Чтение онлайн

– Не-а.

– А деньги где?

Есенин протянул купюры и мелочь.

– Так, тут не хватает. Было две купюры, теперь больше и откуда-то монеты. Вань?

– Я пива купил. – пожал плечами рыжий. – Вот и задержался.

– Ваня, мне кажется, в тебе проблема.

– Ничего нового… – промурлыкал под нос Есенин.

– Я с тобой побуду на следующем собеседовании.

У Хеттского опять не было сил спорить. Он лишь молча шел по тоскливой Москве, глядя в лужи, поднимая глаза к небу. Где же солнце? Почему его нет? Неужели, начинается ненавистная зима? Под ногами не хрустели, а шикали мокрые листья, испачканные грязью. Булгаков не смотрел в сторону друга, его мысли были дома, в тепле. Перспектива прогулки никогда не радовала, а здесь в такую погоду шляться по всему городу.

Парни спустились в подвал очередного бара, где их ждал менеджер, которому Саша вылил столько рассказов о достоинствах своего товарища. Осечки быть не должно – Булгаков все свои слова пятнадцать раз обдумывал и в жизни, а тут уже и все пятьдесят.

– Здравствуйте. – улыбнулся Есенин, садясь в кресло.

– Здравствуйте, Иван. Можно ваше резюме, будьте добры.

– Конечно. – кивнул парень, протягивая документ.

Менеджер напряг брови, поднял их, попытался скрыть смешок и быстро передал бумагу Есенину после длительного серьезного прочтения, словно он не парня на роль бармена брал, а заключал договор с дьяволом.

– Вы можете быть свободны, извините, но Ваша кандидатура нам не подходит.

Ваня посмотрел на ошеломленного Сашу, тот вытащил его из подвала и потряс за плечи.

– Давай сюда резюме. Что его там смутило? – не дожидаясь ответа, юноша вырвал из рук документ и начал стремительно бегать глазами по тексту, пока не затрясся от смеха.

Есенин смотрел на него вопросительно, долго и серьезно, пытаясь прочесть в глазах отражение того, из-за чего парень так громко хохотал. Булгаков кое-как добрался до барного стула, продолжая смеяться, залез на него, ударил друга по плечу и щелкнул бармену на пункт в меню, ведь прямо ничего сказать не мог, мешал хохот.

– Да что не так, Саша, объясни!

– Подожди… – произнес парень, пытаясь успокоиться, в конце концов, у него это получилось, и он шумно выдохнул. – Смотри. В резюме нужно писать про университет, личностные качества вроде ответственности, а не то, что ты знаешь больше пятидесяти анекдотов про Штирлица, два года жил в степи и выжил после укуса гадюки, Ваня. – последнее слово он протянул, ведь оно перешло в громкий смех. – Ты самый лучший. Давай перепишем и попробуем снова? Одно место осталось. С твоими данными тебя точно возьмут!

– Знаешь, Булгаков.– улыбнулся Есенин, оглядывая глазами огромный клуб, наполненный огнями, железными трубами и незнакомой музыкой. – Я чего-то не хочу больше работать.

Жизнь менялась, а значит, должно было что-то исчезнуть и появиться. Ведь так всегда: гаснет звезда – загорается новая, тухнет растение – восстает из земли прекрасный цветок, строятся города на месте разрушенных лесов, горы разрушаются, все умирает и возрождается из пепла, словно горячий феникс.

Но если разрушения в квартире 12 в доме 27/13 на улице Малой Грузинской проходили тихо, за одной закрытой дверью… Впрочем, к этому мы еще вернемся. То новизна появлялась ярко и громко, будь то слова Коровьева об устройстве на работе или же начало у Чехова серьезных отношений.

