Чтение онлайн

Возвращаясь в спальню, я прокрутил в голове этот разговор. Кажется, я отвечал не очень связно. Может быть, я нервничаю сильнее, чем мне это казалось?

Неважно. Менее чем через час я уйду отсюда и буду преспокойно ехать в нью-йоркском поезде.

От волнения я закурил сразу две сигареты, и злобно раздавив один окурок ногой, вернулся к делу. Потом, покончив с комодом и туалетным столиком, собирался было уже приняться за шкафы, как вдруг снова зазвонил телефон.

Раньше я даже не представлял себе, какими пронзительными и резкими, какими режущими слух бывают телефонные звонки. И какими длинными И как ничтожно малы промежутки между ними! Господи, этот проклятый телефон успел прозвенеть трижды, прежде чем мне удалось сдвинуться с места, пока я бежал через спальню в гостниную.

Я снял трубку, и незнакомый мужской голос бодро прокричал мне в ухо:

– Привет, Энди!

– Энди?

Ему показалось мало и он повторил:

– Привет, Энди!

Все шло не так. Все шло не так, как надо. Я спросил:

– Кого нужно?

Он, конечно, ответил:

– Энди.

– Вы ошиблись номером, - сказал я и повесил трубку.

И тут позвонили в дверь.

Я подпрыгнул на месте, обрушив телефон вместе с подставкой на пол. Пока я возился с ненавистным аппаратом, пытаясь установить его на место, в дверь позвонили еще раз.

Я бросился к двери и, позабыв всякую осторожность, одним быстрым движением распахнул ее настежь.

Человек, представившийся моему взору, имел благородные седины, не менее благородную осанку и очень самоуверенное выражение лица. Он был облачен в строгую пиджачную пару, а в руках сжимал черный портфель. Улыбнувшись мне, он спросил:

– Мистер Уит уже побывал у вас?

– Кто?!

– Мистер Уит, - сказал он.
– Он заходил к вам?

– Никогда не слыхал о таком, - сказал я.
– Вы ошиблись номером.

– Ну что ж, - сказал сей достойный джентельмен, - в таком случае мне придется поговорить с вами самому.
– И прежде чем я успел понять, что происходит, он проскользнул мимо меня и в следующую секунду уже стоял в гостиной, озираясь по сторонам и изображая всем своим видом неподдельное восхищение.
– Прелестно! На редкость прелестная гостиная!

– Эй, послушайте...
– начал было я.

– Сэмпсон, - произнес он.
– "Универсальнейшая Энциклопедия". А где же сама маленькая хозяйка?

– Она больна, - ответил я.
– Я как раз готовлю для нее бульон. Куриный э-э-э... бульон! Может быть, как-нибудь в другой раз...

– Понимаю, - сказал почтенный джентельмен. Он нахмурился, словно обдумывая что-то, а затем улыбнулся и произнес: - Что ж, сэр, вы можете идти заниматься своим бульоном. Это даст мне возможность подготовить все материалы для презентации.

И не успел я и глазом моргнуть, как он уже расположился на диване. Я открыл было рот, но он оказался проворнее меня и уже открыл свой портфель, залез в него руками по самые плечи и извлек две охапки бумаги. За ними последовали стопки и стопки бумаги стандартного машинописного формата кричаще-яркого - красного, зеленого и голубого - цвета, украшенные фотографиями уходящих в бесконечную даль книжных рядов. СПАСАЙТЕСЬ! вопила одна стопка проспектов крупным черным шрифтом. БЕРЕГИТЕСЬ! визжала другая красным. ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА!
– кричала третья, совсем уже радужная.

Почтенный мистер Сэмпсон наклонился и, пыхтя и отдуваясь, принялся раскладывать проспекты ровными рядами на ковре прямо перед своими узконосыми, начищенными до блеска туфлями.

– Это - наша новая программа, - объяснил он мне с улыбкой и согнулся откровенно пополам, пытаясь разместить наибольшее количество бумаг на полу.

