Чтение онлайн

К концу марта нас в бараке осталось не больше половины. И тогда я рассчитал, что к маю, если ничего не произойдет, точно никого не останется.

Где-то через пару дней пригнали новую партию заключенных. Человек шесть-восемь. Уже не помню, какие у них были истории, но мы получили много полезной информации. Это, наверное, и подвигнуло Валеру к решительным действиям. Он придумал план, в котором у каждого из нас была своя роль, но плану его не суждено было осуществиться.

За день до назначенного побега неожиданно меня позвал тот же старый надзиратель Дила. Впустив в комнату свиданий, он вопреки уставу, тактично вышел в коридор. Передо мной стояла Таисия Андреевна. Она заговорила первой:

— Присядем. — В углу стоял деревянный стол с двумя широкими скамейками. — Не волнуйся, — продолжала она, — с Настей все в порядке. Она теперь учится в городе. Отправили ее туда, потому что жить в горах стало опасно.

Я только кивал головой. Она говорила и говорила, словно торопясь выплеснуть все свои страхи от ненадежной, неустроенной жизни, поделиться своей усталостью от безысходности, от неспособности обеспечить человеческую жизнь ни себе самой, ни своей дочери…

Уже в конце нашего свидания Таисия обняла меня и сунула какой-то конверт, шепнув:

— Смотри, чтобы этого никто не увидел, иначе нам обоим конец.

В конверте была схема — подробный план тюрьмы с обозначенными ограждениями, коммуникациями, расположением всех постов, временем смены охраны, а главное с указанием наилучшего места для побега.

Улучив момент, я передал схему Седову, пояснив, что получил это во время свидания. Он меня отечески потрепал меня по плечу и похвалил:

— Молодец. И подруга у тебя молодец! Это нам здорово поможет.

А Фирсов добавил:

— Я бы ее к ордену представил: этих деталей нам как раз и не хватало.

В принципе мы и так уже многое знали, только с местом побега у нас не было определенности, и тут, будто по заказу, — схема. Самый подходящий участок обнаружили быстро. Стенка там была немного порушена, и пустой барак, бывший склад, прикрывал от ближайшей вышки, а главное, что в этом месте проволока была обесточена. Все, что требовалось — миновать запретку. Но в нее, разумеется, еще тоже нужно было попасть…

В тот день в тюрьму привезли деньги — зарплату охранникам. За двое суток до этого я чуть с ума не сошел, ожидая, когда Седов назначит день побега. Накануне забрали еще четверых, совсем безобидных ребят из военнопленных — двух рядовых и двух сержантиков. Эти запомнились особенно хорошо — пацаны совсем, хотя уже повоевали. Все хорохорились, надеялись, что наши их вызволят. А тут вдруг без всяких предупреждений куда-то увели — и тишина… Оставшиеся зэки шептались, что и этих в расход пустили, что будто бы для них мы траншею за тюрьмой рыли, что не сегодня — завтра до остальных очередь дойдет. Жуть тогда меня взяла. А испуганным в побег идти никак нельзя. Там нужна холодная голова и трезвый рассудок, это я теперь хорошо понимаю.

Гудеж охранники начали уже часов в восемь вечера. Были майские праздники. Народ по старинке отмечал, был бы повод. Хотя повод всегда можно найти. Деньги дали — вот и повод.

Мы, естественно, все были на нервах. Я ощущал себя словно капсюль: тронешь — взорвусь. Нет, страха не было — какое-то другое чувство. Но точно не страх. Теперь мне кажется, что это была та странная отрешенность, готовность к любому исходу, которые предшествуют поступку, который люди потом называют подвигом. Но тогда я так, конечно, не думал.

Мысли были другие. Почему-то мне было жалко Дилу. Вот, думаю, если мы уйдем и все получится, охране не поздоровится. Попадет и Диле, хотя в ту ночь была не его смена. Хороший он человек, не вредный.

К часу ночи пьянка достигла апогея, и перепившаяся охрана начала постреливать в воздух. Мы уже к этому привыкли, поэтому народ спал спокойно: сон — цело святое. А если во сне убивают, так это даже и не страшно. Сам не заметишь, как очутишься на том свете. К трем часам шум затих, и зона погрузилась в тяжелый, болезненный сон. Мы не спали. Я все время смотрел на Фирсова. Ждал, когда он подаст знак. Но как мы ни скрывали своих планов, утаить их не удалось.

