Чтение онлайн

– - Думаешь, отсутствие тела защищает от чувств?

– - Я вообще как-то не думал об этом.

– - Ты вообще редко думаешь о себе. Значит и обо мне.

– - Скажи, почему меня так тянет к Неизвестному Чудовищу?

– - Тебя тянет просто к неизвестному.

– - А почему я сам об это не подумал?

– - Потому что у тебя есть тело и...

– - Что “и”?

– - Ты стал нетерпеливым. И... нет меня.

– - Ну и?

– - Теперь ты и-каешь? Что “и”? Ты же сам знаешь, что все так живут. Живи и ты.

Молчу. Молчу, и мне очень плохо. “Я” говорит тихо:

– - У смежников “Я” всегда вместе.

– - Откуда ты знаешь, -- вскидываюсь, -- это же запрещено, проникать в смежные миры.

– - Умозрительно, -- смеется “Я”, -- чисто умозрительно. Смежный миров бесконечное множество, следовательно в одном из них должно быть так.

– - Но смысл? Два “Я” в одном человеке! Постоянные противоречия, муки...

– - Не знаю в чем смысл. Иди туда, узнай.

– - Но я же не смогу вернуться...

– - Я тоже погибну...

Дальше мы говорим шепотом, говорим, сами не зная о чем. Может мы прощаемся? Или только встретились, только узнали друг друга и не можем наговориться?..

Я всегда просыпаюсь до звонка. А потом засыпаю снова, и во сне бодро одеваюсь и готовлю завтрак. В этот момент начинает надрываться будильник. Я вскакиваю, делаю множество дел, не успевая ни одного, и на работу прихожу в самый последний момент.

На летучке я бегло осматриваю одежду, напяленную второпях, а потом беру у зава задание и ускользаю в зоопарк.

Я очень люблю животных, но так уж получилось, что выучился на журналиста. Иногда хочется плюнуть, бросить все и устроиться в зоопарк простым служителем. Но каждый день надо есть, надо платить за квартиру, одеваться, а я уже привык к хорошему окладу, к чистой работе, к определенному отношению окружающих.

Я прохожу в зоопарк по корреспондентскому удостоверению, иду по аллее и выхожу к вольеру волков. Старый волк Черныш узнает меня и благосклонно ловит припасенный пончик. Я немного стою у клетки, говорю ему ласковые слова, а потом еду в школу, где подрабатываю руководителем кружка фотографов. Уже под вечер я захожу в милицию, беру у дежурного свежую информацию для отдела происшествий, в редакции отдаю их на машинку и идет к заву. Сергей Сергеевич приветственно машет головой, спрашивает:

– - Сдал?

– - На машинке, -- отвечаю я.

– - Вычитывай скорее и сдавай, -- говорит он, -- 30 строк на подверстку.

Потом я иду домой по вечернему городу, у одного из телефонов-автоматов останавливаюсь, хочу позвонить Наташе, но передумываю. Я совсем потерялся между Наташей и Машей, просто разрываюсь между чувством и долгом.

Завтра воскресенье. Завтра я заскочу на барахолке посмотреть что-нибудь из книг, встречу там, наверное, своего старшего брата: фанатика антикварного барахла, потом заеду к матери, она заставит меня кушать, я сперва буду отнекиваться, что сыт, потом сяду за компанию, войду во вкус и съем все.

Потом мы будем смотреть телевизор, разговаривать о болезнях, а потом я снова поеду в зоопарк или пойду в кино.

Недавно у меня украли мотоцикл, но он был застрахован и скоро я куплю новый. На мотоцикле при моей работе гораздо удобней.

Вечерами я долго копаюсь в самом себе. Раньше этого не было, раньше было как-то проще. Старею видно. А может мне не дается единство противоположностей, или как там этот закон—я вообще-то не силен в философии.

