Чтение онлайн

Она удивленно уставилась на него:

— Я так сказала?

— Ага. И еще очень много интересного!

Френсис с ужасом подумала о том, что она могла наговорить в бреду, и от старого, до боли знакомого чувства унижения у нее предательски защипало глаза.

— Это нечестно! — воскликнула она.

— Ага, нечестно, — быстро согласился Саймон и нежно прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке. — Я не собирался говорить тебе, милая, но все, что ты сказала той ночью, заставило меня полюбить тебя еще больше. И я поклялся себе, что буду оберегать твою прекрасную душу. Кстати, — криво усмехнулся он, — сегодня ты неплохо выглядишь, и я обнаружил, что мне необыкновенно трудно сосредоточиться только на твоей прекрасной душе!

Френсис вымученно улыбнулась:

— У меня душа, Саймон, совсем не прекрасная. Я так сожалею о том, что сказала тебе прошлым вечером… про Элспит… Это было так подло с моей стороны!

Янтарные прозрачные глаза потемнели, но в следующую секунду в них уже отразилось солнце.

— Расскажи мне о дереве, — вновь попросил он.

— Я не знаю, что говорила той ночью, — покривила душой Френсис. Почему ей так трудно рассказать ему об этом? Может, потому, что это выглядит слишком уж романтично, похоже на полет фантазии, и она боится, что он просто не поймет ее… или того хуже — начнет высмеивать?

— Все ты знаешь, — резко произнес Саймон, заставив ее вздрогнуть. — Я хочу услышать о дереве, но ты упорно продолжаешь возвращаться к Родни и к мысли о том, что любой мужчина может обидеть тебя так же, как он!

— Я не думаю, что Родни хотел меня обидеть. По-моему, он считал вполне нормальным делом поцеловать свою партнершу по танцу. А потом, когда мой папа устроил скандал, Родни обрадовался рекламе. Ему льстило то, что его обнаружили целующимся с дочерью такого человека, как доктор Уитни, — вполне простительная человеческая слабость. Конечно, ему эта дешевая популярность не принесла никакого вреда… в отличие от меня…

Саймон взял ее руку в свою и крепко сжал.

— Я думал, что все обстояло хуже, гораздо хуже! — сказал он.

Казалось, у него камень с души свалился.

— Что ты! На самом деле между мной и Родни ничего не было. Нам даже не особенно понравилось целоваться друг с другом. — Ее глаза весело вспыхнули. — Знаешь, я поняла разницу!

Он еще крепче сжал ее руку.

— Мои родители угрожали Родни, обещая испортить ему карьеру, если он не оставит меня в покое, — продолжала Френсис. — Весь госпиталь об этом знал. И я начала думать, что ненавижу медицину.

— Поэтому ты и отправилась в Танзанию? Чтобы найти себя?

— Это звучит наивно, да?

— Вообше-то да, любовь моя!

Она закрыла глаза, подставив лицо нежным солнечным лучам.

— Но, по крайней мере, тогда, в Найроби, ты не сразу меня разгадал. Сначала я показалась тебе взрослой женщиной, искушенной в житейских делах и… в любви. Ну же, признайся!

— Это платье твое виновато! — согласился ой с готовностью.

— А дерево имеет отношение к тебе — нерешительно продолжила Френсис — Я в бреду все время видела госпиталь… и Родни, и все это было ужасно. Дерево же казалось таким сильными надежным… Оно сохраняло во мне желание жить, удерживало меня в этом мире, потому что я знала: дерево — это ты.

— Понятно, — кивнул Саймон, внезапно побледнев.

Френсис подняла на него глаза:

— Понятно? О, Саймон, по-моему, я люблю тебя…

— Когда-нибудь я постараюсь это заслужить, — сказал он и нежно поцеловал ее в щеку. — Пойдем в дом, я приготовлю нам обоим что-нибудь поесть. Думаю, я тоже люблю тебя.

Все получилось очень прозаично. Никакой романтики. Зато это была настоящая жизнь.

Саймон оказался отличным поваром, и Френсис за обе щеки уплетала яичницу с беконом, которую он ей предложил, и фруктовый салат из тропических фруктов, включавших «плод страсти». Но это была единственная страсть в доме, думала девушка, удивляясь, что произошло с Саймоном. Прежде между ними не возникало в этом отношении никаких трудностей.

— Кстати, — вдруг спокойно сказал он, — Элспит вернулась с Килиманджаро. Она собирается замуж за барона в следующем месяце, и мы с тобой оба приглашены. — О, я сожалею, — вырвалось у, Френсис.

— Сожалеешь?

— Ну, — смутилась она, — ты же ее теряешь, ведь так?

— Не совсем. Она по-прежнему будет рядом. Клаус остается в Танзании и собирается помогать Элспит на кофейной плантации.

— Но это все равно не то же самое… Я понимаю, что не должна этого говорить, но тебе нет нужды притворяться. Я знаю, что ты часто проводил там ночи…

— Ты и сама провела там пару ночей.

— Да, но я ездила туда принимать ванну…

Саймон так громко расхохотался, что девушка вздрогнула.

— А для чего, как ты думаешь, я туда ездил?

— Ради Элспит…

— Фу, как подло! — произнес Саймон, не отрывая взгляда от ее лица.

Френсис вспыхнула, чувствуя себя совершенно пристыженной.

Саймон долго молчал, затем спросил:

— Ты намерена ревновать меня к каждой женщине, которую я когда-либо целовал? Тогда, милая, мне придется напомнить тебе о Родни. К тому же мало ли, чем ты тут занималась с Клаусом и с Марком, когда они приезжали в гости!

— Это подло! — вспыхнула девушка. — Уж тебе-то не о чем беспокоиться: я не могу так легко отдавать себя… первому встречному! А мужчины в случайных связях не видят ничего особенного…

— Очень подло! — покачал головой Саймон, пряча улыбку, и Френсис вдруг захотелось его обидеть — по-настоящему.

— Наверное, Элспит не была так уж сильно влюблена в тебя, раз собирается замуж за Клауса! — выкрикнула она, но, увидев, как изменилось выражение его лица, тут же прикусила губу. — Я имею в виду…

— Думаю, тебе лучше замолчать! Если хочешь знать, спал ли я с Элспит, — не спал! — медленно и ясно произнес Саймон. — Правда, не могу сказать того же о других женщинах…

— Уверена, что нет! — фыркнула она.

— …но все это было до того, как я встретил тебя, — невозмутимо закончил он.

Френсис отвернулась и тихо сказала:

— Тогда, в Найроби, я ничего для тебя не значила. Ты бы поступил со мной как с другими женщинами, а через пару дней выбросил бы воспоминания обо мне из головы. Ты просто хотел…

— Да, я хотел! — перебил ее Саймон. — Я собирался все устроить лучшим для себя образом, но ты была так растерянна и невинна, что я изменил свои планы! Зато теперь, когда ты моя законная жена, я намерен осуществить задуманное, как только ты перестанешь выглядеть как скелет… Так что можете помечтать об этом сегодня ночью, доктор Эббот!.. Перестань смеяться, женщина! Откуда мне было знать, что сделает со мной всего лишь один танец с незнакомкой?

— Я не смеюсь. Саймон, я так рада!