Чтение онлайн

Салат был очень вкусным. Мей частенько останавливала выбор на этом блюде, однако сегодня она с тем же успехом могла есть вату: от волнения у нее атрофировались вкусовые ощущения. Мей пробыла в кафе полчаса, после чего попросила принести бутылку минеральной воды, которую затем медленно выпила. Это заняло еще минут пятнадцать. Франчески не было и в помине.

Примерно в два часа пополудни Мей вышла из кафе, остановилась у ближайшего газетного киоска, купила открытку, которую позже собиралась отправить Элли, и вернулась в магазин.

Линда отправилась домой в четыре часа, а в пять Мей закрыла бутик и пошла на автомобильную стоянку. Усевшись в «форд», она вставила ключ в зажигание и вдруг едва не подпрыгнула от неожиданности, когда кто-то рывком распахнул дверцу снаружи.

В тот же миг наклонившаяся Франческа бросила на колени Мей большой конверт.

— Думаю, тебе интересно будет взглянуть, милая. — Она отступила, закрывая дверцу. — Кстати, в Нью-Йорке все было просто восхитительно!

Откуда она взялась? — спросила себя Мей. Однако в следующую минуту до ее слуха донеся звук заработавшего двигателя, и, повернувшись, она увидела направлявшийся со стоянки автомобиль с Франческой за рулем.

Секундой позже словно из воздуха материализовался Джеймс Патерсон.

— Как вы?

— Все в порядке.

Однако детектив с сомнением покачал головой.

— Я доложу мистеру Киприади. Пожалуйста, подождите моего возвращения. — Джеймс скрылся в кабинке находившегося рядом с помещением смотрителя телефона-автомата. Очень скоро он вышел оттуда и вновь приблизился к Мей. — Ваш супруг ждет вас дома. Вы готовы ехать, мэм?

— Разумеется.

Мей выехала со стоянки и влилась в поток автомобилей.

Почему Франческа упомянула Нью-Йорк?

Этот вопрос мучил Мей до самого дома.

«Порше» мужа стоял неподалеку от главного входа. Мей оставила «форд» рядом.

Как только она вошла в холл, Коста поднялся ей навстречу. Высокий, сумрачный, он быстро обежал темным взглядом стройную фигуру жены. Его глаза на миг остановились на конверте в руке Мей. В следующее мгновение Коста забрал его, затем заставил ее поднять лицо и крепко поцеловал в губы.

— Давай отнесем это в кабинет. — Он взял Мей за руку и повел за собой. — Думаю, нам обоим не помешает выпить.

Боюсь, что так, молчаливо согласилась Мей, усаживаясь в кресло и наблюдая, как Коста вынимает из установленного в кабинете бара бутылку охлажденного белого вина, чтобы наполнить два бокала. Она приняла один и отпила пару глотков. Коста прислонился бедром к столу.

— Ты не собираешься вскрыть это? — кивнула Мей на конверт.

— Одну минутку. Сначала ты должна кое-что узнать.

Мей посмотрела мужу в глаза и медленно произнесла:

— Не думаю, что мне захочется выслушать тебя, о чем бы ни шла речь.

— Франческа не только разузнала, что я нахожусь в Нью-Йорке. Она прилетела туда вслед за мной и поселилась в том же отеле.

Сообщая эту новость, Киприади пристально наблюдал за женой. Он успел заметить выражение испуга в голубых глазах, прежде чем ей удалось справиться с собой. Ну погоди, мерзавка, подумал Коста о Франческе, я с тобой за все расквитаюсь!

— Дальше мажешь не продолжать, — горько покачала головой Мей. — Нетрудно догадаться, что в этом конверте находятся не только те снимки, что мы видели вчера, но также новые, сделанные в гостинице и свидетельствующие о твоем свидании с Франческой. — Она помолчала, вглядываясь в лицо мужа. — Что еще там изображено? Как ты покидаешь свой номер? И как Франческа стоит на его пороге, стараясь не загораживать цифры на двери, чтобы я при желании могла все проверить?

— Хуже, — тяжело вздохнул Коста. — На этих фотографиях обнаженная Франческа лежит на неубранной кровати. Тот факт, что постель не моя, не существен, так как все номера в этом отеле практически одинаковы.

Мей поднялась с кресла и осторожно поставила бокал на стол. Сохраняй спокойствие, предупредил ее внутренний голос. Не стоит делать поспешных выводов. Просто взгляни на снимки. Изучи внимательно. И не говори ни слова, пока не покончишь с этим.

С явной неохотой Мей вскрыла конверт, вынула фотографии и разложила на столе. Как она и предполагала, на снимках был изображен отель как таковом, затем конторка регистрации состоящей рядом Франческой, гостиничный коридор и дверь номера с цифрами в верхней части. Вот Коста, выходящий из этого номера, а вот две финальные карточки, запечатлевшие обнаженную Франческу соблазнительно раскинувшейся на простынях.

Первым побуждением Мей было разодрать снимки на клочки и выбросить в корзину для бумаг. Ей противно было смотреть на них, а мысль о том, что Коста мог ублажать другую женщину, причиняла невыносимую боль. Даже если этого и не было на самом деле, все равно на душе становилось паршиво.

— Взгляни на дату.

Голос мужа пробился сквозь темную пелену, все больше окутывающую сознание. Мей слегка тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Да посмотри же! — хрипло и настойчиво повторил Коста.

Мей наконец сделала, что он просил.

— Сегодняшнее число? Но…

— Прошлой ночью я был здесь, — подсказал он. — С тобой.

Безусловное алиби.

— Твое счастье, — вымученно улыбнулась Мей. — Иначе я задушила бы тебя собственными руками.

Косту несколько удивило подобное заявление.

— Что ж, в таком случае мне действительно крупно повезло. — Он улыбнулся, но в

следующее мгновение его голос стал жестким. — Франческе будет предъявлен временный запрет на въезд в страну. Если же она не подчинится, ее выдворят силой. В случае необходимости я организую экспертизу фотоснимков и получу доказательства подделки. Плюс вмешательство в личную жизнь. На месте Франчески я бы покинул Штаты первым же авиарейсом.

Если итальянка уберется, все снова войдет в привычную колею, подумала Мей. До следующего раза, горько усмехнулась она про себя. Потому что женщины и впредь будут заглядываться на Косту. Хотя вряд ли кто-то из них посмеет зайти так далеко, как настырная Франческа, которой будто завладела навязчивая идея. Красотка словно наслаждалась самим процессом игры, не вполне отдавая себе отчет в своих действиях.

Из-за этого в Мей проснулось сильнейшее собственническое чувство. Оно распространялось на Косту, на их брак, дом… Словом, на все то, что Мей считала священным и неприкосновенным.