Чтение онлайн

Он дождался, пока гостья Крякина удалится, позвал хозяина в огород подальше от соседских глаз. А огород был самым тщательнейшим образом огорожен двухметровым дощатым забором. Начал свои торги с Крякиным. Тот, видимо, не согласился, раз погиб. Может, цена его не устроила. Может, благороден был от природы и не хотел лжесвидетельствовать. Факт остается фактом – Крякина Василия Степановича убили! И убили перед самым приходом в дом Полины, потому что она наверняка бы слышала звуки спора или борьбы. Если все так, то получается, что Хаустов не мог не наткнуться на убийцу, когда тот убегал, совершив преступление. А он ни о чем таком даже не обмолвился, ни о каких подозрительных или знакомых лицах.

Что убийца скрылся через заднюю калитку, Полина тоже не сомневалась. Кто же попрется через центральный вход после драки? И одежда в беспорядке, и следы крови могут на ней остаться.

Кстати…

– Сергей! – позвала она его зловещим шепотом, когда они уже вышли за деревню и направлялись к машине.

– Что еще?

Он резко обернулся. И взгляд его Полине не понравился. Злым он был очень. Злым, сосредоточенным и испуганным.

– Сергей, мне кажется, что у вас на брюках кровь! – Полина ткнула пальцем в его правую брючину. – Вот здесь, сзади, ниже колена. И вот здесь, на кармане.

– Черт! – Он суетливо закрутился на месте, пытаясь рассмотреть штанину сзади ниже колена, потом уставился на свой карман, сделался пепельно-серым и со странным нервным смешком произнес: – Теперь ты точно меня в убийцы запишешь, так ведь?!

– Я не прокурор, – проговорила Полина осторожно и полезла в сумочку за мобильным.

Решение позвонить соседке тети Полины возникло из ниоткуда. Страх, что она теперь возможно один на один с самым настоящим убийцей, заставил ее сделать это.

– Тетя Маша, здравствуйте. – Полина с облегчением вздохнула, услыхав в трубке немного ворчливый тенорок старой женщины. – Я по какому поводу звоню…

И Полина вполголоса, чтобы не услыхал ее Хаустов, начала нести такую ахинею, что тетя Маша без конца принялась вздыхать и повторять: «ах, ты боже мой, бедная девочка». А под конец Полина скороговоркой попросила тетю Машу записать номер машины того, кто ее сейчас повезет домой. Так, на всякий случай.

– Кому вы звонили? – Хаустов настороженно замер возле машины.

– Соседке, – не соврала Полина, не уточнила просто, что соседка не ее, а покойной тетки.

– Зачем? – не унимался тот.

– Ну… Она просила позвонить, когда я доберусь до деревни. И просила обязательно позвонить, когда и с кем я поеду обратно.

От собственного виртуозного вранья у нее просто дух захватило. И будто сил прибавилось.

– И ты сказала ей, где и с кем сейчас находишься?! – прошипел Хаустов на такой высокой ноте, что сорвал голос и закашлял надсадно.

– Сказала, а что здесь такого? – прикинулась наивной Полина.

– Господи, Полина! Ну что за… – Хаустов взмахнул руками, выругавшись вполголоса и даже не извинившись. – И вы сказали ей обо мне?!

– Да, а что такого?

Она заморгала недоуменно, а про себя тут же подумала, что не всполошился бы Сергей так, кабы был без греха.

– Совершенная дурочка, – промямлил он с болезненным сочувствием и, сморщив лицо, спросил: – Ты блаженная, я не пойму, или дура, Полина?

– Думайте, как вам угодно! – вспыхнула она и, легонько его потеснив, двинулась мимо машины, потом, замешкавшись, все же проговорила с достоинством: – Ваша трусость, Сергей, не дает вам права опускаться до оскорблений. До оскорблений женщины. Всего доброго!

И она пошла, на подламывающихся ногах, с высоко поднятой головой и выпрямленной спиной, насколько это вообще было возможно при тех высоченных каблуках, на которые она с утра встала.

Сергей догнал ее уже через пару минут. Его рука осторожно коснулась ее локтя. И Хаустов примирительно забормотал:

– Извините меня, Полина. Извините. Я был неправ, груб и бессовестен. И что тыкал вам, простите. Вы вот демонстративно со мной на «вы», хотя и не первый день знакомы… Простите. Я, в самом деле, перепугался. Хотя, бояться мне особо нечего.

– Да? С чего это такая уверенность?

Она благосклонно позволила ему увлечь себя обратно к машине. Будто бы приняла его приглашение проехаться с ним, за извинение. Хотя, видит бог, если бы Хаустов уехал сейчас без нее, она больше двух метров пройти бы уже не смогла. В правую туфлю что-то набилось и больно резало пятку. По икрам кто-то хозяйски елозил: то ли трава, то ли мошкара. Узкий подол платья делал шажки неверными и мелкими. Интересно, сколько бы ей пришлось топать до автобусной остановки, не устыдись Хаустов своего хамства?

– А чего мне бояться? – выдержав благоразумную паузу, продолжил Сергей, уже когда втиснул ее на пассажирское сиденье рядом с собой, закрыл дверь и заблокировал ее к тому же. – Мне бояться нечего. У меня мотива убивать Крякина не было.

– Да ну! А у кого же он был? У меня, что ли?! – Полина развернулась и уставилась на Сергея с неподдельным интересом. – Вот уж для убийства у меня мотива не было и быть не могло. Крякин Василий Степанович был единственным человеком, кто еще мог доказать невиновность моего мужа!

– Это ваша версия, – сказал Хаустов с отвратительным смешком.

– А какая ваша?

– А моя версия такая… – Он так резко прибавил скорость, выехав на трассу с грунтовки, что ее буквально вдавило в сиденье. – Крякин Василий Степанович – последний гвоздь в крышку гроба вашего мужа, дорогая Поли!

– Что вы хотите этим сказать?!

– То, что Крякин – единственный, кто мог знать наверняка, что именно Антон убил Зою Хаустову.

– Нет!!

– Да, дорогая Поли, да! – заторопился Сергей, вдохновленный ее испугом. – Антона обвиняют, но улики-то все косвенные. А вот Крякин мог все видеть. И мог под присягой подтвердить, что именно Антон Панов убил Зою.

– Да, или он мог подтвердить, что кто-то еще в тот вечер был в фирме. Кто-то, кто после Антона был с вашей Зоей.

– По-вашему, это я?! – возмутился Хаустов.

– А по-вашему, это кто?! – Она тоже повысила голос. – Зачем тогда вы здесь?! Зачем?! У меня объективная причина, даже если вы и сочли ее извращенной, но она направлена на спасение моего мужа. Вы сюда кого приехали спасать, Сергей?! Кого?!

Он ей не ответил. Сгорбился за рулем и молчал всю дорогу до ее дома. Даже не попрощался с ней, хотя Полина, невзирая на ссору с ним, соблюла приличия. И как только она выбралась на улицу, тут же стартанул с места, подняв густой пыльный шлейф.