Испытание страстью
Шрифт:
Взревел мотор.
— Какая разительная перемена, и все из-за какого-то врача, который — ой-ой! — оказался женщиной! — Френсис изящно поднялась на подножку «лендровера» и села, сложив руки на коленях.
«Лендровер» рванул с места.
— Когда-нибудь кто-нибудь свернет тебе шею! — процедил Саймон сквозь зубы.
— Эта привилегия достанется тому, — спокойно произнесла девушка, — кто оценивает меня гораздо дороже, чем парочку коров и одного козла.
Саймон внезапно расхохотался:
— Вредные девицы стоят дешевле: одна корова и половина козла!
Френсис заморгала, чувствуя, как становятся мокрыми ее щеки, и тщетно надеясь, что это всего лишь дождь. Быстро подняв руку, она смахнула непрошеные слезы.
— Ну? — покосился на нее Саймон. — Ты разве не собираешься сказать что-нибудь на это?
— Нет.
Он проворно заглянул ей в лицо:
— Ты плачешь? Ну разумеется! Это свойственно всем женщинам — находить спасение в слезах, когда не хватает аргументов.
— Я не плачу! У меня… мне что-то попало в глаз.
— Дай-ка посмотреть! — Саймон остановил машину и повернул девушку к себе, чтобы лучше видеть. Она пыталась отодвинуться от него, но он крепко и нежно держал ее за плечи. — Там нет ничего, верно? — Он улыбнулся и покачал головой. — Бедняжка Френ, это нечестная битва, а ты сражаешься так, будто отступать некуда!
— Почему это нечестная? — всхлипнула она.
— Потому что мне предопределено в итоге победить, а тебе — проиграть.
— Все будет наоборот! — гордо заявила Френсис.
Саймон дотронулся пальцем до кончика ее носа:
— Да?
— Разумеется, да!
Но он поцеловал ее, и она больше не делала попыток убежать, даже когда его рука скользнула ей под плащ и расстегнула пуговицу на блузке. Саймон целовал ее долго и крепко. И первым оторвался от нее, неуверенно и смущенно улыбаясь.
— Я сожалею, — наконец произнес он.
Френсис сделала глубокий вдох, намереваясь ответить невозмутимо и с достоинством. У нее почти получилось.
— Можешь не беспокоиться, что я восприму все это всерьез. Я знаю, что ты должен поддерживать свою репутацию!
— Репутацию?!
— И нет нужды кричать, — язвительно продолжила она. — Я прекрасно понимаю, что ты всего лишь коллекционируешь победы и тебе очень хочется прибавить к списку еще одно имя. Видишь, я тоже знаю разницу!
— Ты намекаешь, что мой поцелуй для тебя ничего не значит? — тихо спросил Саймон.
Сердце ее забилось сильнее.
— Что-то вроде того, — пробормотала она.
Саймон попытался завести мотор, но потерпел неудачу. Френсис наблюдала за ним в полном молчании, но, когда «лендровер» запыхтел и умолк в третий раз, не смогла удержаться от смеха.
— Френ, я убью тебя, клянусь!
— Не хочешь, чтобы я села за руль?
В эту секунду машина дернулась вперед и помчалась по скользкой дороге гораздо быстрее, чем хотелось бы Френсис.
— Когда-нибудь, — прорычал Саймон, — я займусь с тобой любовью и заставлю тебя просить пощады! И не ждите от меня никаких нежностей, доктор Уитни. Это не Найроби! Это дикая саванна! И не говори потом, что я не предупреждал тебя!
— Ты можешь предупреждать меня сколько хочешь, — пожала плечами Френсис, — мне это неинтересно. Клаус довольно часто приезжает сюда и… — Она осеклась — выражение лица Саймона ужаснуло ее и лишило дара речи. Она уже пожалела, что начала говорить вообще и особенно о Клаусе — он как раз не имел никакого отношения к пропасти между ней и Саймоном. — Я… я хотела сказать… Уф, ты меня напугал!
— Ты напугала меня гораздо сильнее. Ты даже не понимаешь еще… Да что там объяснять…
«Вот именно, не надо ничего объяснять», — уныло подумала Френсис. Она и так знала, как часто он ездит ночевать к Элспит. Она не могла этого не знать, потому что каждый день слышала, как «лендровер» проносится мимо ее дома вечером и возвращается назад утром. Конечно же Саймон ревнует Элспит к Клаусу…
— Но ты придешь на мою вечеринку? — с отчаянием спросила Френсис.
— Только попробуй меня не пригласить! — буркнул он.
Они прибыли в Мсасу на час позже намеченного срока. На обочине дороги уже сидела дюжина женщин, дети играли рядом или спали у них на руках. Все совершенно невозмутимо отнеслись к опозданию врача: они привыкли ждать и знали, что Френсис обязательно приедет, как только сможет.
Увидев «лендровер», негритянки, жены кочевников, встали и принялись одной рукой приводить одежду в порядок, а другой успокаивать малышей. Женщины здесь предпочитали носить яркие платья и покрывать головы отрезами такой же ткани. У тех, кто ходил с непокрытой головой, волосы были подстрижены коротко, как у мальчишек.
— Daktari! — Френсис по привычке отступила назад, памятуя о том, что так называют Саймона. Но оказалось, что это обращались к ней. Все хотели ее внимания, и это было приятно.
Она смогла наконец организовать некое подобие упорядоченной очереди и начала прием, подолгу выясняя у каждой негритянки, зачем ей понадобился врач. Иногда оказывалось, что их привело сюда любопытство, иногда они на самом деле были искренне обеспокоены здоровьем детей. У одного мальчика Френсис обнаружила признаки серьезной болезни и сделала запись, что он нуждается в немедленном лечении. Мысль о том, что подобное заболевание оставалось так долго необнаруженным, привела ее в ужас. Все основные тропические болезни давно были изучены, медицина добилась огромных успехов в их исцелении, и все же оставались еще места, где люди страдали и умирали, даже не догадываясь, что здоровье может быть возвращено им всего в нескольких милях от деревни и всего за несколько пенсов.
Прием закончился, и довольные негритянки разбрелись по домам, оставив Френсис на обочине. Внезапно она ощутила себя одинокой без их веселой болтовни и детского смеха.
Саймон, подогнав машину поближе, открыл дверцу.
— За два года ты не решишь всех проблем этой страны, — заметил он, когда Френсис села рядом с ним.
Это было именно то, о чем думала и сама Френсис.
— Но я не могу задержаться здесь дольше чем на два года. Мама хочет удалиться от дел, а отцу понадобится помощник… У нас семейная практика. Все было предрешено, еще когда я ходила в ясли…