— Фирс, — услышал я шепот слева. — Ну, чего лежишь? Пора. Я с вами. Только не отнекивайся. Я тебя давно просчитал.

Я узнал голос. Это был Толик. Нормальный уголовник, себе на уме, как, впрочем, и все остальные.

— Буди своих и пошли, — кивнул он в сторону крайних окон.

«Откуда он все узнал? — подумал я. — Неужели, где-то ляпнули…» Но зона есть зона. Здесь все про всех знают.

Короче, мы пошли. Толян этот тертый калач был. Он уже и сам все рассчитал, и дырку в запретке нашел, и даже додумался, как на окне решетку отогнуть. Оставалось только добраться до складского сарая.

По ходу у нас на пути встала вышка с мощным прожектором. Если засветит — считай, крышка. Но произошло чудо.

— Смотри, — шепнул Фирсов, — прожектор отключен. Кто-то постарался, — и посмотрел на Толяна.

— Может, у них опять проблемы с электричеством? — предположил Седов.

— Кто его знает, — бросил Фирсов, — во всей зоне горит всего пара-тройка ламп…

Пригибаясь, мы бесшумно пробежали мимо вышки и спрятались за сараем.

— Охрана то ли спит, то ли на вышке вообще никого нет, — сказал Седов, выглядывая из-за угла.

— Не хрена здесь торчать, валим по-быстрому, — забеспокоился Толян. — И вообще о вертухаях не думайте. Мысль — она как радиоволна. Ты напрягся, а этот змей на вышке тоже насторожился. Точно говорю, к бабке не ходи. Я проверял…

Я ему не очень поверил, а потом об этом пожалел. Как будто обидел его напоследок. Тем более что в гибели Толяна, как бы ни успокаивали меня Фирсов и Седов, я виню только себя…

Седов с Фирсовым пошли первыми. Валентин проволоку резал, Валера ему помогал. Колючки много. Вся ржавая, чуть дернешь неосторожно — звенят железки, привязанные через каждый метр, как консервные банки в войну. Ребята вырезали проход, закрепили, и Толян меня за ними подтолкнул. Лучше бы не толкал. Я заторопился и ногой проволоку зацепил. Пару раз звякнуло, и затихло. Я подумал, что пронесло, и благополучно спрыгнул вниз.

Толя шел за мной. Почти уже стену перемахнул. И вдруг очередь. Я-то уже внизу был, на земле, но показалось, что по мне. А потом, как пошли стрелять! Седов видел, что Толян повис на проволоке. Я не оглядывался. Сирена завыла, да так громко, что казалось, горы зашевелились. Мы бежали вверх по склону, и я думал только об одном: как бы своих не потерять.

Миновав тягун, чуть передохнули и снова бросились вперед. Минут через двадцать до нас донеслись звуки погони. Лаяли собаки. Эхо разносило их лай по округе, и казалось, что нас окружают со всех сторон.

Вначале была задумка бежать на север, прямиком к нашей границе. Так вернее. Правда, в Тбилиси стояла часть, но ребята посчитали, что этот маршрут длиннее и опасней. Однако, уходя от погони, мы далеко уклонились к югу. В этом направлении было легче пробираться, и здесь было меньше вероятности нарваться на засаду. Чтобы сбить со следа собак, пришлось какое-то время бежать по ручью. Удивительно, как мы в темноте не переломали ноги.

К рассвету у нас за плечами было уже несколько километров. Вот только куда мы шли? Впрочем, эта мысль не особенно тревожила меня: теперь не зима, и со мной опытные офицеры, хоть и донельзя изнуренные. Для них такие условия не в первой, впрочем, как и для меня. Но втроем — втройне веселей. Только бы уйти от погони! Расслабляться нам Валера не давал, он все время торопил, лишь когда поднялось солнце, устроил пятиминутный привал и снова погнал дальше, только теперь мы уже не бежали, а шли с максимально возможной скоростью.