Чтение онлайн

Я не сутенер.

Я говорю об этом сейчас, поскольку не хочу, чтобы люди думали, что эти случаи, о которых я рассказываю, превратили меня в то, что я есть сейчас. Да, я училась у сутенеров и шлюх, которых встречала по жизни, но в основном я училась тому, как не быть такой, как они.

Я не понаслышке знаю, как работают сутенеры и почему девочки им подчиняются. Зачем какой-то девочке быть шлюхой у какого-то сутенера? Потому что она начинает жить, руководствуясь совсем другими правилами, а сутенер знает, как дать почувствовать девочке, что она особенная. Любой сутенер будет говорить тебе, что ты роскошна, что ты сексуальна, что ты не похожа ни на одну девушку в этом мире. Как только он привлечет твое внимание, так сразу же скажет что-то вроде: «Почему бы тебе не воспользоваться тем, что ты имеешь, чтобы немного подзаработать? Это же дар. Это нечто, что нужно людям. Это делает тебя личностью». Потом он повезет тебя по всяким модным местам, накупит стильных шмоток, познакомит с серьезными людьми и заставит почувствовать себя на гребне волны. Если слишком долго и внимательно не присматриваться, то мир, который предлагает сутенер, действительно выглядит весьма заманчиво. И какой выбор есть у этих девочек? Молоденьких, бедных девочек, глупых беглянок вроде нас. Таким выбирать особо не приходится. К тому же менее заманчивых вариантов тоже немного.

В те времена было несколько известных сутенеров, о которых в наших кругах знал каждый. Например, Дигги, сутенер с Западного побережья, на которого постоянно работало от десяти до двенадцати девочек. Он держал столько девочек, потому что внушал им, что работа с ним имеет массу преимуществ. Он заставлял девочек заполнять специальные бумаги, и, если он их принимал, они должны были раз в месяц встречаться с ним (угадайте, что они делали во время этих встреч). Также у него были очень строгие правила в отношении одежды, режима питания и физической формы — его девочки должны были всегда выглядеть потрясающе. Так оно и было. Но девочки были крепко с ним повязаны. Они почти ничего не имели права делать без его ведома. Их квотой была одна тысяча долларов в день.

Был еще Кэнди Мак из Нью-Йорка, на которого тоже работало десять — двенадцать девочек. Он называл их «цыпочки Мака». После десяти лет работы на Кэнди Мака девочки выходили за него замуж. Он действительно любил их. Конечно, он не разводился со старыми, прежде чем жениться на новых. Поэтому его «семья» становилась все больше и больше. Как ни странно, они все казались одной большой счастливой семьей. Думаю, ему помогало то, что он выбирал бисексуалок, поэтому они любили не только его, но и друг друга. И он действительно заботился о них. Его девочки водили классные машины, одевались в модную одежду и меха, носили драгоценности. Когда они работали, он приезжал на большом разукрашенном фургоне, в котором девочки могли переодеться, отдохнуть или перевести дух между клиентами. Он был настоящий игрок, и это мне в нем нравилось.

Тогда попадались разные сутенеры, и разные сутенеры играли в разные игры. Некоторые говорили приятные вещи, чтобы получить контроль над девочками, другие перли напролом. В любом случае сутенеры были неудачниками. Ведь суть работы сутенера заключается в том, что он просто охраняет тебя от других сутенеров. Поиском клиентов и организацией встреч занимались в основном сами девочки, поэтому, если у них неплохо получалось это делать, сутенер им был и не нужен. Кроме того, у сутенера должен быть подвешен язык, иначе он не заставит девочку поверить в то, что она не сможет без него просуществовать. Вот поэтому я ненавижу сутенеров. Они охотятся на слабых, потому что их дерьмо с другими не сработает. Они ничто без девочек, но никогда не позволят им это узнать. Я говорю серьезно: сутенер без проституток — ничто. Сутенер очаровывает девочку, чтобы убедить ее, что она принадлежит ему. Потом он убеждает ее, что без него она ничего не стоит. После этого она не более чем его собственность. Это ужасно, но я легко могла стать одной из этих девочек или даже одним из сутенеров, что еще хуже.

В моем мире титул «сутенер» — это шутка. Друзья любят дразнить меня этим «титулом», а ребята, с которыми я работаю, со смехом называют себя «помощниками сутенера». Это смешно, потому что данное понятие имеет прямо противоположное значение тому, кто я есть. Ведь сутенер забирает у девочки все деньги и считает, что она ему принадлежит. Сутенеры, с которыми я имела дело, никогда не воспринимали меня всерьез. Даже теперь. И не важно, что я зарабатываю намного больше, чем они, потому что они не воспринимают женщин всерьез. У меня нет времени на таких людей, но тогда у меня было на них время, потому что я не знала ничего другого и они были мне нужны, чтобы выжить.

