ИСПОВЕДНИЦА
Шрифт:
«Людей, знающих, как работать с камнем, - ответила она, - с мраморной породой. Сестра Грета проведет вас и покажет, что нужно сделать. Его Превосходительство не хочет, чтобы кто-то знал о том, что мы нашли на пути во дворец».
Джегань, будучи сноходцем, нередко посещал мысли сестер. Солдат все больше уверялся, что сестра Эрминия действовала под прямым управлением самого императора, поэтому он без возражений кивнул, и она продолжила:
«Почти там, где мы вошли, есть место, прямо над тем, где был разбит камень. Оттуда отходит меньшая сеть галерей. Вам нужно снять с ближайших стен несколько целых плит и заложить ими ход в эту ветку тоннелей. С обратной стороны это должно выглядеть как стена основного коридора. Кто бы ни спускался по этому коридору, не должно возникать никаких сомнений в том, что здесь нет прохода. И сделать это нужно немедленно, - она кивнула в сторону Никки.– Прежде чем кто-то отправится искать ее и обнаружит брешь».
«А если будет кто-то, кто знает это место, и заметит, что перекресток завален?»
«Не заметит, если сделаете аккуратно, будто так и было. Это гробницы дворца. Сюда лорд Рал приходит для общения с предками, если у него возникнет такое желание. Сюда редко заходит кто-либо еще, так что нет никого, кто бы заметил, что проход закрыт - по крайней мере, до тех пор, пока для этого не будет слишком поздно».
Мужчина бросил угрожающий взгляд в сторону Никки. «А эта что тут делает в таком случае?»
Когда сестра Эрминия вопросительно взглянула на нее, Никки почувствовала неожиданный приступ боли, вызванный ошейником.
Сестра Эрминия подняла бровь. «Ну так? Отвечай на вопрос».
Никки ловила ртом воздух, борясь с резкой болью, обжигающей спину и ноги. «Просто решила пройтись… для спокойной беседы… где бы нас никто не беспокоил», - выдавила она между вспышками агонии.
Сестре, казалось, ее объяснение было неважно. Она обернулась к солдату. «Видишь? Сюда практически никто не ходит. Но до тех пор, пока ее и убитую нами женщину начнут искать здесь, все должно быть закончено. Работайте как можно быстрее».
Мужчина огладил рукой затылок своей бритой татуированной головы. «Хорошо. Правда, нелегко будет спрятать некоторые повреждения, - он пожал плечами.– Впрочем, даже если они их заметят, они не узнают, откуда эти повреждения взялись. Ну, может, подумают, что так и было раньше. Во дворце же не так давно шли бои».
Сестру Эрминию едва ли обрадовало, что солдат предвосхитил ее объяснения. «Его Превосходительство не хочет, чтобы кто-либо знал, что мы нашли вход. Это дело исключительной важности. Хочешь, чтобы я сказала ему, что ты считаешь работу не стоящей труда и что ему попросту не о чем волноваться?»
Мужчина прочистил горло. «Нет, конечно, нет».
«Кроме того, у нас появится место, где мы сможем собирать силы и готовиться, чтобы никто не знал, что мы здесь, за тонкой стеной из мрамора».
Он опустил голову. «Я сейчас же прослежу за этим, сестра».
Никки стало нехорошо. Закрыв этот проход мраморной плитой, Орден сможет сконцентрировать здесь приличный отряд для атаки, спрятанный от живущих во дворце. Никто и не предполагает, что враг нашел способ пробраться внутрь. Они не ждали нападения Ордена до продвижения войск. Обороняющиеся будут застигнуты во дворце беззащитными.
Хватка боли заставила Никки двигаться. Сестра Эрминия направляла ее этой болью вместо того, чтобы просто сказать, куда ей поворачивать. Они спускались по бесчисленным коридорам из каменных блоков со сводчатыми потолками, которые, казалось, объединяли смежные комнаты и сети коридоров.
Завернув за угол, вдали Никки увидела отряд людей, освещенных факелами. По мере приближения ей открылась лестница, уходящая в темноту вверх. Она совершенно не понимала, где они находятся и куда направляются.
Королевская стража толпилась вокруг прорехи в своде потолка. Это была элитная гвардия. Они отлично знали свое дело.
При мысли о том, куда ведет эта лестница, Никки боялась, что ее ноги подкосятся.
Один из королевских стражей, явно узнав Никки, отступил в сторону, не сводя с нее глаз.
«Лезь», - произнесла сестра Эрминия.
Глава 22
Никки вышла, как оказалось, в обширный котлован, выдолбленный на территории Равнины Азрит. Ей не было видно, что лежало за стеной земли и камня, но ей и не нужно было видеть - она и так знала что было там.
За котлованом поднимался в холодное ночное небо внушительный искусственный склон, освещенный факелами. На некотором удалении, темный призрак плато, на котором располагался Народный Дворец, выглядел так, словно касался самих звёзд и парил над этим склоном, построенным из гравия и земли.
Дно вырытой ямы сбивало с толку лабиринтом различных возвышенностей, очевидно явившихся результатом работы разных бригад рабочих, которые готовили строительный материал для склона. Этих рабочих нигде не было видно. По всей видимости, они копались в этом районе, где сейчас стояла она, и натолкнулись на подземелье со множеством ходов.
В то время как чернорабочие, скорее всего, давно ушли, теперь здесь посюду были солдаты. Причем те, кого она могла видеть вокруг, были не из числа регулярной армии Имперского Ордена - они были более организованы по сравнению с той толпой головорезов. Это были профессиональные солдаты, умудрённые опытом мужчины, самые приближенные к Джеганю. Они были из самого доверенного круга мужчин, кто на протежении последних лет сражался вместе с ним в различных кампаниях.
Поскольку эти люди всегда были ближе всего к императору, Никки узнала многих из них. Если даже она и не могла вспомнить всех по именам, она узнала многих по лицам, уставившихся на неё. В свою очередь, они тоже узнали её.
Такая женщина как Никки, с её ниспадающими волосами блондинки и красивой фигурой, едва могла остаться незамеченной в лагере Имперского Ордена. Но в большей степени, каждый из этих людей признавал её как Госпожу Смерть.
Они знали её это имя, потому что в прошлом она командовала многими из них. Они боялись ее. Она убила некоторых из их товарищей, кто не подчинялся её приказам так, как она требовала от них. Вера в Орден призывала к самоотверженно жертвовать собой для великого блага - самопожертвование этой жизнью для жизни после смерти - именно за то, что она доносила им эту праведную жертву, провожая их в долгожданную загробную жизнь, за самое святое, за что они боролись - они и ненавидели её.
И каждый из этих людей знал, что она была женщиной Джеганя. В движении, которое было посвящено великому благу в пользу права каждой личности, которое стремилось к идеалам абсолютного всеобщего равенства, он пользовался ею, давая понять, что она была его собственностью.
Как и рядовые солдаты, ни один из этих людей никогда не смел прикасаться к ней. Однако, бывало и такое, что Джегань в виде благосклонности, отдавал её некоторым офицерам из ближнего окружения, таким как Командер Кадар Кардиф.