Испытание смертью
Шрифт:
— Турции? — изумился Хеллер.
— Да, сэр. Мы идем под турецким флагом, а интересы владельца — это наши интересы и, конечно, его страна — наша страна. События прошлой ночи показали, что за вами действительно кто-то охотится. Поэтому вам лучше успокоиться. Мы сделаем все возможное, чтобы вы получили удовольствие от путешествия. Кроме того, я имею специальное распоряжение ни в коем случае не входить в территориальные воды США и ни при каких обстоятельствах не подходить к берегу или другим судам, а также не позволять вам высадиться на берег и не подчиняться никаким приказам, кроме тех, которые будут сообщены мне по радио.
Бравый капитан отдал честь и ушел.
Хеллер ухватился за поручень и взглянул на письмо, которое все еще держал в руке, потом обвел взглядом пустынный морской пейзаж.
— Разрази меня гром! — вскричал он. — Я здесь пленник!
Во всем виновата смесь шампанского и марихуаны. Мне стыдно признаться в этом, но я не осознал всю важность услышанного и увиденного. Я готов сознаться, что это самое большое упущение за время моей карьеры. Вот до чего могут довести человека наркотики и алкоголь: люди должны знать об этом и предостеречь маленьких детей. В этот момент решались судьбы народов и империй, а я думал только об ужасной головной боли.
Неожиданно в дверь позвонили, и разразилась вторая катастрофа за этот день, и опять я не сразу понял это.
Совершенно механически, решив, что это один из (…) разносчиков газет, которые постоянно уговаривают вас подписаться на те газеты, на которые вы и так подписались, я запахнул халат, босиком дошел до двери и открыл ее.
Крошка!
Я поспешно захлопнул дверь, надел на крючок цепочку и задвинул тяжеленный засов. После чего притащился в переднюю комнату, захлопнул ставни и закрепил их железными защелками. Проделав все, это, я, тяжело дыша, приник к ставню и прислушался. Потом вернулся к входной двери и проверил ее. Она была надежно заперта.
Боже мой, что Крошка делает здесь в рабочее время, особенно если учесть, что я был один в доме? Должен вам сказать, что к этому времени от головной боли у меня уже в глазах темнело.
Я поплелся к холодильнику, достал лед и прижал его к виску. Мне полегчало, но ненамного.
Из последних сил борясь с последствиями перенесенного шока, я направился к себе в заднюю комнату.
И замер на месте.
Я подумал, что у меня начались галлюцинации. Говорят, от марихуаны такое бывает.
Я совершенно отчетливо видел, как точный двойник Крошки перелез через забор, спустился по столбу, прошел через заднюю дверь, снял пальто и уселся на стул.
Я не мог поверить своим глазам. Но я видел это!
Она сидела прямо передо мной с разведенными коленями. Трусиков на ней не было. Знание психологии помогло мне подобрать нужное слово. Я оказался наедине с сексгибиционисткой. Когда она вырастет — в чем я сомневаюсь, потому что меня нельзя раздражать безнаказанно, — она, наверное, станет моделью, которая демонстрирует несуществующую женскую одежду. Нет. Женщиной-вамп! Да, это законченная сексгибиционистка и причем совершенно реальная, а не галлюцинация. К (…) психологию!
Она уставилась на меня слишком большими для ее личика глазами и провела тыльной стороной руки по слишком полным губам.
— Я должна закончить свое образование, — просительно произнесла она.
Боже мой, неужели она не понимает, что мы одни в доме? И что меня некому защитить от ее ногтей?
— Нет! — рявкнул я. — Что ты здесь делаешь в рабочее время?
— Меня уволили. И все потому, что я недостаточно образованна.
— Это не причина для увольнения.
— Нет, причина. Планы Щипли насчет меня провалились. И все потому, что меня неверно инструктировали.
— Этого не может быть.
— Нет, может. У меня кончились марки, и я зашла в офис Роксентера. А он там стоял на коленях перед мальчиком-лифтером и занимался этим самым, словно сумасшедший. Я сказала: «Нет-нет! Вы неправильно все делаете!» И влезла на стол, стянула юбку и подвинулась к мальчику, чтобы показать, чему я здесь научилась. — Крошка громко шмыгнула носом и вытерла слезы. — Но я не смогла сделать все правильно, и тогда Роксентер завизжал, что я бестолковая малявка, и вызвал охрану, чтобы они вышвырнули меня из здания. Видишь? У меня все плечо ободрано, и шляпу я потеряла. Они даже не вернули мне трусики. Поэтому я пришла, чтобы спросить тебя… Но ты меня не слушаешь!
— У меня ужасно болит голова, а от тебя она заболит еще сильнее!
— А, марихуана?! Странно было бы, если бы она не болела, ты столько шампанского вместе с ней вылакал. С такими вещами шутить нельзя. У тебя горло болит?
— Я еле говорю.
— Вот видишь, что может произойти от недостатка знаний? Тебе повезло, что я знаю о марихуане все, как любой нормальный школьник. Сиди спокойно.
Мне все равно некуда было идти. Голова уже разрывалась от боли, даже когда я просто моргал. Это она во всем виновата. Прошлой ночью и сегодня, явившись так некстати.
Крошка что-то уж больно долго возилась в гостиной. Наконец она вернулась.
— Под марихуану надо слушать музыку, — сказала пигалица. — Они хорошо сочетаются. Поэтому я поставила новую пластинку нео-панк-рока. Сейчас тебе полегчает.
Массивные стереодинамики в соседней комнате вздрогнули, когда игла опустилась на пластинку. Раздался гул барабанов. Каждый удар барабанных палочек взрывом отдавался у меня в голове! Завизжали гитары, и вступил хор:
Подсознание, подсознание.
Игрушечная машина
И игрушечная девочка
Врезались в дерево!
Шлеп!
Игрушечный дом
И игрушечный мальчик
Упали с дерева!
Шлеп!
Игрушечная машина
И игрушечный младенец
Повалили дерево!
Шлеп!
Куда же смотрела НАСА?
Куда же смотрела НАСА?
Куда же смотрела НАСА?
Шлеп!
— Ну как, тебе уже лучше? — спросила Крошка.
— Боже мой, нет, конечно! — вскричал я.
— Ага! — понимающе кивнула Крошка. — Нужно их уравновесить. Слишком много музыки, слишком мало марихуаны. Посиди здесь.
Мне было слышно, как она возится в шкафу в гостиной. Потом снова радостное: «Ага!» — и она вернулась с чем-то, внешне напоминающим музейную скульптуру. Увенчивали композицию зеленые листья. К этой «скульптуре» почему-то подсоединялся шланг.
— Это, — поучающим тоном произнесла она, — называется «бхонг», или карбюратор. Дым проходит через воду и не раздражает горло. — Крошка подожгла листья. — Взрослые могут быть такими невнимательными, поэтому нужно не стесняться, а спрашивать, чего не знаешь. Кое-чему я уже научилась. Проблема в том, что я не знаю жизненно важных вещей. А теперь возьми этот конец в рот и сделай долгий вдох. Задержи дым в легких столько, сколько сможешь, а потом выдыхай.