Даже определение «мадам» для содержательницы борделя весьма иронично. В нашем мире это слово означает женщину, присматривающую за девочками и наставляющую их. Она заботится о девочках, распределяет работу, устанавливает очередность, часто живет с ними в одном доме. Но, на мой взгляд, если о девочке надо так заботиться, то ей совсем не стоит работать, и уж определенно ей не стоит работать на меня.

Я деловая женщина. Предприниматель. Я предлагаю услуги и предоставляю женщинам возможность получить доход, используя мое имя и репутацию, от моих клиентов, которые верят мне. Моя работа состоит в том, чтобы обеспечивать безопасность клиентов и девочек и продавать наши услуги «правильным» людям. Женщины сами решают, работать им на меня или нет. Они ко мне приходят.

Когда я пытаюсь объяснить суть своей работы людям из внешнего мира, которые не знают этой стороны жизни, я говорю, что это словно быть чьим-то агентом. Я знаю все тонкости нашего дела. Я знаю, что девочкам надо делать, чтобы заработать деньги. Я знаю хороших клиентов, которым необходимы подобные услуги, и делаю все возможное, чтобы свести правильных девочек с правильными клиентами. Единственная большая разница между мной и многими талантливыми агентами заключается в том, что я никогда не представляю девочек эксклюзивно, то есть любая девочка может работать на других, подобных мне, или на себя, если потянет. Я не обладаю правами на кого-либо, да и зачем мне это? Мне постоянно нужна свежая кровь, чтобы мои клиенты были довольны, поэтому я не хочу отвечать за девочку и ее благосостояние.

Я никогда не подбираю никого на улице и не заставляю работать на себя, как пытался сделать Хулио. Я никогда не кормлю сладкими разговорами (а разговор — это один из козырей сутенеров). Они гордятся своими ораторскими способностями, которые иначе не назовешь, как чушь собачья. И я никогда не использую несовершеннолетних. Данте тоже этого не делал. Несовершеннолетние не работали на него, но, как я уже сказала, Данте не был похож на других сутенеров.

Когда мы уехали из Нью-Йорка, Данте повез нас прямо в Бостон, где он жил. Мы с Наташей начали возмущаться. Тогда мы были очень глупыми. Мы потратили столько времени, чтобы попасть в Нью-Йорк, и не могли поверить, что он везет нас назад туда, откуда мы начали наше путешествие. Мы даже не представляли, как нам повезло.

У Данте была девочка, которая на него работала. Ее звали Кайла. Он отвез нас к ней домой. Кайле, похоже, было не больше восемнадцати-девятнадцати лет, но ей нравилось заботиться о нас. Она говорила нам, когда чистить зубы и убирать за собой. Она готовила для нас завтрак и подыскивала нам одежду. Нам казалось, что у нас теперь есть свой собственный дом.

Хулио оставил нас в покое, хотя и знал, где мы находимся. «Он не хочет ударить в грязь лицом», — объяснила Кайла. Хулио знал, что если он приедет за нами, то Данте, вероятно, просто украдет нас снова. Одно дело, когда нас украли в Нью-Йорке, где Хулио никто не знал, и совсем другое — когда девочек крадут на собственной территории сутенера, тем более дважды. Так он будет казаться слабым, а для сутенера репутация — все. Хулио уже выглядел как настоящий неудачник. Он поехал в Нью-Йорк с нами, а вернулся с пустыми руками.

Если Кайла была нам как мать, то Данте — как папочка. Я думала, что он самый классный чувак из тех, кого я встречала. Я втюрилась в него по уши. Он любил музыку и возил меня на концерты таких групп, как 2 Live Crew. Их песни кардинально отличались от песен Фила Коллинза, которые мы с Наташей слушали раньше. Я писала Данте глупые короткие любовные записки и даже предлагала работать на него. Я готова была сделать все что угодно, чтобы угодить ему. Слава богу, он не принял ни одного моего предложения. Данте знал, что я была девственницей, конечно, он понимал, что это ненадолго, учитывая круг людей, среди которых я вращалась, но все же не мог позволить себе испортить меня. На самом деле я думаю, что он немного боялся меня. Когда я пыталась флиртовать с ним, он говорил что-то вроде:

— Если ты и дальше будешь со мной так разговаривать, то подведешь меня под монастырь, — и уходил прочь.

С Наташей была другая история. Она была старше всего на год, но всем казалось, что разница в возрасте у нас намного больше. При росте метр семьдесят Наташа была немного выше меня, и развилась она раньше. У нее было тело женщины, я же выглядела, как маленькая девочка с плоской грудью. Кроме того, она была опытнее меня, и это было заметно. Она не была девственницей и ясно давала понять, что действительно хочет работать. Она говорила Данте: «Так или иначе, но я буду этим заниматься. Так почему ты не позволяешь мне делать это для тебя?»