Чтение онлайн

Настя села напротив, налила нам по бокалу недорого красного вина. Я видел, как она украдкой посматривает на меня, делает вид, что ест, а сама ждёт. Но не давит. Её терпение всегда вызывало во мне странную смесь уважения и вины.

— Ответь честно, Стас, — наконец не выдержала она, когда я съел большую часть порции. — Мне кажется, что тебя куда-то затягивает. Я чувствую это. Только не знаю, куда именно: в прошлое или в омут.

— Скорее — и то, и другое, Насть. Ощущение, что какие-то тучи собираются на горизонте. Такие, что не спрячешься. Я чувствую запах грозы, но пока не знаю, когда именно она начнётся.

Настя положила свою вилку и коснулась моей руки.

— Знаешь, у меня тоже иногда бывают предчувствия. Правда, более приземлённые. Например, что пельмени надо было варить не шесть минут, а восемь.

Я улыбнулся, не смог сдержаться.

— Или что сковороду не надо разогревать до адской температуры? — подхватил я.

— Вот именно. А ещё у меня есть предчувствие, что тебе пора хоть немного расслабиться. Хочешь, сыграем в карты? Или посмотрим смешное кино про пришельцев? А ещё, если пожелаешь, можем просто посидеть в тишине?

— Давай просто посидим. Ты будешь говорить, а я слушать. Но не про мистику, не про знаки и не про зеркала.

— Как скажешь.

Она начала рассказывать. Сначала про работу. Про беспокойных собак и кошек, упорно не желающих делать модные стрижки, и про их привередливых хозяев. Потом про свою бывшую однокурсницу, которая уехала в Карелию и внезапно одухотворилась. Теперь постит только мох, грибы и философские подписи к ним. Потом про фильм, в котором герой сказал: «Я не спасу мир, но могу приготовить отличный суп». Мы оба сошлись на том, что это девиз, достойный футболки.

Я слушал. Очень внимательно, с полным погружением. Голос Насти, как тёплый, уютный плед зимой: может, и не решит твоих проблем, но согреет, пока ты им укрыт.

Мы переместились на диван, Настя принесла покрывало, я — бокал вина и свои сомнения. Она уютно устроилась сбоку, поджав под себя ноги, и облокотилась плечом мне в бок.

— Ты всё равно не отключился, — пробормотала она, уткнувшись носом в мою рубашку. — Можешь не притворяться.

— Я смотрю ты умеешь читать мысли? — попытался съязвить я, но вышло вяло.

— Нет, — сказала она. — Но тебя лоб всегда выдаёт. Чем дальше уходит взгляд, тем громче в голове мысли. Они у тебя звенят там, внутри.

— Наблюдательная ты, Настя.

— Приходится. С тобой по-другому никак.

Мы помолчали. В комнате было тепло. Время текло как будто чуть медленнее, чем обычно. С кухни доносился гул холодильника, за окном лениво проезжали редкие машины. Казалось, весь город решил дать нам передышку, короткий глоток воздуха между бурями.

— Слушай, — вдруг сказала Настя. — Ты ведь знаешь, я не особо лезу в твои тайны. Но можно я кое-что спрошу?

— Давай.

— Когда ты вот так уходишь в себя, там кто-то есть? Я имею в виду, там же не только ты?

Я замер и повернулся к ней:

— Иногда, — ответил я медленно. — Иногда я и сам не уверен, один ли я в себе.

— Но ты же как-то справляешь с этим?

— Пока да.

Настя кивнула, не отстраняясь.

— Тогда ладно.

— Просто ладно?

— Просто. Мне не нужны все подробности. Я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Пока ты сам этого хочешь.

Я обнял её, крепче, чем рассчитывал. Впервые за долгое время почувствовал, что есть место, где я — не инструмент, не шаман, не страж, а просто человек. Мужчина, к которому прижалась любимая девушка.

— Знаешь, иногда мне кажется, что всё это... — начал я, но замолчал.

