Чтение онлайн

— Ты что, так и будешь пялиться? — спросила она, устремив на меня пронзительный взгляд.

— Ты не можешь носить это и ожидать, что парень не посмотрит.

— Ты что, стыдишь меня, как шлюху?

— Нет, — сказал я. — Но ты не надевала это и не ожидала, что тебя заметят.

Мне не следовало ничего говорить.

«Будь ты проклят, если сделаешь это, и будь ты проклят, если не сделаешь», — как говорится.

— Мне позволено носить то, что я хочу.

— Так и есть. Точно так же, как ты знаешь, насколько ты красива и что это сделает с обычным парнем, — я поднял руки. — Просто говорю.

Она прищурила глаза:

— Ты свинья.

— Я парень со здоровой сексуальной жизнью. Если ты не хочешь, чтобы такой парень, как я, задавался вопросом, каково это — засунуть член между твоих бёдер, вообще не выходи из своего дома.

У неё отвисла челюсть, и я понял, что облажался, потому что она была клиенткой.

— Мне позволено высказывать свои мысли. Пока я не действую в соответствии с ними, я не переступаю черту, — произнёс я.

— Что ж, держи свои мысли при себе.

Я поднял руки в знак примирения:

— Послушай. Мне жаль. Мне не следовало ничего говорить. Я пришёл сюда, чтобы убедиться, что у тебя есть всё, что тебе нужно.

Она прикусила свою мягкую на вид нижнюю губу, словно в раздумье. Я подавил желание застонать.

«Она чертовски сексуальна, но она клиентка», — напомнил я себе ещё раз.

— Просто укажи мне правильное направление, и ты вернёшься к управлению самолётом, — сказала она. Её взгляд метнулся к открытой двери и в переднее окно.

Я усмехнулся.

— Всё хорошо. Я занимаюсь этим уже некоторое время, — я указал на шкафчик над тем, в который я бросил её сумку. — Напитки и закуски здесь. Извини, больше ничего, так как рейс был забронирован в последнюю минуту, — я взглянул на часы. — У нас осталось меньше трёх часов лётного времени, если всё пойдёт хорошо.

Она кивнула.

— А всё пройдёт хорошо?

Её обнажённость почти позволила мне очеловечить её, в отличие от избалованных богачей, с которыми я обычно общался.

— Если мы опередим бурю. — Страх отразился на её красивом лице, и я поднял руку. — Не волнуйся. У меня есть альтернативный план полёта, если погодные условия изменятся.

Мы постояли там ещё секунду, пока я, наконец, не повернулся и не вернулся в кабину, закрыв за собой дверь.

Возможно, она была потрясающей, но была либо богатой, либо о ней заботились.

«Ни тот, ни другой не в моём вкусе», — сказал я себе. Я уже совершал эту ошибку раньше; больше я бы не стал.

Я отогнал от себя видения того, как она наклоняется, и заставил себя не задумываться о том, каково было бы скользнуть моим членом глубоко внутрь неё.

Глава 3

Джоли

Высокомерный… придурок… эгоистичный человек. Вот это наглость. Я не могла поверить в то, что он сказал.

Хотя я должна была признать, что его честность была освежающей. Ладно, правда в том, что он был безумно сексуален, и у меня внутри всё сжалось при мысли о его больших руках на мне.

Боже… Почему я так подумала? Он был подонком. Сексуальный подонок, но всё равно подонок.

Он, вероятно, думал, что является Божьим даром для женщин. И с таким телом и лицом, как у него, он был близок к истине.

О чём я только думала? Я вытащила свою сумку из шкафа, в который он её бросил, и достала свой ноутбук. Возможно, написание поста в блоге об этом злоключении прояснило бы мои мысли о том, каково это — заниматься сексом обнажённой с мужчиной.

«Я не встречаюсь с пилотом. Я не сплю с пилотом», — повторяла я себе снова и снова.

Вместо этого я напечатала…

Как вести себя с высокомерным пилотом? Мои приключения с большим злым волком по дороге к дому бабушки.

Следующие полтора часа или около того я печатала то, что, как мне казалось, было юмористической статьёй, пока из динамика не раздался упомянутый пилот со своим чертовски сексуальным голосом:

— Пристегнись. Похоже, мы делаем крюк.

Мне не понравилось, как прозвучали его слова, и я, возможно, подошла бы к двери кабины пилотов, чтобы задать вопросы, если бы самолёт внезапно не накренился вправо, отправив мой компьютер почти на верную смерть, если бы я его не поймала.

Я поспешно пристегнулась, задаваясь вопросом, что не так, поскольку видения самолёта в крутом пике навстречу огненной катастрофе заполнили мою голову. Было бы так много вещей, о которых я пожалела бы, если бы не сделала перед смертью. Первым из многих было бы то, что я не рассказала отцу о своих чувствах на самом деле.

Пока я подбирала слова, которые нужно было сказать, самолёт выровнялся. И всё же я могла сказать, что мы снижаемся.

Так много вопросов крутилось у меня в голове. Я была благодарна, когда из динамика донёсся его голос.

— Шторм изменил погодные условия. Аэропорты Нью-Йорка временно закрыты для прибывающих рейсов из-за отсутствия света и возможных порывов ветра. Мы приземляемся в Мэриленде. Это настолько далеко на север, насколько я могу рискнуть отправиться.

Хотя я понимала, что в аэропортах такие решения принимаются нелегко, я сходила с ума от мысли, что могу не успеть к бабушке вовремя. Слёзы затуманили моё зрение.

Единственный человек в мире, который, как я знала, любил меня безоговорочно, была она. Да, моя мама любила меня, но у неё были свои ожидания относительно моей жизни и того, кем я должна быть. Моя бабушка, с другой стороны, любила меня такой, какой я была.

Мысль о том, что я, возможно, не успею попрощаться, что она может в этот самый момент уйти из этого мира, сломала меня так, как я и не подозревала.

Я боролась с подступающим отчаянием. Как только самолёт сядет, я немедленно позвоню в больницу. Что я и сделала. Как только шасси коснулись асфальта, я включила свой телефон и сделала звонок.

Когда мне ответили, я выдавила из себя только одно слово:

— Отец, — с таким отчаянием, что нужно было быть идиотом, чтобы не услышать невысказанный вопрос.

— Джо, — сказал он после слишком долгой паузы. Я прикрыла рот рукой, боясь того, что он собирался сказать дальше. — Она всё ещё с нами.

Я выдохнула, не подозревая, что задерживала дыхание.

— Ей лучше? — я спросила с такой надеждой, что, наверное, это прозвучало так, словно я умоляла.

— Так же.

Это были не те новости, которых я хотела, но лучше, чем услышать, что ей стало хуже.