Я стоял, как вкопанный, и бесцеремонно таращил на него глаза. Не более, чем в пяти футах от дивана, на котором он сидел, в кухне, на холодном полу, лежала моя покойная жена Дженис. В спальне царил полный хаос. Менее часа осталось до того момента, когда мне придется сматываться отсюда и бежать на отходящий в город поезд. Еще нужно будет выбросить пистолет в ближайший мусорный ящик, откуда его наверняка вскоре вытащит какой-нибудь предприимчивый бродяга, так что к тому времени, когда он наконец попадет в руки полиции (если это вообще случится), на нем будет висеть гораздо больше преступлений, чем патронов в обойме. А потом я полечу в Чикаго и увижу Карен. Очаровательную Карен. Милую, любимую Карен.

А этот окаянный болван пытается всучить мне свою идиотскую энциклопедию!

Я открыл рот и очень спокойно произнес:

– Убирайтесь.

Все еще улыбаясь, он посмотрел на меня.

– Простите?

– Убирайтесь, - повторил я.

Улыбка на его губах погасла.

– Но, э-э-э... вы же еще не видели...

– Проваливайте!
– сказал я на этот раз гораздо громче. Я махнул рукой по направлению к двери, попутно сокрушив настольную лампу.
– Проваливайте! Вот так - катитесь отсюда!

Ничтожное создание принялось лепетать что-то вроде "послушайте, ну как же так... ведь я..."

– ПОШЕЛ ВОН!!!

Я набросился на его бумаги, я мял их так и эдак, безжалостно комкал, пытаясь взять их все разом. Когда же мне это более или менее удалось, я бросился к входной двери. Поворачивая локтем дверную ручку, я выронил половину макулатуры на пол, оставшаяся же часть была благополучно развеяна по ветру, который еще долго крутил отдельные листки над лужайкой. Выпихнув ногою оставшиеся проспекты за дверь, я обернулся и свирепым взглядом проводил стремительный бросок, онемевшего от страха, мистера Сэмпсона, который вылетел вслед за своими бумагами, не успев даже изобразить на лице благородное негодование.

Хлопнув ему вдогонку дверью и глубоко вздохнув, изо всех сил пытаясь успокоиться, я закурил сигарету. Потом еще одну. Выругавшись с досады, размазал первую сигарету по дну пепельницы и закурил третью.

– Ага!
– завопил я и одним ударом расплющил оставшиеся две сигареты, а затем наподобие урагана ворвался в спальню, где и принялся с истинным наслаждением уничтожать платяной шкаф. Как только мне удалось превратить его в груду руин, набросился на кровать. Я разорвал в клочья все имевшееся на ней постельное белье, сбросил на пол матрас, а затем встал посреди комнаты и с удовлетворением принялся любоваться плодами трудов своих.

И тут в дверь позвонили.

– Если это снова мистер Сэмпсон, - пробормотал я себе под нос, - то помоги ему Бог!!!

Еще одна трель. Пожалуй, наш дверной звонок был чересчур громким. Странно, как я раньше этого не замечал.

Пока я шел к двери, он прозвенел еще раз, и я едва удержался от того, чтобы громогласно посоветовать тому, кто стоял снаружи, заткнуться и убираться восвояси. Однако, когда я взялся за дверную ручку, я уже полностью владел собой и даже помнил о том, что мне ни в коем случае нельзя открывать дверь больше, чем на дюйм.

Крошечная девушка в зеленой униформе уставилась на меня снизу вверх невинными глазами; в руках она держала коробку печенья.

В тот момент я окончательно убедился в том, что жизнь - штука сложная и жестокая.

– Мы уже все купили, дитя мое, - сказал я и мягко притворил дверь.

И тут затрезвонил телефон.

Я прислонился к дверному косяку и дал полную волю своим чувствам. Это было чудесно, но в то же время я понимал, что пользы в этом было мало. Проклятый телефон будет издавать свои визги бесконечно. Он будет звонить и звонить до тех пор, пока я не сдамся и не сниму трубку. Если ответить сразу, сказал я себе, эта штука замолчит.