Чтение онлайн

У Сесил перехватило дыхание. Странно, что два брата так не похожи друг на друга, с грустью подумала она.

– А этот человек, который смотрит на меня так, словно хочет убить… Кто он тебе?

– Говард? Он не… – Кроме них, на площадке была только одна пара, и Сесил хорошо видела свой столик. Выражение лица Говарда заставило ее передумать. Он действительно мог убить.

– Похоже, ему не нравится, что ты танцуешь с другим.

– Не его дело. С кем хочу, с тем и танцую, – ответила она, воинственно поджав губы. Лучше пусть подумает о своем прошлом; на его совести грехов не меньше… Даже если Го решит, что Пьер ее бывший любовник – а, судя по выражению его лица, так оно и есть, – у него нет никакого права предъявлять ей претензии.

Вид у Пьера был скептический, но он дипломатично промолчал.

– Мне бы хотелось попросить тебя об одолжении. Да, я знаю, слишком поздно, но… Молчи! – сказал он, прижав палец к губам Сесил, готовой ответить отказом. – Просьба эгоистичная. Мы с Иветт не можем иметь детей. – Тон Берни был спокойным, но в глазах читалась такая боль, что у Сесил сжалось сердце. – Наш род вымирает. Звук детского голоса доставил бы нам удовольствие. Сесил, не лишай мою мать ее единственной внучки. Вы с Кэм могли бы приехать к нам во Францию; мы обязаны лучше узнать друг друга.

– У нас с Кэм тоже не осталось никого из родных. – Боже мой, как все странно! Внезапно у Кэм появилась бабушка и целая семья, о существовании которой девочка не подозревала. Такое и во сне не приснится…

Пьер вздохнул.

– Спасибо, Сесил, – просто сказал он. – Скорее назови мне свой адрес. А потом я верну тебя твоему молодому человеку.

– Он не мой.

– Думаю, он с этим не согласится, – иронически ответил Берни.

– Я хочу пожелать Го спокойной ночи. – Кэм держала мокрую зубную щетку с таким видом, словно это была дирижерская палочка.

Приятно чувствовать себя желанным, подумала Сесил, следя за Говардом, который отвесил Кэм церемонный поклон.

– Леди, ваше желание для меня закон, – торжественно произнес он.

Деланно улыбаясь, Сесил подставила дочери щеку для поцелуя и оставила их одних. Ради блага Кэм она была обязана решительно порвать с Говардом Уэйном. Кэм никогда так не радовалась чужому человеку. Было бы непростительной слабостью прислушиваться к внутреннему голосу, советовавшему Сесил забыть гордость и насладиться тем немногим временем, которое у них осталось. В глубине души Сесил не сомневалась: будь она одна, именно так и поступила бы. И не стала бы думать о последствиях.

Говард вернулся через несколько минут, и заготовленные заранее вежливые слова о «хорошо проведенном вечере» застряли у нее в горле. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы ощутить слабость и нерешительность.

– Го, я… – Она закусила губу и попыталась собраться с мыслями. Теперь пустота в душе причиняла боль. Эта пустота была там всегда, но только после появления Говарда Сесил в полной мере поняла, что такое одиночество. Он уедет, а эта боль останется с ней навсегда.

– Он не знал о Кэм, верно?

Вопрос застал ее врасплох. Он обо всем догадался. Как?

– Нет, – призналась она. – Я никогда не думала, что встречусь с ним еще раз. Он и его жена…

– Ах да, жена.

Она не заметила насмешки. Наверное, следовало с кем-то обсудить сложившуюся ситуацию. А Го подходил для этого лучше, чем кто-нибудь другой.

– Они не могут иметь детей, и поэтому Пьер…

– Не верю! – Он с силой ударил себя кулаком по ладони.

