Чтение онлайн

— Как они узнали о Линдене?

— В точности не могу сказать. Но у меня есть подозрение. Она сделала все и даже больше, чтобы узнать, куда отправили немца, и люди начали болтать. Правда, это были лишь слухи, сплетни. Никто не знал настоящей правды. Поэтому я думаю, что в глумлении над ней надо винить Карфилда. Он был в Уорвике, когда она вернулась на поезде из Лондона, и он предложил отвезти ее домой. Она была полумертвой от горя и могла рассказать ему всю историю, не думая. Во всяком случае, он сделал несколько ханжеских замечаний в следующее воскресенье о любви к нашим врагам, об исцелении военных ран — и это был точный удар. Тогда реальность войны коснулась нас всех: возвращались инвалиды, раненые — и мертвые. В общем, история о том, что Кэтрин хотела выйти замуж за военнопленного, да только он умер, разлетелась по всему Аппер-Стритему. И что между ними что-то было. Что она даже с ним спала.

— Я слышал, что Карфилд добивался Леттис Вуд.

— Да, это правда. Ему бы очень хотелось жениться на подопечной полковника, но попробуй догадайся, насколько его интересовала сама мисс Вуд. Были те, кто говорил, что он вообще неспособен любить кого-нибудь, кроме себя. И это правда. Я никогда не встречал человека более увлеченного своим собственным комфортом. — Губы Форреста неприязненно скривились. — Прекрасно, он служитель Бога, но я его не люблю, никогда не любил.

— Ройстон? Что вы о нем знаете?

— Хороший человек. Работящий, надежный. Было время, когда он самолично пахал и сеял. Его авторитет в поместье «Мальвы» рос. И на девушек он поглядывал. Но он довольно быстро успокоился и устроил свою жизнь. — Форрест улыбнулся. — Как и мы все.

— Не было между ним и полковником ничего, что привело бы к убийству?

— Не думаю, что могла найтись причина, из-за которой мистер Ройстон пожелал бы кого-нибудь застрелить.

— Он не женат?

— Я бы сказал, что он женился на «Мальвах». Много лет назад у него была какая-то девушка. Когда ему было лет двадцать шесть — двадцать семь. Эллис Незербай из Лоуэр-Стритем, хорошенькая и милая, но болезненная. Умерла от чахотки. Он всегда поглядывал на Кэтрин Тэррант, но он ей не подходил, если вы понимаете, что я имею в виду. Деревенщина. А она леди. Знаменитая художница. У меня в Лондоне живет кузен. Он говорит, что ее картины в моде.

— Значит, мы вернулись обратно к Мейверсу, так?

— Да. — Форрест с сожалением согласился. — Но маловероятно, что мы найдем что-нибудь против него.

Ратлидж испытывал неудовлетворенность, и это чувство усилилось из-за того, что он встретил по дороге в гостиницу Мейверса.

— Не похоже, что вы добились успехов, — сказал Мейверс, его козлиные глаза злобно сверкали. — Вы ухватили мое ружье, но не ухватили меня. И не ухватите, запомните мои слова. Я приведу столько свидетелей, сколько хотите.

— Вы с такой настойчивостью продолжаете мне об этом напоминать, — сказал Ратлидж, получая злобное удовольствие от вида распухшего носа Мейверса. — Интересно, почему?

— Потому что мне нравится видеть угнетателей масс угнетенными. Как вы заметили, у меня свой интерес в этом деле — профессиональный интерес, даже так можно сказать.

Ратлидж изучал его.

— Вам нравится доставлять неприятности людям, вот и все.

— Дело в том, что мне нравится думать, что смерть полковника — это в какой-то мере моя заслуга. Все те часы, что я провел на рыночной площади, выступая против помещиков и капиталистов — в то время как сельские дураки оскорбляли меня, — прошли не напрасно. Кто знает, возможно, я заронил идею в чью-то голову, и это первый слабый луч восстания, возвещающий спасение от тирании богатеев. — Он вскинул голову, размышляя над сказанным. — Да, кто знает? Причина убийства полковника, возможно, коренится в моих словах.

