Чтение онлайн

Позже я старательно избегала подобных пирушек, понимая, что как бы ни молчали участники, слуги все равно выдадут. Мне предстояло выходить замуж, и я решила, что нельзя давать повода рассказывать о себе гадости. Все равно рассказывали.

Позже жена моего младшего брата Джоффре и сестра моего собственного мужа Санча Арагонская, смеясь, наставляла меня: «Лучше грешить и быть оболганной за дело, чем не грешить и все равно быть оболганной!» Возможно, она права. А еще Санча твердила, что грешить нужно так, чтобы любые сплетни оставались далеко позади.

Но о Санче я еще расскажу, как и о ее брате Альфонсе Арагонском – единственном мужчине, которого я любила.

Ваше Святейшество, мне крайне неловко описывать то, что я знаю о жизни семьи Борджиа и других знатных семьях.

Повторно нижайше прошу Вас освободить меня от такой исповеди и уверяю, что готова исповедаться любому присланному Вашим Святейшеством священнику, кем бы тот ни был.

Прошу не считать это нежеланием быть откровенной, а всего лишь неумением складно и последовательно рассказывать о чем бы то ни было. Мои способности поэта ничтожны и едва ли достаточны для связного повестования.

Кухня конца XV века в состоятельных домах была разнообразной и иногда замысловатой. В Риме уже знали множество приправ и щедро их использовали. Иногда слишком щедро, несмотря на высокую стоимость специй. Едва ли нам понравилась бы смесь имбиря, корицы, галангового корня, шафрана, гвоздики и сахара.

Вот пример соуса камелин, который упоминает Лукреция:

перетереть имбирь, корицу, шафран и мускатный орех, сдобрить уксусом. Корку белого хлеба размочить в холодной воде, растереть, сдобрить вином и отжать. Смешать с перетертыми специями, прокипятить, добавив в конце коричневый сахар.

Камелин добавляли практически к любому мясу.

Еще вариант этого соуса:

смешать имбирь, сушеные цветы кассии, гвоздику, райские зерна, шелуху мускатного ореха, длинный перец, отжатый через ткань хлеб, замоченный в уксусе, и соль.

Райские зерна – aframomum meleguetta – растение семейства имбирных, его горошины похожи на горошины перца. Вкус менее острый, чем у черного перца, зато великолепный аромат жасмина, лимона, лесного ореха и сливочного масла. Выращивают в Западной Африке, но сейчас в Европе почти не используют, их заменили горошины обычного черного перца.

Кассия – китайский коричник, кору которого используют в качестве заменителя настоящей цейлонской или индийской корицы. Но в рецепте камелина почему-то указаны сушеные бутоны кассии.

Часто использовалось миндальное молоко.

Для этого следовало ошпарить, очистить и измельчить миндаль, сдобрить его водой, в которой варился лук, посолить, довести до кипения и добавить кусочки хлеба для густоты. Если миндальное молоко предназначалось для сладких блюд, луковый отвар заменяли простой водой, а соль большим количеством сахара.

Каплун – кастрированный петух, таким птицам обычно срезали гребень, чтобы не спутать с другими. Считалось, что у этих птиц нежней мясо.

Вероятно, Чезаре наслушался заверений, что употребление мяса кастрированного петуха может способствовать развитию импотенции. Слух нелепый, каплунов использовали часто, а импотенцию вызывало совсем иное, моряки с каравелл Христофора Колумба завезли в Европу «французскую болезнь» – сифилис, который лечили ртутью, но разговор об этом впереди.

Наше представление об огромных тушах быков, вепрей или оленей, жарившихся на вертелах целиком, несколько не соответствует действительности.

Из-за проблем с зубами многие не могли откусить жареное мясо, потому повара обжаренные куски еще и отваривали, а потом перетирали в ступе до кашицы. Едва ли такое мясо было вкусным без использования большого количества приправ.

Но своеобразная каша из мяса или птицы и выглядела не слишком привлекательно. Чтобы вернуть ему презентабельный вид, кашицу сгущали рисовой мукой или крахмалом и придавали форму животного или птицы, а рыбной массой набивали снятую с нее кожу. Конечно, на приготовление такого блюда уходило много времени и сил требовалось тоже немало.

Блюдо из каплуна, которое Лукреция описывает разноцветным, вероятно, представляло собой проваренное и перетертое мясо, загущенное рисовой мукой и щедро сдобренное ароматными добавками. Едва ли ему придавали форму ненавистного Чезаре каплуна, смесь могла просто загустеть в горшочке.

Молочный снег – это взбитые с сахаром сливки.

Тартильоне сфольято – знакомый нам штрудель, тесто для которого готовили на хорошем масле и раскатывали так тонко, чтобы просвечивало насквозь, отчего оно становилось буквально пушистым и таяло во рту. Начинка из поджаренных орехов с медом или засахаренной айвы тоже была обычной.

Тарты – творожные шарики, очень плотные, с множеством приправ, горьких или сладких, которые отваривали, а потом обжаривали на сале до золотистого цвета. Подавали политыми острыми соусами или медом.

Пиры в ванне, о которых упоминает Лукреция, не были чем-то особенным и обычно проходили с участием куртизанок. Благородные дамы не рисковали обнажаться при свидетелях, ведь то, что происходило в альковах за закрытыми дверьми, опасно повторять там, где мог найтись хоть один болтун.

В конце XV века мужчины и женщины мылись в банях вместе, нагота мало кого смущала. Обычно ванна представляла собой большую лохань, поперек которой устанавливалось подобие узкого стола с яствами. Дома состоятельный синьор вполне мог позволить себе устроить пир в ванне с супругой, но нередко это происходило и за пределами семейного очага. Специально приглашенные женщины легкого поведения обслуживали пировавших мужчин, не отходя от стола.

В случае нежелания кого-то из участников заниматься любовью на виду у всех парочка могла уединиться в чане за занавеской, а потом вернуться к остальным.

Непонятно, в каком году мог происходить упоминаемый Лукрецией пир, ведь большую часть времени правления Родриго Борджиа его многолетний соперник Джулиано делла Ровере, потом ставший папой Юлием, отсутствовал в Риме, предпочитая воевать со своим соперником издалека. Вернулся он незадолго до гибели папы Александра, когда Хуана Борджиа уже не было в живых, а сама Лукреция находилась в Ферраре. Едва ли она бывала на таком пиру в ванне одновременно с кардиналом Джулиано делла Ровере, а при папе Юлии Лукреция в Риме не жила.