И еще, когда я засыпаю, на грани сна и яви мне часто мерещится какой-то странный мир, где я вроде жил раньше. Я засыпаю встревоженный и виду странные сны. Но утром забываю их.

Надо бы показаться врачу...

***

— Да, да, — говорит сестра, — надо показаться врачу. Давайте, я вам помогу.

Она откидывает одеяло, немного подтягивает мое полусонное тело вверх, на подушку, помогает снять пижамную куртку.

Врач измеряет давление, слушает, прижимая к коже неприятно холодный колпачок фонендоскопа, утешительно сообщает, что динамика инфаркта положительная и что мне по-прежнему надо двигаться как можно меньше.

— Кстати, — спрашивает врач, — у вас ваучер с собой?

— Нет, — отвечаю я, — а зачем он нужен?

— Ну, — смущается доктор, — я мог бы его от вашего имени вложить в что-нибудь, вы же у нас долго лежать будете...

***

Шла Красная Шапочка по лесу. К бабушке шла. Корзиночка у нее в руках, в корзиночке нехитрая еда, на голове, естественно, шапочка красного цвета, личико в старорусском стиле: глазастая девчонка, с русыми косами, щеки румяные.

Идет себе Красная Шапочка, корзинкой помахивает, жует травинку какую-то, по сторонам зыркает. И встречается ей дяденька в длиннополом кожаном пальто. Пальто было старое, потертое до рыжих пятен, лицо дядьки поражало своей бумажной бледностью, такой оскорбительной в жаркое солнечное лето, на вытянутом подбородке дядьки росла жидкая светлая бороденка, глаза напоминали мятую промокашку, а голос его оказался тенорообразным с блеющими обертонами.

– Здравствуй, Маша, - сказал дяденька, - я твой Ваучер.

Доверчивая Красная Шапочка подняла на незнакомца круглые наивные глаза и сказала кукольным голоском:

– Здравствуй дядя. Я не поняла, как тебя зовут. Только я не Маша. Я - Даша. Дарья.

– Здравствуй, Дарья, - проблеял дяденька.
– Очень приятно познакомиться. А зовут меня Ваучер. Вот собаки, когда воют, издают такой звук: “вау. вау-у”. А те, кто этот вой слушают, те ругаются: “Черт-те что!” - говорят. Если эти звуки составить вместе, то получится: “вау-черт”. Отбрасываем глухую согласную “Т”, буква “Ё”, как известно, пишется, как “Е”. Что получается?

– Черт-те что получается. Вы, дяденька, мухоморы сегодня не кушали?

– Нет, Даша, не кушал и кушать не собираюсь. А получается очень простое слово - ВАУЧЕР. Это - я. И я - твой!

– Очень приятно, что ты мой, товарищ Ваучёрт. Только ты мне не нужен.

Мне вполне бабушки хватает. За день так намотаешься завтраки ей носить.

А насчет мухоморов ты по-моему врешь.

– Я не вру, Даша. Я никогда не вру. Все, что я говорю, было, есть и будет. Я такой же непогрешимый, как метр или килограмм из палаты мер и весов. Я - эталон. Вот метр, например, эталон длины. А я являюсь эталоном советского человека после перестройки. Каждый человек в бывшем СССР имеет свой Ваучер. Ваучер и человек - близнецы братья. Кто более матери - истории ценен?...

– Я поняла, поняла! Ты не мухоморы поел, ты просто выпил вина Сухумского разлива. И теперь ты думаешь, что ты не человек, а его тень. Но ты зря думаешь, что ты такой постоянный, как метр или килограмм. Тень ведь может быть и длинной и маленькой - всякой.

– Да, Дарья, ты нашла правильное определение: я - тень. Но я такая тень, которая не зависит от источника света. Я - тень постоянная, так как завишу только от света идей моих создателей. А в их свете любой Ваучер является частицей госкомимущества. А насчет вина мне не совсем понятно, почему именно Сухумского разлива, а не Краснодарского, например?