Чтение онлайн

 – Мне пришлось. Ты меня предала. Ты... в тебе другой...

 – Он любит меня! И еще… – я колебалась. – И еще я беременна от него.

 Я пыталась увидеть реакцию на его лице, но оно было словно каменное. Даже если он и чувствовал что-то, то не подал вида. И молчал. Только его ярко-зеленые глаза были сейчас цвета темного моря.

 – Ты понимаешь, о чем я?

 – Да.

 – Не нужно больше этих снов! Я больше не хочу, слышишь! – я была раздражена и не понимала, чего он добивался этим разговором. – Как ты вообще...

 – Я понимаю. Бамбина…

 Его голос был таким мягким, слишком мягким...Если бы я могла уйти, убежать, но я не могла...Влад придвинулся ко мне, и его левая рука легла мне на затылок. Ладонью правой руки он провел по моей щеке.

 - Ты все та же, - прошептал он, и я растворилась в его манящем голосе. – Ничего не бойся...

 Он поцеловал меня. Он целовал меня, а я не могла сопротивляться, все было, как в тумане. Все было так неправильно, и я понимала это, но не могла отказать ему – слишком сильно я его любила. Слишком глубоко под кожей был его яд. Мы целовались, пока я не начала задыхаться, и Влад налил мне воды.

 - Выпей это, бамбина, - сказал он тихо, но требовательно. Впрочем, у меня и не возникло бы мысли отказать ему.

 С того момента я ничего не помню, кроме людей в балахонах, гинекологического кресла и адской боли в животе. Они – эти люди – читали какие-то заклинания на непонятном мне языке. Мое затуманенное сознание различало движение этих людей, мне хотелось кричать, но я не могла, силы покинули меня. Дальше была только тьма.

 Очнулась я через два дня у Влада дома. Боль парализовала мое тело, сковала сознание. Единственное, что я могла на тот момент – это застонать.

 – Я с тобой, бамбина, – услышала я его голос. Голос человека, который сделал со мной такое. Голос любимого человека.

 Я не могла говорить, да и не хотела. Слов не было, мне не хотелось жить. Одно лишь только волновало меня – Матвей.

 – Можно мне позвонить? – спросила я слабым голосом. Пошевелиться я не могла, слишком острой была боль в животе. Что-то подсказывало мне, что кроме боли в нем не было больше ничего. Я закрыла глаза, подавляя слезы.

 – Я не думаю, что тебе в данный момент можно нервничать. Позвонишь чуть позже, а сейчас спи.

 Я почувствовала укол в вену, боль отпустила, и я снова провалилась в сон. Сны были вязкими и неопределенными, словно я балансировала на грани жизни и смерти. А когда я просыпалась, меня охватывала апатия. Пустота...

 Прошло две недели, прежде чем я снова смогла вставать. Все это время Влад был рядом со мной, выхаживал меня, как раненого котенка. Но, бог мой, как я ненавидела его! Я ненавидела его всеми фибрами своей души, не могла находиться рядом с ним, но понимала, что без него я тоже не могу. Тогда я возненавидела еще и себя за то, что не могу жить без этого человека. Без человека, который убил моего ребенка.

 Когда я начала понемногу вставать с постели, то улучила момент и улизнула, пока Влада не было дома. Я чуть не лишилась сознания в автобусе, пока ехала домой, но заставила себя идти. Мне нужно было вернуться в жизнь, где еще хоть что-то осталось, мне нужно было вернуться к Матвею.

 Когда я, наконец, добралась домой, его там уже не было. На кухонном столе лежала записка недельной давности:

 «Я знаю, что ты с ним. Я знаю, что ты убила моего ребенка. Ненавижу тебя. Ухожу. Прощай. Матвей».

 Он не смог пережить этого. Вечером того дня, когда была написана эта записка, он напился, сел за руль и не смог справиться с управлением. Мне была дана всего лишь одна привилегия – посетить его могилу. Я смогла это сделать всего один раз, я чувствовала себя предательницей.

Дальше для меня уже не существовало мира. Я пыталась забыться, напиваясь в стельку, но мне это мало помогало. Переехала к Вике, потому что не могла больше находиться в той квартире, в которой мы с Матвеем мечтали о нашем малыше. Впрочем, оплачивать я ее тоже не могла – я забросила работу. Если бы не Вика, я бы, наверное, погибла на улице, хотя мне было все равно.

 Спустя несколько месяцев, я пошла в больницу. После обследования доктор не стала мне лгать. Она так прямо и заявила, шанс забеременеть теперь у меня почти равен нулю. Мои внутренние органы пострадали от нечеловеческих действий того, кому я подарила свое сердце. Я выслушала приговор без особых эмоций. Я больше не хотела детей.

 Затем в моей жизни появился Фред Гантер. Вика пыталась поддержать меня, как могла, и ей казалось, что если я буду постоянно находиться в компании людей, мне будет легче перенести потерю. Моя подруга не понимала, что такое просто невозможно перенести без последствий. Я потерялась. Во мне больше не было ничего, что отличало бы меня от тени.

 Но один из гостей Вики все же привлек мое внимание.

 – Привет. Меня зовут Фред, - подошел он и представился.

 – Ну, привет, Фред, – сказала я и отвернулась. Он был не в моем вкусе, слишком высокий – два метра с лишним, и что-то было в нем отталкивающее, как мне показалось на тот момент. Но он не отставал:

 – У меня есть то, что тебе поможет, – продолжал он, как ни в чем не бывало.

 Меня это не слишком заинтересовало, но я поняла, что он не отвяжется.

 – Правда? И что же это?

 Он наклонился ко мне очень близко, к самому уху, и прошептал одно слово, которое стало моим наваждением на многие месяцы: «кокаин».

 Это было ни с чем не сравнимое ощущение – ощущение свободы. Свободы от боли, свободы от чувства вины. С тех пор я не смогла жить без этого ощущения.

 С тех пор я стала рабой белого порошка. Много раз я задавала себе вопрос, стоило ли это делать, хотя от меня тогда мало, что зависело. Тем не менее, это помогало, по крайней мере, первое время. Это помогало не только забыть о потере, это помогало забыть о том, как себя ненавидеть. Я была слаба. Меня сломили события, которых я не могла объяснить, о причине которых я даже боялась подумать...

 Я не порвала с Владом – не смогла. Наверное, он тоже не смог. Любовь не отпускала нас, несмотря ни на что. Любовь ли? Мы встречались примерно два раза в неделю, единственное, что нас связывало, был секс. Мы занимались любовью неистово и дико, как животные, а потом в полном молчании он отвозил меня домой. Один раз он прошептал мне на ухо:

 - Я люблю тебя, бамбина...

 Меня словно окатили ведром ледяной воды – вот как я себя почувствовала. А затем кипящая лава боли хлынула в мое сердце, и я заплакала.