Чтение онлайн

"Я с ней не ссорилась, так что пускай теперь сама думает, как помириться! Ей и карты в руки", — приняла решение Янка и со вздохом побрела к автобусной остановке, сунув окоченевшие руки в карманы и накинув на голову капюшон. (Вот где пригодился ее туристический прикид!) Снег давно растаял, оставив после себя мутные лужи и слякоть. Зима опять отступила под натиском дождливой южной осени, что порою длится у них до самого Нового года.

— На конечную? — услышала вдруг за спиной. Обернулась: Капля спешил следом на своих длинных ногах-ходулях и, поравнявшись, замедлил шаг, примериваясь к ней. (И этот тоже долговязый, смотрит сверху вниз, как на мелкую козявку. Ну почему ей каждый раз стабильно попадаются парни в два раза выше нее? Или она сама таких выбирает, как знать…)

— Ага, на конечную, — кивнула Яна, от изумления не сразу сообразив, о чем это он. Ну и новость… Кажется, Капля воспринял их удачное деловое партнерство на лабораторке (которое, собственно, ничего из себя не представляло) как начало крепкой дружбы. А то и чего другого посерьезней…

"Ну здрасьте, только этого мне не хватало! О чем я буду с ним беседовать, спрашивается? У нас ведь общих тем для разговора ноль…" — забеспокоилась Янка, чувствуя себя рядом с Каплей достаточно неловко. Прежней ярко выраженной антипатии к Стасу она больше не испытывает, что тоже хорошо, если так подумать… Но и особенной симпатии тоже — одноклассник как одноклассник, не хуже и не лучше других. Наверное, они вдвоем уже что-то отработали из своего совместного драматического прошлого (о котором Капля и не догадывается), и теперь могут относиться друг к другу спокойно. Да только вряд ли его устраивает такое положение дел, чует ее интуиция…

"Надо ему сказать, только как-то помягче, чтоб не обидеть. Или пока не нужно? Ну, пройдемся вместе до конечной, невелика беда… А вдруг Богдан нас случайно увидит и решит?.. Их универ ведь совсем рядом", — придя в ужас от этого предположения, она набрала в грудь порядочную порцию морозного воздуха, чтобы начать объяснение, но совсем рядом запиликала знакомым сигналом машина. Папин "Опель" со включенными в сумерках желтыми фарами стоял на обочине, как сказочный Сивка-Бурка, вещая каурка. А это означает, что ей не придется трястись в промерзшей старой маршрутке по ухабистой загородней трассе, йес!

— За мной приехали, пока! — взмахнув на прощание рукой, сообщила она Капле и, не дожидаясь его ответа, побежала к машине. Еле нащупала замерзшими пальцами на дверце ручку и плюхнулась рядом с отцом на переднее сидение. Внутри было тепло и уютно: загадочно подмигивало в полумраке синими вспышками радио, бормоча знакомую мелодию, и приглушенно гудел мотор — красота…

— Привет! Как хорошо, что ты меня забрал, — она от всей души чмокнула отца в свежевыбритую щеку. От папы слабо и приятно пахло каким-то фирменным мужским одеколоном — что ни говори, а в последнее время он всегда выглядит на все сто. Одет с иголочки, гладко выбрит, машина сверкает, будто только что сошла с конвейера — приятно посмотреть! Сидишь с ним рядом и от гордости распирает, что у тебя такой отец…

— Что это за рыцарь печального образа? — потрепав ее по голове, осведомился папа. Скорей всего, имел в виду Каплю. Янка не посчитала нужным объяснять: в конце концов, каждый имеет право на свою личную жизнь! Вместо того спросила:

— Ты давно уже ждешь?

— Минут десять. Проезжал мимо вас, решил: нечего телепузику на холоде стоять.

Оказывается, он не специально за ней заехал, а просто проезжал мимо! Оказывается, у него есть какая-то своя, неизвестная ей жизнь, о которой он предпочитает дома не распространяться…

После ужина Янка на целый вечер окопалась в своей комнате. Забеспокоившись, Володя заглянул к ней проверить, все ли в порядке, откуда эта тишина — ни музыки, что играет у нее обычно с утра до вечера без умолку, ни болтовни по телефону? Но для тревоги не было никаких оснований: малая в изрядно перепачканном рабочем свитере, со свежими следами синей краски на щеке колдовала перед мольбертом. "Индеец, вышедший на тропу войны", — подумал Володя с улыбкой. Янка на него не обернулась, настолько увлеклась, что не расслышала его шагов.

