воде.

– Господин командан [35] ,– сказал он, неуверенно прикладывая руку к своей шляпе, с которой ручьем текла вода, – мы не можем закончить батарею номер три к завтрашнему дню. Это невозможно.

По всему было видно, что инженер старался, как мог, но Анри был тверд в своей решимости:

– Вспомните, что «невозможно» – это нефранцузское слово, – начал он на шутливой ноте, а потом строго добавил: – Это приказ. Мы должны закончить инженерные работы любой ценой.

По перепачканному лицу Валантена скользнула ухмылка.

– Идемте, – отрывисто бросил он.

Долговязый офицер пошел по дну окопа, разбрызгивая воду. Окоп, вода, кучи земли, чумазые солдаты – все это можно было видеть в ночи только благодаря прорезающим черное небо пылающим каркасам. Кое-где в окопах горели небольшие фонари, прикрепленные ниже бруствера, чтобы противник не смог корректировать по ним огонь. Они едва выхватывали из тьмы небольшие участки пространства. В их свете рабочие под руководством саперов безуспешно пытались бороться с водяной напастью, а дождь продолжал лить как из ведра. Валантен и Крессэ все глубже погружались в воду, грязная холодная жижа уже дошла Анри до бедер. Его мундир насквозь пропитала влага, со шляпы стекали потоки воды, перчатки, некогда белые, превратились в какое-то подобие грязных рабочих рукавиц.

В очередной раз со стороны крепости грохнула пушка, и картечные пули с визгом пролетели рядом, шлепнулись в бруствер и в раскисшую землю. Еще несколько шагов – и Анри вдруг понял, что стоит по пояс в грязном киселе из воды, глины и еще черт знает чего. Валантен, чумазый как трубочист, сделал широкий жест, показывая, что они добрались до цели. Несколько саперов и пехотных солдат, грязные от подметок до макушек, дрожащие от холода, пытались, стоя по пояс в грязной воде, наполнить туры какой-то полужидкой массой. Рядом, за бруствером, в грязи валялся труп с размозженной картечью головой.

– Перед вами батарея номер три, – сказал Валантен, приложив руку к шляпе.

Анри было нечего сказать, было совершенно очевидно, что продолжать работу абсолютно невозможно.

– Постарайтесь хотя бы усилить бруствер, – буркнул он, понимая, что приказ бессмыслен.

В четверг третьего мая тучи, наконец, снова рассеялись, и в скором времени траншеи просохли под ярким испанским солнцем. Сюше торопил, и Крессэ вместе с другими адъютантами почти каждую ночь уходил на дежурство.

Четвертого мая вечером испанский гарнизон предпринял отчаянную вылазку, но поднятые по тревоге отряды гренадер отбили врага. Перед французскими окопами все было завалено трупами. Ночью осадные работы продолжились. Они велись с каким-то остервенением и в следующую ночь. Пушки крепости колотили и колотили, не переставая. Картечь и ядра бороздили землю, но французские саперы и пехотинцы работали как сумасшедшие, стремясь использовать сухое время и выполнить приказ командира. Наконец седьмого мая, в пять часов утра, пушки, которые с огромным трудом притащили на приготовленную позицию, были готовы открыть огонь.

Сюше и несколько генералов стояли на небольшом холме, который назвали «Пост креста», потому что здесь на дороге стояло старинное каменное распятие. Отсюда до крепости – примерно две тысячи шагов, и все было видно как на ладони.

– Все готово, мой генерал, – доложил генерал Валле, командир артиллерии, – канониры на своих местах, зарядов достаточно.

Все это бригадный генерал в потертом мундире произнес усталым неуверенным голосом.

– Что-то не в порядке? – холодно спросил Сюше.

– Я считаю, мой генерал, что батареи недостаточно укреплены и пушек маловато.

– Чушь. Наши артиллеристы лучше испанских. Врагу не устоять… Де Крессэ, подойдите сюда. Скачите к траншеям и передайте мой приказ открыть огонь.

Молодой командир эскадрона отсалютовал командиру, вскочил на коня, который подвел ему гусар эскорта, и в его сопровождении вихрем понесся в сторону французских окопов. Не доехав до них пару сотен шагов, он спешился у небольшого разбитого домика, отдал своего коня солдату и побежал к центральной батарее.

Здесь уже было все готово. Артиллеристы стояли у пушек, на предписанных регламентом местах. Хотя они и не надели полного парадного облачения, но их темно-синие мундиры были вычищены, алые эполеты ярко горели на плечах, а на головах были кивера с надраенными бляхами. Командир батареи, увидев, что к нему бежит адъютант главнокомандующего, сам бросился ему навстречу.

– Ну что, – воскликнул он, – приказал?

– Да, – крикнул де Крессэ, – открывайте огонь!

Уже по тому, как адъютант и командир обменивались жестами, пушкари поняли, что наступает их час, и замерли в полной готовности. Офицер быстрым шагом подошел к батарее, приосанился и громко скомандовал:

– Заряжай!

В мгновение ока артиллеристы – «первые номера слева», – прогибаясь под тяжестью ноши, приняли от подносчиков тяжелые заряды: шестнадцатифунтовые ядра с прикрепленным к ним деревянным поддоном и картузами, набитыми порохом. Уверенным резким движением вставили их в бронзовые дула длинных пушек. Еще секунда – и «первые номера справа», взявшись за прибойники – инструменты, похожие на огромные деревянные колотушки, вогнали заряды вглубь стволов. «Вторые номера слева» резко поднесли к затравочным отверстиям длинные шила – «протравники» и, уверенно проколов матерчатую оболочку загнанных в ствол зарядов, в то же мгновение вставили в отверстие запалы.

Все это делалось так точно, быстро и ловко, что де Крессэ невольно залюбовался умелой работой артиллеристов.

Вот уже «вторые номера справа» подули на фитили и разожгли их так, что те ярко загорелись. «Вторые номера слева» подняли руки, давая офицеру знать, что орудия готовы к бою.

– Огонь! – резко скомандовал офицер. Оглушая металлическим грохотом, ухнула первая тяжелая пушка. За ней вторая, третья, и вот уже с жуткими надрывными раскатами стали бить все четыре батареи, построенные тяжелой изнурительной работой инженеров и пехотных солдат. В ушах у де Крессэ зазвенело, все затянуло дымом.

Недолго думая, артиллеристы зарядили орудия после первого залпа. Вторые номера подняли снова руки вверх. Снова капитан артиллерии скомандовал «огонь!», и снова уши заложило от грохота.

На этот раз дым снесло ветром в сторону, и стало видно, что французские ядра точно попали в стену бастиона Кармен, от которой отлетели куски разбитых камней.

– Огонь!

И вновь тяжелые ядра полетели в сторону крепости. С четвертой батареи открыли огонь мортиры. Было видно, как большие бомбы, пролетая по широкой дуге, падают в город и в замок, и как оттуда поднимаются дымки разрывов.