– Зачем ему лгать? У него нет причины…

– Нет причины! – крикнул он. – По-твоему, это правда? Ты принимаешь за чистую монету все, что он говорит! Достаточно одного его слова, чтобы ты все забыла и простила! Разве прошлое ничему тебя не научило? – гневно спросил Уэйн.

– Пьер ни в чем не виноват, – возразила Сесил. Она не могла осуждать человека за грехи его брата.

Говард со свистом втянул в себя воздух. Было ясно, что он вот-вот взорвется.

– По моему мнению, мужчина, – проскрежетал он, – взрослый, женатый мужчина, который соблазняет молоденькую девушку, почти школьницу, живущую в его доме, бесчестен. – Он наклонил голову и задумался. – Да, это самое мягкое, что можно о нем сказать. Я выразился бы по-другому, но не хочу оскорблять твой деликатный слух. Впрочем, когда речь заходит о нем, твои чувства перестают быть такими деликатными, правда? Этот ублюдок заставил тебя забыть обо всем. – Как ты объяснишь Кэм чудесное воскресение ее отца? Этот тип получает готовую семью, которая будет заботиться о нем на старости лет. А они не за горами, – злобно добавил Уэйн. – У тебя действительно слабость к старикам, верно? Ты можешь восхищаться этим человеком. Он отлично воспользовался представившейся ему возможностью.

Сесил, наконец, поняла, что Го принял Пьера за отца Кэм.

– Го! – решительно сказала она.

– Сесил, я никогда не считал тебя легковерной. – Похоже, умение слушать в число достоинств Уэйна не входило. Правда, ему было что сказать, поэтому любая попытка остановить его была обречена на провал. – О Боже, женщина, тебе уже не девятнадцать лет! Как этому малому удалось сбить тебя с толку? Ты с подозрением относилась ко мне. Объясняла мои самые невинные поступки коварными намерениями. – Уэйн стиснул челюсти и покачал головой. – Думаю, если бы он предложил тебе уехать с ним во Францию…

– Он уже сделал это. – Теперь Сесил знала, как ей поступить.

Пусть ее сердце будет разбито, но она воспользуется тем, что Го неправильно понял ситуацию. Это будет самый простой – нет, единственный – способ избавиться от Говарда Уэйна и избавить от него Кэм. Ее признание заставило Го застыть на месте. Было видно, что ему больно.

– Вижу, он времени даром не терял, – медленно произнес Говард, нарушая напряженное молчание, воцарившееся после ее слов. – И ты сказала… Нет, можешь не трудиться; и так ясно, что ты сказала! – Уэйн снял пиджак со спинки дивана и перекинул его через плечо. – Сесил, ты можешь считать, что годишься в содержанки. Но у тебя ничего не выйдет.

Внезапно она поняла, что не вынесет, если Говард уйдет, уверенный в том…

– Го, – настойчиво сказала она, – все не так, как кажется.

– Сесил, такие люди не меняются. Просто женщинам хочется думать, что они способны сделать с мужчиной чудо.

Эта фраза заставил, а ее закусить удила.

– Тебе лучше знать, – согласилась она. Неужели Говард не понял иронии, которая заключалась в его словах?

– Конечно, я соблазнял женщин, и они соблазняли меня, но на моем счету нет ни одной разрушенной жизни; я не использую людей. Сесил, он разобьет тебе сердце так же, как однажды уже сделал это, и кто прейдет собирать осколки? – Не ты; тебя там не будет.

– Ты один разбил мое сердце! – хотелось крикнуть ей.

– Зато я есть здесь. И сейчас.

Его глаза стали задумчивыми, и Сесил тут же почувствовала опасность. Взгляд, который бросил на нее Говард, можно было назвать оскорбительным. Впрочем, оскорбления никогда не оказывали такого влияния на ее тело. Когда Сесил прикрыла руками занывшую грудь, обтянутую тонким слоем шелка, он понимающе улыбнулся. О, как она ненавидела эту самоуверенную ухмылку!

– Я хочу, чтобы ушел и ты! – гневно ответила она.