Чтение онлайн

И неважно вовсе, что Че на живот натягивают люди, чьи жизненные принципы образуют стойкий перпендикуляр с проповедями команданте, а оппозиция в ДК пользуется популярностью у тех, кто активно сотрудничает (работает, делает карьеру), мечтает о (зависит от) и (или) всем хорошим обязан «амфоре», «коррупции», «тандему», «полтавченко».Быков, Ефремов и Васильев, несомненно, талантливые ребята. Но запах денег перебивает вкус сатиры.

Айболит

Подвозил на днях свою знакомую с маленьким ребенком. Чтобы мальчику было интереснее, поставили аудиокнигу – слушали историю про доктора Айболита, который, как мы все помним, был настолько добрым, что помчался в Африку, несмотря на московскую прописку, отсутствие личного транспорта и туманные перспективы.

Чуковский оказался поэтом честным и не стал обманывать детей сказками о добром докторе – специалисте по человеческим болезням. И когда мы с разными знакомыми спорим о принципах новейшей врачебной этики, и они мне приводят в качестве примера хрестоматийного Айболита, я всегда указываю на плохое знание матчасти – Айболит был ветеринаром и любить людей был не обязан. Что и сохранило его образ незамутненным до настоящего времени.

В отношении остальных врачей мы мучаемся. Мифическое восприятие мира требует возводить представителей этой специальности в ранг «единственно честных», «непродажных», «настоящих профессионалов», стойко стоящих на передовой борьбы за наше здоровье, где бедный и богатый одинаково равны в своем праве на жизнь. Реальность другая.

Ругать врача в коридоре больницы и требовать для него же повышения заработной платы во время публичных выступлений – обычная практика. Недавно сестра рассказывала, что в одном маленьком городе, где живет ее подруга, женщины устроили молчаливый протест против сотрудниц единственной в городе женской консультации. На каждую вторую проблему, возникающую во время беременности, врачи советовали сделать аборт: зачем, мол, мучаешься, давай вытащим все, вы еще одного сделаете, делов-то? Дамы после таких «советов» выходили в шоковом состоянии – ибо эти мудрые предложения делались и тем, у кого получилось сделать ребенка после нескольких попыток ЭКО. В городе поползли слухи, что врачи заключили сделку с одной косметической фирмой, куда и сдают то, что наскребают во время аборта.

Я никогда не поверю, что повышение зарплаты решит вопрос врачебной нечистоплотности. Медсестры с одинаковой ненавистью выносят горшки за лежачими больными вне зависимости, платим мы им «на карман» 500 рублей за день или нет. Врачи с одинаковым равнодушием строчат диагнозы непонятным почерком, редко затрудняя себя осмотром и тем более общением с пациентом.

Мы заложники людей, живущих по принципу «вас много, а я одна». И наше желание одновременно быть хорошим (жалеть «бедных врачей» прилюдно) и здоровым (давать денег в частном порядке, понимая что «бедный врач» за просто так любить тебя не собирается) служит отличным удобрением для процветания врачебного и околоврачебного быдла.Мне кажется, что нам стоит пересмотреть принципы презумпции невиновности в отношении этой древнейшей профессии. И перестать бояться быть честными. Тогда, глядишь, волна народного гнева и решение суда сметут зарвавшихся сотрудниц женской консультации. И в том городе будут рождаться дети. Благодаря усилиям врачей, а не вопреки.

О политической физкультуре

В начале июня иранским футболисткам засчитали техническое поражение за рекламу религиозных атрибутов во время спортивных состязаний – девушки вышли на поле в хиджабах.

В конце прошлой недели известная журналистка одного из питерских интернет-изданий отказалась встать во время исполнения гимна Российской Федерации во время конференции регионального отделения партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ». В ответ на просьбу «мутного единоросса» журналистка ответила, что никому ничего не обязана, в том числе слушать гимн стоя.