— Что? — мягко спросила она.

— Что всё это началось не в тот момент, когда умер дед. А гораздо раньше. Как будто кто-то давно ткнул пальцем в мою жизнь и сказал: «Вот он. Этот пусть всё и расхлёбывает».

— И ты злишься из-за этого?

— Нет. — Я задумался. — Скорее всего, немного устал. Но не откажусь. Если уж выбрали, значит, есть за что.

— Тогда послушай. — Она прижалась губами к моему уху. — Мне не важно, кто ты. Мне важно, что ты — это ты. И что ты сейчас тут, а не где-то в зеркале или в другой реальности.

— Спасибо.

— Не за что. Кстати, Стас, а ты в курсе, что у тебя левая бровь поднимается всякий раз, когда ты становишься сентиментальным?

— Серьёзно?

— Угу. Ты выглядишь как кот, который пытался устроиться философом, но его выгнали с собеседования.

Мы рассмеялись. Я поцеловал её в висок. И впервые за долгие недели не стал ничего говорить про грядущую бурю. Она, кажется, знала это сама.

— Сейчас бы чаю, — сказала Настя и поднялась с дивана. — Просто чай, обычный, мятный. Будешь?Я кивнул в ответ, а потом смотрел, как она пошла в кухню, чуть подпрыгивая и напевая под нос какую-то детскую песенку. Было в этом что-то почти вызывающе живое. Всем своим существованием и поведением Настя упрямо отказывалась быть частью моего нового, тёмного мира.

Проснулся я в сером рассвете. По первым ощущениям, вынырнул из мутной воды. В теле — ломота, в голове — осадок, как после тяжёлого разговора, которого вроде бы и не было. Снился какой-то неясный поток лиц, звуков и водорослей, шевелящихся в темноте. Я сидел на постели, уставившись в потолок, пока не заметил на прикроватной тумбочке нож. Костяной, с клинописью, который я нашёл в ящике стола деда.

Протянул к нему руку и в пальцах сразу кольнуло прохладой. Взяв его, повертел на свету, подошёл к окну. Руны, или то, что я принимал за руны, были всё такими же непонятными, но сегодня они казались чуть ярче, будто проступили сквозь тусклую ткань времени.

— Ты с кухонным антиквариатом уже разговариваешь? — лениво отозвался в голове Шелест.

— А можно с утра не язвить? — проворчал я, не отрывая взгляда от ножа.

— А что мне ещё делать? В карты с дохлыми духами играть? Я тут, знаешь ли, развлекаюсь, наблюдаю. У вас, человечишек, утро это смесь унылых ожиданий и кофейного запаха. Очень драматично выглядит.

Я опустил нож на стол и потёр лоб.

— И за кем или чем ты наблюдаешь, если не секрет?

— Хм, ну вот, например, за тобой. Ты пытаешься понять, зачем дед оставил тебе эту штуковину и считаешь, что я должен это знать. А может, дед твой хотел, чтобы ты репу им чесал, когда думать тяжело. Или нежить какую-нибудь искромсал. Убить вряд ли получится, но хоть насмешишь.— Кого, нежить?— Нет, меня. Веселье мёртвых меня никак не заботит.

— Очень смешно.

— Стараюсь, шустрый парнишка. Хотя сегодня ты шустрым не кажешься.

Я снова взял нож. На ощупь он казался плотнее, чем должен быть. Будто под слоем кости пряталось что-то живое, ждущее момента вырваться. В голове мелькнул короткий, как вспышка, образ: чья-то рука сжимает такой же нож у воды, а вдалеке стелется туман…

— Ого, ты что-то вспомнил? — голос Шелеста стал чуть внимательнее.

— Нет. Не знаю. Наверное, да. Просто картинка.

— Ну, поздравляю. Первый шаг на пути к безумию. Обычно вы, люди, так и начинаете: сначала картинки, потом полнометражное кино в голове, потом — здравствуй, дом блаженных.