Чтение онлайн

Освободив руку, я хватаю ее за бедра, притягиваю к себе так, что ее ноги упираются в пол, и переворачиваю ее.

Моя ладонь сталкивается с ее задницей, и на бледной коже появляется ярко-красный отпечаток.

— Тебе это нравится? Ты хочешь, чтобы папочка вот так отшлепал тебя?

Она кричит как шлюха, когда я делаю это снова и снова.

Мой член упирается в ее киску, ее соки стекают по ней с каждым шлепком по заднице.

Ее стоны становятся все более отчаянными, и в конце концов я не могу больше терпеть и погружаюсь в нее одним быстрым толчком бедер.

В горле раздается низкий рык, когда ее жар окружает меня, а мышцы пытаются втянуть меня глубже.

— Так. Блядь. Хорошо, Сирена. БЛЯДЬ.

Одной рукой обхватив ее бедро, я закручиваю другую в ее кудри и отрываю ее голову от стола, не давая ей выбора, кроме как смотреть на окно перед собой.

Ее пробирает сильная дрожь, ее страх перед тем, что и кто находится по ту сторону этой тонкой стены, становится ощутимым. Это питает что-то внутри меня, чего не должно быть.

Крепче сжав ее волосы в кулак, я оттаскиваю ее от столешницы.

— Представь, что кто-то заглянет в это окно, Сирена, — прорычал я ей на ухо. — Как ты думаешь, что произойдет, если они это сделают?

Она снова вздрагивает и поднимает руку, как будто собирается наконец избавиться от трусиков.

— Не-а, я так не думаю, — говорю я с укором, поймав ее прежде, чем она успела дотянуться до рта. — Все это, все, над чем ты работала, было бы напрасно, не так ли? Разрушено, потому что ты не смогла контролировать свою потребность быть моей грязной шлюхой. Не в силах противостоять соблазну моего члена и удовольствию, которое он тебе дарит.

Она кричит, ее тело вибрирует от ярости.

— И что потом? Ты останешься ни с чем. Ты вернешься к тому моменту своей жизни, когда у тебя буквально не было ничего и никого, кому бы ты была дорога. Твоя репутация оказалась бы в сточной канаве. Единственный учитель-студент, которого Найтс-Ридж пустил к себе, а ты все испортила в первую же неделю, приставая к ученику. Развратила одного из их самых престижных учеников.

Она снова кричит, бьется и борется со мной, но я сильнее ее, и у нее нет ни единого шанса сбежать от меня.

— Ты действительно слишком доверяешь мне сейчас, Сирена. — Я говорю ей, позволяя своим губам коснуться гладкой кожи под ее ухом. На этот раз в ее реакции меньше злости и больше отчаяния: она дрожит в моих объятиях, а ее кожа покрывается мурашками. — Это может быть нашим маленьким секретом. Или… я могу рассказать всем, кто будет слушать, как я трахал тебя в библиотеке. Тогда сплетни о том, кто преподал урок Джейми, блядь, Кармайклу, быстро сойдут на нет, да?

Она выкрикивает что-то, подозрительно похожее на «ты ебаная пизда», но этого недостаточно, чтобы остановить меня.

Отпустив ее запястье, я скольжу рукой вниз по ее животу, чтобы найти ее клитор.

Ее киска тут же сжимается вокруг меня, заставляя меня скрипеть зубами от необходимости сдерживаться. У меня есть все намерения, чтобы она кончила на мой член, прежде чем я позволю себе наполнить ее.

— Кончай для меня, Сирена. До сих пор ты игнорировала правила и закон. С таким же успехом можно кончить по полной программе.

Я щипаю ее за клитор и вхожу в нее еще раз, и она наконец падает, вскрикивая от нахлынувших чувств.

— Блядь. Такая чертовски хорошая девочка, Сирена, — прохрипел я, прежде чем мои яйца напряглись, и мой член глубоко вошел в нее, наполняя ее своей спермой и гарантируя, что она не сможет забыть об этой маленькой встрече в течение нескольких часов.

С моих губ срывается дикий рык, и я толкаю ее вперед, снова прижимая к столу.

— Знаешь, ты ведь не намного лучше своей матери-шлюхи, правда, Сирена? Один намек на бездумное удовольствие — и ты раздвигаешь ноги и забываешь об окружающем мире.

— Ты притворяешься, что ты такая благородная и хочешь творить добро. Но в глубине души ты ничем не отличаешься от любого из нас. Может, твое оружие и не ножи и пистолеты, но то, что ты прячешь у себя между ног, не менее опасно, и не только для тех, кому ты позволяешь к этому прикасаться.

Наконец она поднимается и вытаскивает свои трусики.

— Я ненавижу тебя, Нико, мать твою, — прошипела она. — Отвали от меня.

Она брыкается и извивается, а я несколько мгновений не шевелюсь, но в конце концов, сжалившись над ней, отхожу, заправляя себя обратно в брюки и разглаживая рубашку и галстук, как будто ничего не произошло.

Она поворачивается и смотрит на меня, но это мало на что влияет. Все, что я вижу, — это моя соблазнительная сирена в ее естественном состоянии. Свежеоттраханная и отчаянно жаждущая второго раунда.

Что ж, на этот раз она будет разочарована.

— Наслаждайтесь остатком дня, мисс Эндрюс. И помните, что доверие — очень непостоянная вещь.

С этим предупреждением, повисшим в воздухе, я открываю дверь и ухожу от нее.

21

БРИАННА

Как только за ним закрывается дверь, я отшатываюсь назад, ударяясь о стену. Ноги подкашиваются, несмотря на мои отчаянные попытки удержаться на ногах, и прежде чем я понимаю, что происходит, я оказываюсь на заднице, обхватив ноги руками, а по щекам текут молчаливые слезы.

Это не мой звездный час.

О чем, черт возьми, я думала, позволяя ему прикасаться ко мне? Позволяя ему издеваться надо мной, стыдить меня, унижать, как он только что сделал.

И все потому, что он вдруг решил, что не может мне доверять. Откуда, черт возьми, это у него?

С момента нашего знакомства я не сделала ничего, что заставило бы его считать меня недостойной доверия. Я была причастна более чем к нескольким их более чем незаконным секретам, и я никогда никому не проронила ни слова о них. Черт возьми, есть такие, которые даже не сходили с моих уст в их внутреннем кругу.

Понятия не имею, сколько времени я просидел на вечеринке жалости к себе, полной сожалений и бесконечного списка своих ошибок, но в конце концов стук с той стороны двери заставил меня вскочить на ноги.

Я вытираю щеки тыльной стороной ладоней, а затем принимаюсь прикрывать себя.

Как только я смахнула трусики с пола, я вспомнила, что бессмысленно даже пытаться надеть их обратно. Они испорчены.

Я запихиваю их в сумочку, затем натягиваю лифчик и платье.

Гнев захлестывает меня, когда я просовываю руки в отверстия и застегиваю молнию.