Чтение онлайн

— Я передал леди Сильвии приглашение — его отнесла Олив Зук, странная и своенравная особа. Она вернулась, исполнив свою миссию, с травмированными ушами и сообщением, что леди Сильвия не появляется в обществе иначе, как вместе со своей компаньонкой, Элси, которой необходимо послать отдельное приглашение, — весело ответствовал Кевин. — Я отослал Олив обратно с приглашением для обеих леди, так что, возможно, мы и ее увидим.

Из угла, в котором сидела Джилли, послышался сдавленный смешок.

Через несколько минут вошла миссис Уайтбред и объявила, что ужин готов и будет подан, как только господа соблаговолят перейти в главную столовую, побыстрее, пожалуйста, потому что Хэтти Кемп любит подавать пищу на стол горячей.

— О, свадебный ужин, — мечтательно произнес Муттер, усевшись между Джилли и Кевином, которые разместились по разным концам длинного-предлинного стола из красного дерева. — Ничего нет вкуснее, чем еда, которую подают в деревне во время свадебного ужина. Я помню свой собственный, как будто это было вчера: говядина, утка, молочный поросенок, гусенок, речной угорь, пудинги, пироги, печенье, торт с заварным кремом и, конечно, сколько угодно домашнего пива и вина. У меня и сейчас слюнки текут, когда вспоминаю.

Кевин оглядел темную, напоминающую пещеру столовую, слабо освещенную несколькими свечами в подсвечниках, длинный стол, весь в пятнах и пыли, и покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Не прогоняйте своих дивных воспоминаний, Муттер. Может быть, они помогут вам усвоить стряпню Хэтти Кемп, которая сегодня заменит нам праздничный ужин.

Шли минуты, но из кухни никто не появлялся. В конце концов, Кевин, удивляясь тому, что он с нетерпением ждет ужина, в то время как любой здравомыслящий человек на его месте радовался бы его отсутствию, взял стоявший у его локтя тусклый серебряный колокольчик и позвонил.

С противоположного конца стола послышалось громкое фырканье:

— Звонить стоит погромче. Сегодня миссис Уайтбред придется прислуживать своей служанке.

Повысив голос почти до визга, Джилли выкрикнула:

— Эй, там! Миссис Уайтбред! У меня в животе урчит! Подавайте баранину!

Муттер съежился, а Кевин позволил себе сделать хороший глоток из своего стакана. Миссис Уайтбред с Олив Зук на буксире внесла то, что сготовила Хэтти Кемп в качестве свадебного ужина: оладьи с джемом на бесценном фарфоре фабрики Споуда. Если бы Кевин не знал заранее о забавных традициях Холла, он рассмеялся бы, подумав, что кухарка таким образом пыталась возродить старые добрые обычаи свадебных пиров.

Оладьи (все, кроме порции Джилли) стыли на тарелках нетронутыми. Муттер поднял бокал, прочистил горло и произнес:

— За здоровье молодых! Мои соболез… поздравления вам обоим!

Кевин невозмутимо поднял свой бокал, Джилли тоже. Весьма похоже изобразив манеру завсегдатаев «Петуха и Короны», она весело выкрикнула:

— В добрый час — в могилу! — и опрокинула стакан себе в горло.

К счастью, к ее большому счастью, она поперхнулась и целую минуту не могла откашляться. Это время ушло у Кевина на то, чтобы побороть огромное желание вспрыгнуть на стол, пробежаться по нему и дать своей нареченной невесте такого шлепка, после которого ей пришлось бы в течение, по крайней мере, месяца есть баранину или оладьи с джемом, стоя рядом с каминной полкой. Вместо этого он одарил Муттера пронзительным взглядом и поинтересовался, действительно ли тот уверен, что не существует никакого способа обойти завещание.

— Нет, милорд, ни малейшей возможности, — ответил адвокат с печальным вздохом.