Женя влюбился как никогда. За эти две недели глаза приобрели в себе маленькие огоньки, на лице постоянно стоял румянец, и вот он уже не завтракает со всей компанией, а спешит с утра пораньше к этой прекрасной Вике. Настоящий влюбленный хулиган из школы – перестал драться с Ваней от скуки, ведь кровь, по его мнению, отпугивала девушек, стал воровать у Адама духи, долго прикладывал волосы и даже перестал надевать любимую футболку с голым солистом рок группы. Скакал с утра по московским лужам, срывая с клумб цветы, и он не слышал ничего, глаза были устремлены далеко в окно возлюбленной, куда словно садилось солнце вечерами. В волосах путались капли дождя, улыбка и крепкие объятия сменили весь мир, даже друзья перестали быть на таком месте, как эта красавица, укравшая сердце Чехова. Но и те понимали – если их друг искренне влюбился, нельзя ему что-то запрещать. Больше всего радовался за товарища Ванька Есенин. Не обошлось без колких шуток, мол, наконец-то ты кому-то понравился.Но счастья Хеттского было не передать словами. Сам парень только недавно поставил точку в отношениях с девушкой и очень умело скрывал тоску.Учиться с нуля не приходилось – двадцать лет практики. Рассказывать некому, никто и не спросит. Есенин пару раз начинал расхваливать Чехову все прелести любви, но оказывался прерван словами «да что ты вообще понимаешь?». А Ваня многое понимал. И многое чувствовал. Просто молчал.

Этим утром Чехов предупредил всех, что квартира больше не должна представлять из себя логово первобытных жителей и Коровьева, ведь Вика очень сильно захотела познакомиться с друзьями парня. Честно, сами товарищи сами очень хотели узнать поближе эту девушку, ведь Женя так ее расхваливал, поэтому даже Есенину пришлось убираться. Вся квартира наполнялась прозрачными глазками мыла, пахло хлоркой, а в мусорку летел всякий хлам. Так Саша случайно нашел и выкинул мертвую лягушку, успев завизжать и, как ему показалось, словить пятнадцать инфарктов. После разгорелся новый вопль, Базаров понял, что не может найти мертвую лягушку для учебы, поэтому Булгакову пришлось рыться в пакете и собственноручно доставать оттуда маленькое зеленое тельце.Количество инфарктов повысилось до тридцати.

Скандал завершился, интрига и расследование тоже, Сашу откачали, и стояли теперь четверо друзей на балконе, смотря на солнце неподготовленными, но живыми глазами. А чтовообще такое жизнь? Жизнь – это есть чувства, какими бы они ни были, страдания – жизнь, страх – жизнь, счастье – жизнь. Каждый из парней думал о своем. Коровьев о предстоящей репетиции, поэтому тихо мурлыкал под нос мелодию. Базаров о подготовке к сессии, параграфах, книгах. Булгаков старался перестать думать о лягушке. А Есенин… Он молча смотрел в солнце, волнующее его по волосам, освещавшее веснушчатые щеки.

– Вот они, кажется, – коротко произнес он, указывая на влюбленную пару, шагающую по улице. – М-да, я думал, она больше подходит ему. Чехову нужна какая-нибудь, знаете, роковая и уверенная в себе девчонка, а эта выглядит… пусто. Скажу ему об этом, если мнение не изменится.

– Ванечка, сплетница ты наша любимая. – засмеялся Коровьев, теребя волосы друга со спины, тот зажмурился и улыбнулся. – Но не согласиться не могу.

И вот, четверо уже переминались с ноги на ногу у двери, дожидаясь ключа в скважине.

– Привет, ребята.

– Привет. – мило улыбнулась девушка, заполнившая всю квартиру своими приторными духами.

– Вика, это Коровьев, Булгаков, Базаров и мой лучший друг – Ваня Есенин. Ребята, это Вика.

Поочередно юноши подошли к девушке и в ответ на ее попытку обняться просто молча пожали руку. Каждый молча улыбался, понимая, что выразить Чехову сразу свои эмоции от пустых глаз возлюбленной товарища они не могли.

– Вика, ты какой чай пьешь? – улыбнулся Коровьев, привычно занявший позицию общей мамы.

– Черный.

– Чехов, я обратился к даме, но спасибо.

– Чехов? Ты же вроде Кариотский.

– Это все прозвища. Есенин, к примеру, Хеттский на самом деле.

– А меня бы вы как назвали? – захлопала глазами Вика, передавая парню свою куртку.

– Сонечка Мармеладова. – тихо пробормотал Ваня на ухо Саше, тот повернулся к нему лицом, а к паре спиной, и молча засмеялся, давая «пять» другу.

Разглядывая девушку, компания перебралась на кухню. Есенин с Булгаковым, как в старые добрые, сели на подоконник, обхватив друг друга за плечи. Коровьев занял кресло, посадив двух котов на колени, Базаров опустился на стул, а пара оказалась на освободившемся диване.