Исполнение долга
Шрифт:
Ему было доложено, что ранение не тяжелое, Поплавский останется в строю…
Этот частный как будто бы эпизод тоже по-своему характеризует драматичность обстановки, в которой протекала операция. Овладеть Ржевом в 1942 году нам так и не удалось.
ВСЕ ДОРОГИ ПОВЕЛИ В БЕРЛИН
В ноябре 1942 года генерал-лейтенанта Д. Д. Лелюшенко назначили под Сталинград командовать 1-й гвардейской армией. Исполнение обязанностей командарма 30 временно было возложено на меня, хотя до того мне уже объявили, что и я намечен к переводу на другой фронт.
30-я армия занимала тогда оборону под Ржевом и после долгих изнурительных боев приводила себя в порядок. Кроме активных разведывательных действий войска занимались боевой подготовкой, принимали пополнение, создавали резервы боеприпасов, продовольствия, фуража, ремонтировали оружие и боевую технику.
А мысли каждого из нас и всего советского народа были прикованы к невиданной по своему размаху и ожесточению битве на Волге.
Для профессиональных военных с каждым днем становилось все более очевидным решающее значение этой битвы для последующего хода, а может быть, и исхода войны. Стремясь овладеть Сталинградом, Гитлер направил туда одну из лучших своих армий — 6-ю полевую под командованием генерал-полковника Паулюса: с этим именем и с этой армией было связано вступление немцев в Париж. Сюда же, к Сталинграду, повернули с кавказского направления и главные силы 4-й танковой армии генерала Гота, который в битве под Москвой командовал 3-й танковой группой.
Со Сталинградом связывали свои честолюбивые планы и Муссолини, и профашистская правящая клика тогдашней Румынии. Не случайно оказались там 8-я итальянская и 3-я румынская армии.
Советские войска спутали их карты. Самоотверженно сражаясь за каждую пядь земли, за каждый дом, они остановили врага. На очереди было наше мощное контрнаступление. Необъяснимым «солдатским чутьем» я угадывал, что мне тоже доведется принять в нем участие, и всей душой рвался к этому.
Новый командующий 30-й армией В. Я. Колпакчи прибыл только в середине декабря. Еще неделя ушла на ознакомление его с войсками. Лишь 23 декабря я отправился в Наркомат обороны и в тот же день был принят генералом А. И. Антоновым. Алексей Иннокентьевич усадил меня, расспросил о самочувствии и тут же сообщил:
— Мы намечали вас на должность начальника штаба 1-й гвардейской армии, но теперь эта должность уже занята. Придется вам принять штаб 3-й гвардейской армии. Кстати, командует его ваш старый знакомый товарищ Лелюшенко…
26 декабря я представился командующему Юго-Западным фронтом. Н. Ф. Ватутин внимательно выслушал меня, многозначительно улыбнулся и пошутил:
— А Дмитрий Данилович без вас жить не может. — Потом уже серьезно добавил: — Надо ехать в третью гвардейскую, там нужен начальник штаба, непременно знающий артиллерию.
Николай Федорович довольно обстоятельно рассказал о задачах Юго-Западного фронта и сложившейся к тому времени обстановке. В самом начале нашего контрнаступления под Сталинградом надо было прорвать оборону противника в районе Клетской, а затем подвижными соединениями развивать стремительное наступление на юго-восток, дабы совместно с войсками Сталинградского фронта завершить окружение 6-й полевой и 4-й танковой немецких армий. В дальнейшем Юго-Западному фронту надлежало нанести главный удар на юг в направлении Миллерово, Ростов и при содействии войск левого крыла Воронежского фронта отбросить противника от его окруженной сталинградской группировки на 150–200 километров, а заодно перерезать коммуникации 17-й полевой и 1-й танковой немецких армий, действовавших на Кавказе. Эта грандиозная операция имела кодовое название «Сатурн».
Юго-Западный фронт блестяще выполнил первую часть возложенной на него задачи. Его войска разгромили противника в широкой полосе от Вешенской до Клетской, ликвидировали в районе станицы Распопинская главные силы двух румынских армейских корпусов и, развивая наступление по заслеженным донским степям, вышли на реку Чир. Дальнейшему помешала срочно созданная противником группа армий «Дон» во главе с генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном, имевшая своей целью деблокировать фашистские войска, окруженные в Сталинграде. Манштейн, которого в гитлеровской Германии считали «мастером решения кризисных ситуаций», уже 12 декабря нанес контрудар в полосе 51-Й армии Сталинградского фронта и прорвался на рубеж реки Мышкова.