— Домашнее задание сделала? — чтоб привлечь к себе внимание, спросил он первое, что на ум пришло.

Дочка опустила кисточку, вытерла тыльной стороной ладони щеку, размазав краску по всему лицу, и оглянулась на него с насмешливым удивлением:

— Ты как в первом классе — домашнее задание! У нас, между прочим, даже дневников нет. Все по-взрослому.

Да, в очередной раз проштрафился. Раз уж собственное чадо поднимает тебя на смех, то роль требовательного папаши на сегодняшний день явно не удалась.

— Лентяюга, — сдался Владимир.

— Лучше посмотри, нравится? — Янка нетерпеливо подергала его за руку, привлекая к своей картине.

Незаконченный портрет на белом альбомном листе: черноволосая девушка с закрытыми, словно в медитации, глазами и загадочной полуулыбкой Джоконды на золотом лице.

— Недурственно. Что-то в этом есть, — искренне признал он.

"В первый раз Янка рисует не себя, а кого-то другого", — подумал с любовной насмешкой, но благоразумно промолчал, чтоб ее не расстраивать.

— Улыбка мне особенно удалась, — похвасталась Янка со счастливым блеском в глазах. — Моя лучшая работа. Именно так все и было…

— Как — "именно так"? — уточнил он. (Что ни говори, а разжечь интерес у слушателей Янка умеет!)

Отложив в сторону кисточку и не спуская пристального взгляда с портрета, дочка поведала свою историю:

— В конце лета на каком-то психологическом тренинге у Мартына он дал нам задание увидеть свою душу, посмотреть на себя изнутри. Мы все закрыли глаза и я задала себе мысленно вопрос: "Какой я была в самом начале?" Думала, покажут самое первое воплощение, а вдруг получится?.. И увидела совсем непохожее на меня женское лицо, в нем было даже что-то неземное. Вот это, — протянула руку к своей картине. — Кожа смуглая, золотистого оттенка, как маска фараона. Ты ведь на фотках видел, да? Черты лица удлиненные, волосы иссиня-черные, а на губах легкая улыбка, как у Будды на картинах… И глаза закрыты, меня это особенно удивило. А потом внутри что-то щелкнуло и появился другой образ: смеющаяся девушка-блондинка, волосы кудрявые, глаза светлые, а сам и вид у нее какой-то легкомысленный. И представь себе, я при этом четко знала, что эти два лица и есть я. Только в самом начале. Забавно, да?

Володя промолчал, тщетно пытаясь сообразить, к чему же она клонит. А Янка, раскрасневшись, продолжала с горящими глазами, не глядя на него, все так же неотрывно глядя на свою картину:

— Я сразу, конечно, ничего не поняла, позже разобралась. Уже вечером, когда пришла домой, попыталась в медитации "увидеть", что это значит, и пошло что-то прямо фантастическое, целый фильм развернулся… О двух планетах, что существовали задолго до нас: жители одной умели общаться друг с другом телепатически, исцеляли больных на расстоянии, предвидели будущее, даже умели левитировать, кажется. Я назвала их "планетой медитации", просто для удобства. Наконец они дошли до такого уровня развития, что остальные народы перестали их понимать…

"Ай да малая, эпический роман на ходу сплела!" — одобрительно заметил Владимир про себя, стараясь не терять заинтересованного вида.

— Так вот, слушай дальше, — не унималась Янка. — Рождаемость на "планете медитации" падала, и чтобы хоть как-нибудь передать свои знания, старейшины пошли на эксперимент: решили объединить свои ДНК с представителями другой планеты. Я ее потом назвала "планетой развлечений", чтоб не запутаться. Белокурая девушка из тех видений как раз оттуда… Этот народ достиг совершенства в искусстве танца, пения, театра и флирта. Кажется, в Галактике они были любимцами, и вообще умели находить общий язык с кем угодно… Так вот, в результате эксперимента родились мы — помню, что нас было много, мы получили в наследство наработки сразу двух планет. Когда мы подросли, каждый должен был выбрать себе "материнскую" планету, на которой он останется жить. Был какой-то специальный ритуал. Я сначала переезжала туда-сюда, пока не выбрала "планету медитации". Хоть на "планете развлечений" было намного веселее, но все-таки…