Джилли, чье сознание было отчасти замутнено выпитым, прикусила язык и попыталась смягчить страдания своего жениха.

— Бедняга. Не стоит так переживать. Если я не ошибаюсь в своих предположениях, вы уедете в Лондон или еще куда-нибудь до того, как высохнут чернила на нашем брачном контракте, и сможете выбросить из головы всякие мысли о Холле и своей противной жене.

— О, нет. О, нет-нет, — быстро перебил ее Муттер. — Этого не произойдет. Позвольте мне заметить, что в завещании вам предписывается провести в Холле целый год или время, которое потребуется вам для того…

— Чтобы разгадать загадку и найти сокровища, — договорил Кевин, устало повторяя заученный текст, прежде чем его произнес Муттер. — Как великодушно было со стороны Сильвестра, хорошо знавшего о моей врожденной лени, позаботиться о том, чтобы у меня был стимул для размышлений над его загадкой.

Поднявшись из-за стола, он добавил:

— Я хотел бы услышать эту шараду сразу по окончании церемонии. Джилли, — обратился он к девушке, тоже собравшейся покинуть столовую, — у тебя есть два часа, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, ты проведешь это время с пользой.

Джилли задержалась у двери ровно на минуту — за это время она успела изобразить на лице широкую улыбку и произнести:

— Кевин, старина, ты можешь на меня рассчитывать!

Фамильная часовня Ролингсов была расположена в самой старой части Холла. Ни эркеры, автором которых был Херли, ни более поздняя резьба по дереву Гринлинга Гиббонса не могли скрасить удручающего впечатления от годами скапливавшейся внутри пыли, покрывавшей темное помещение, а также от сырости и затхлости, наполнявших его от каменного пола до сводчатого потолка.

Свечи, водруженные на покрытый пятнами мраморный алтарь, мигали и чадили, но мало помогали осветить часовню. Кевин, стоявший у алтаря в ожидании невесты, не мог счесть темноту не чем иным, как Господним благословением.

Во всех перипетиях и несчастьях Кевина поддерживал его слуга Уилстон, исполнявший на церемонии обязанности шафера. Стоя на почетном месте рядом с графом, он прихорашивался и всячески выражал хозяину свою нерушимую преданность. Его присутствие у алтаря было вызвано скорее необходимостью, нежели дружескими чувствами графа, что не мешало слуге гордиться собой и размышлять о том, что род Уилстонов, в пяти поколениях которого были слуги, наконец «поднялся».

На галерее, там, где полагалось находиться членам семьи, расположились слуги Холла: миссис Уайтбред в своем лучшем платье — черном, но порыжевшем от старости, Хэтти Кемп с мокрым от слез платочком, Лайл и Фитч, отказавшиеся сесть и нервно переминавшиеся с ноги на ногу — они чувствовали себя не в своей тарелке и порывались убежать туда, где было «их место», и Вилли, грум, сидевший в стороне от остальных — к счастью, в подветренной.

Олив Зук сидела за огромным расписным органом, изготовленным в Голландии, и по сигналу священника, стоявшего на алтаре, принялась извлекать из инструмента столь ужасающие звуки — какой-то хруст, свист, вздохи и рев, причем все это сопровождалось вздыманием клубов пыли, — что лишь с большим трудом можно было угадать в них мелодию Уатта «Господь, храни нас долгие года».

На позолоченных стульях, специально принесенных в часовню и стоявших на каменном полу, восседали тетушка Сильвия и Элси. Старушка протянула руку и пожала недвижную ручку куклы, как бы ободряя ее, а затем принялась подпевать органу визгливым сопрано.

«Надеюсь, у Господа есть чувство юмора, — подумал Кевин, улыбаясь. — Занятно, что при всех своих проблемах с головой тетя Сильвия научилась так замечательно одевать свою Элси. Кукла выглядит совсем как человек. Я поручил бы тетушке одеть свою невесту, если бы не был уверен, что Джилли задушит бедную старушку в знак благодарности».