В этих условиях Ставка внесла коррективы в план операции «Сатурн», приказав Юго-Западному фронту переместить свои усилия на юго-восток, в сторону Нижне- Астахово и Морозовска. По уточненному плану операции, названному «Малый Сатурн», Юго-Западный фронт должен был разгромить 8-ю итальянскую армию, остатки 3-й румынской армии, оперативную группу немецких войск «Холлидт» и создать таким образом реальную угрозу левому флангу и тылу всей деблокирующей группировки Манштейна. За восемь дней наступления в трудных условиях холодной и снежной зимы это было достигнуто. Войска Н. Ф. Ватутина продвинулись с боями на 100–250 километров.
— Сейчас Манштейну не до спасения Паулюса — впору спасаться самому, — довольно посмеиваясь, сказал Николай Федорович.
Особой стремительностью отличались действия подвижных соединений. 24-й танковый корпус генерала В. М. Баданова 24 декабря занял Тацинскую и уничтожил на аэродроме более 300 вражеских самолетов.
— Правда, сейчас он сам в тяжелом положении, по существу, окружен, — отметил командующий фронтом, — но мы принимаем меры, чтобы выручить его. Дважды звонил Верховный, требует всеми средствами помочь Баданову [5] .
5
Через несколько дней я узнал, что 24-му танковому корпусу удалось вырваться из окружения. За проявленный при этом героизм он был преобразован во 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус и награжден орденом Ленина. В. М. Баданов первым в Красной Армии был удостоен ордена Суворова II степени. — Прим. авт.
Успешно наступала и 3-я гвардейская армия, имевшая в своем составе 1-й гвардейский механизированный и 14-й стрелковый корпуса, 197, 278 и 50-ю гвардейскую стрелковые дивизии, 90-ю, 94-ю стрелковые и 22-ю мотострелковую бригады, три танковых полка, более пятнадцати пушечных, гаубичных и минометных полков, в том числе 58-й гвардейский минометный полк. Перейдя в наступление, 16 декабря она овладела станцией Боковская, рядом хуторов и соединилась в районе Кошары с 1-й гвардейской армией. Этим завершалось окружение главных сил 8-й итальянской армии, трех дивизий 3-й румынской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт». До 23 декабря войска 3-й гвардейской армии уничтожили более 30 тысяч вражеских солдат и офицеров, захватили 600 орудий и минометов, 330 автомашин, несколько тысяч пленных. Лишь одной 197-й стрелковой дивизией генерал-майора М. И. Запорожченко было взято в плен 7405 человек.
Н. Ф. Ватутин считал, что фашистское командование пытается закрыть огромную брешь, пробитую нашими войсками. Исходя из этой оценки, с которой была согласна и Ставка Верховного Главнокомандования, он старался наращивать силу удара, чтобы не дать противнику закрепиться на промежуточных рубежах. Ставка оказала ощутимую помощь в достижении этой цели. Юго-Западный фронт получил из ее резервов 2-й и 23-й танковые корпуса. Через неделю ожидалось прибытие еще двух танковых корпусов и трех-четырех стрелковых дивизий.
В штабе фронта заканчивалась разработка директивы о продолжении наступления без оперативной паузы.
— Идите ознакомьтесь с этим документом и немедленно направляйтесь к месту своей новой службы, — сказал на прощание Ватутин.
Из проекта директивы я узнал, что 3-й гвардейской армии предстояло разгромить свежие силы противника, сосредоточившиеся вблизи станиц Скосырская и Тацинская, а также в районе Морозовска, и к исходу 31 декабря выйти на рубеж река Калитва, Ильинка, Усть-Калитвинская, устье реки Быстрая. По данным разведки, гитлеровцы располагали на этом направлении 180–220 танками. А в двух танковых корпусах, приданных нашей армии (24-м и 25-м), насчитывалось всего 52 исправные машины, притом 24-й корпус В. М. Баданова надо было еще вызволить из окружения.