Я был свидетелем этой истории и видел, как «мутный единоросс» впал в идеологический ступор. И мне было искренне жаль коллегу – оказаться в техническом поражении, то есть попасться на язык известной Саше Г. уже неприятно, идейный журналист сегодня редкость (и в силу своей исключительности бьет он наотмашь и без оглядки на реальные факты), а попросить Александру встать, когда она принципиально хочет сидеть, и сесть, когда она принципиально хочет стоять, – это быть растерзанным в клочья в сотнях перепостов в ЖЖ.

Ведь ты посмел замахнуться на «святое» – на удачно подобранный женский протест, когда вызывать полицию стыдно и глупо, спорить бесполезно и за слова призвать ответить нет никакой возможности – не открытое же письмо печатать, в самом деле.

Поэтому Саша не встает и не садится. И точно следует заветам великого Маклуэна – из канала передачи сообщения сама становится сообщением, событием, героем собственного репортажа. Наверное, в оппозиции все средства хороши. И продуманная принципиальность идет в зачет борьбы с кровавым режимом :-). Только вот восприятие протеста, его ценность раз от раза (от сидения к стоянию) тускнеет. Мы привыкаем к крикам «волки-волки!», и «стратегия 31» собирает все меньше зрителей.

Принцип мозаичного восприятия мира, когда за секунду картинка меняется несколько раз, требует постоянного усиления сигнала. Вот Прохоров фишку понял, и поэтому дойти до кульминации ему не пришлось – кто знает, какие тезисы и форматы борьбы могли бы стать реальностью, если бы экс-лидер «Правого дела» приступил бы к выборам со знанием дела.Когда же средств для разогрева оппозиции нет, остается политическая физкультура. Тоже неплохая вещь, удобно для поддержания себя в форме и борьбы с гиподинамией – но крайне бесперспективная: а вдруг ради протеста придется лечь там, где просят идти? Или прыгнуть где надо бежать? И потом, не дай бог, как в анекдоте: «Приличные девушки на свист не оборачиваются…»

Порочная практика

Обычно я не обращаю внимания на «статус», который устанавливают друзья друзей в социальных сетях. Но здесь люди не констатировали свое хорошее настроение и не делились тонким замечанием. Женщина кричала о помощи – директор одного из московских детских домов не давала добро на усыновление трехлетнего мальчишки, к которому приемные родители успели прикипеть всей душой.

Мы списались. Оснований для отказа нет, все документы в норме. И даже не вымогательство денег и не типичное женское «не хочу, потому что не хочу». Просто директор детского дома стоит перед вопросом, слезинка чьего ребенка должна стать залогом семейного счастья?

Детские дома получают деньги по количеству находящихся в них детских душ. Чем больше детей остались без родителей, тем жирнее в их тарелках щи. Отдавать детей в приемные семьи – значит лишить детский дом финансирования, а воспитателей – работы. Иными словами, успешное усыновление – прямой путь на биржу для безработных. И редкий директор готов забывать о своих в погоне за благополучием чужих.

Когда я дошел до этого места в нашей переписке, я был готов охарактеризовать подобных руководителей понятными непечатными терминами. Однако моя собеседница показала статистику возврата – детей сдают обратно в детские дома, как джинсы, не подошедшие по размеру. Пропорция «усыновили: вернули» выглядит примерно так же, как «поженились: развелись». Вторых почти всегда больше. И вся бумажная волокита, на которую жалуются будущие приемные родители, – это попытка извлечь судьбу детей из зоны «импульсной покупки», где, как правило, около кассы располагаются шоколадки, жевательные резинки, одноразовые бритвы в расчете на наше неожиданное внимание и интерес к упаковке.

Система финансирования детских домов порочна. Система возврата детей порочна. Порочна система «продвижения» детей потенциальным усыновителям через специальные «ознакомительные» сайты, сильно смахивающие на продажу элитных щенков. Порочно производство третьих детей, поставленное «на поток» в неблагополучных семьях. Опыт Чеченской Республики, где нет детских домов, потому что детей забирают родственники, но при этом родные зачастую не могут разобраться, где мои, а где соседские; мода на йоркширских терьеров и комнатных собачек в качестве удобной альтернативы ребенку – порочны.