— Что делает вас соучастником преступления, я полагаю?

— Но не приводит меня в суд, правда? Желаю вам доброго дня, хотя надеюсь, он таким не будет! — Майверс пошел дальше, довольный собой.

Ратлидж окликнул его:

— Вы на днях говорили что-то о пособии. Вы на него живете?

Мейверс повернулся:

— Да. Плата за вину, вот как это называется.

— И кто вам платит?

— Мое дело — знать, а ваше — докопаться, — осклабился Мейверс. — Если сможете. Вы же человек из Лондона, присланный сюда навести порядок.

Перед гостиницей Ратлидж увидел маленькую тележку. Редферн вышел встретить его, вытирая руки о полотенце.

— Мисс Соммерс, сэр. Я отвел ее в боковую гостиную. Вторая дверь под лестницей.

— Она давно здесь?

— Не больше получаса, сэр. Я принес ей чаю, когда она сказала, что хочет подождать.

Ратлидж прошел к боковой гостиной.

Это была приятная комната со стенными панелями, портьеры прикрывали распустившийся у большого окна розовый куст. В одном углу стоял письменный стол, в тени розового куста — несколько стульев и чайный столик на колесиках.

Хелена Соммерс, прямо держа спину, смотрела в одно из окон, выходившее в крошечный, заросший травой садик, где кружились пчелы. Она повернулась на звук открывающейся двери:

— Здравствуйте, Мэгги сказала, что вы хотели меня видеть. Она не любит чужих в доме, поэтому я подумала, что лучше всего мне прийти к вам.

— Это касается капитана Уилтона. В утро убийства вы видели его с холма.

— Да, конечно.

— Что было у него в руках?

— В руках?

— Рюкзак. Палка. Еще что-то?

Хелена нахмурилась, вспоминая.

— У него была трость. Она всегда при нем. И тогда он выглядел как обычно.

— Больше ничего? Вы уверены?

— А у него что-то еще должно было быть?

— Мы просто стараемся быть точными.

Она изучала его.

— Вы спрашиваете, было ли у капитана ружье, правда? Ваше расследование указывает на него? С какой стати ему убивать полковника Харриса? Ведь капитан женится на его подопечной!

— Уилтон был меньше чем в миле от дома полковника незадолго до свершения убийства. У нас есть основания думать, что они находились не в лучших отношениях.

— И поэтому капитан протащил ружье практически у всех на виду, не уверенный в том, что у него будет шанс его использовать, надеясь где-нибудь наткнуться на Чарлза Харриса? Абсурд!

Ратлидж очень устал. Хэмиш опять заворочался в глубине его сознания.

— Почему абсурд? — резко спросил он. — Кто-то же убил полковника; у нас есть тело, достаточно мертвое, чтобы понять, что оно принадлежит человеку, которого убили.

— Ну конечно, — сказала Хелена мягко, казалось поняв его состояние. — Но почему обязательно убийцей является кто-то из Аппер-Стритема? Полковник Харрис был в действующей части. Пять лет он провел во Франции, и мы понятия не имеем, что происходило с ним во время войны, кого он встречал, что могло произойти, не знаем солдат, которые погибли или остались инвалидами из-за его приказов. Если бы я хотела отомстить — я бы убила человека в его доме, а не в своем. Можно добраться в Уорвик на поезде из любой части Британии, а потом пройти пешком до Аппер-Стритема.

— С ружьем?

Хелена осеклась и через мгновение ответила:

— Конечно нет. Не так открыто. Но люди могут переносить вещи, не вызывая подозрений. Рабочий с ящиком для инструментов, торговцы с образцами для продажи никогда не привлекут внимания. Вас не интересует, что там внутри, когда вы видите, что человек несет что-то принадлежащее ему.

Ратлидж неохотно кивнул. Она была права.

— Я не предполагаю, что именно так и произошло, я просто хочу сказать, что Марку Уилтону нужна была очень веская причина для того, чтобы убить опекуна невесты практически накануне свадьбы.