Чтение онлайн

Он подал Железнову предписание:

— Поставленная задача вам ясна?

— Так точно, товарищ генерал. Все ясно!

Михайлин пожал Якову Ивановичу руку:

— Желаю вам всего хорошего. На днях буду на вашем участке. Если у вас возникнут вопросы, там на месте их и разрешим.

Яков Иванович вышел со смешанным чувством радости и беспокойства. Его радовало, что наконец-то он будет работать в этом большом штабе, где сможет полностью применить знания, полученные в академии Генштаба.

На улице к нему бросился Юра, поджидавший отца возле машины.

— Получил назначение? — повторил он услышанные от матери слова. — В Москву?

— Нет, пока не получил. В командировку, Юрик, ехать нужно.

— А назначение?..

— Назначение скоро будет. — Яков Иванович обхватил левой рукой сына за плечи и зашагал с ним к машине. — Поехали, товарищ Польщиков. Во Дворец пионеров.

— Папочка!.. — Юра захлопал в ладоши.

— Рад?

— Очень рад, товарищ полковник! — отрапортовал Юра, приложив руку к своей матросской бескозырке.

Когда они уже выехали на главную, Советскую улицу, он спросил:

— Что же мы скажем маме?

— А вот так, сынок, и скажем: пока еще назначения нет.

— А ты просил, чтобы тебя в Москву?..

— Просил, — впервые солгал сыну Яков Иванович.

— Раз просил, то уж назначат!..

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Закрыв за дочерью дверь, Аграфена Игнатьевна окинула кухню хозяйским взглядом: все ли в порядке. Сняла с себя передник и повесила за дверью. Дневные заботы кончились, и она пошла в столовую отдохнуть за вязанием в любимом кресле.

В открытые настежь окна веял легкий ветерок, чуть покачивая цветы на подоконнике. Положив вязанье на колени, Аграфена Игнатьевна откинула голову на высокую спинку бархатного кресла и как бы забылась, распластав по подлокотникам натруженные руки. «Яков-то? Да ей и лучшего мужа желать не надо. Живем, что у Христа за пазухой — всего вдоволь. Не то, что мы в проклятое — при царе — время...»

Она невольно вспомнила свое далекое прошлое: горемычное житье впроголодь, тяготы безработицы — все то, что было четверть века назад. Она вновь увидела перед собой маленький домик с палисадничком. Как ей был дорог этот домик, где она прожила свою несладкую жизнь и в тяжких заботах вырастила детей!

И будто снова зазвучал рядом взволнованный голос дочери: «Там, на Смоленском, с забастовщиками Яшу арестовали... Он шел с Ильей Семенычем... у самого Семянникова завода на них налетели жандармы. Яша выхватил у Ильи Семеныча знамя и понес...»

Аграфена Игнатьевна вздрогнула и приоткрыла глаза. Сердце билось часто, тревожно, как и тогда. Она вспомнила, как, переполошившись, побежала в сарай, где Яков прятал запрещенные книжки...

Воспоминания вдруг прервались. За окном зазвенели ребячьи голоса.

Пересиливая дремоту, Аграфена Игнатьевна потянулась к подоконнику. Во дворе дрались ребята. По бескозырке на светлой голове одного из мальчишек в толпе она узнала внука.

— Я тебе покажу, какой я разноглазый! — крикнул Юра и с размаху ударил черноголового мальчугана.

К ужасу бабушки, вся толпа ребят навалилась на Юру и вместе с ним рухнула на землю.

— Стойте! Не смейте! Я вам сейчас, стервецы! — Аграфена Игнатьевна стучала своим маленьким старушечьим кулачком по подоконнику. — Юра, сейчас же домой!

Юра вынырнул из кучи ребят, оглянулся на окно и, махнув бабушке рукой, снова схватился с мальчишками: одного пихнул, второго прижал к стене и стал трясти за грудь. Ошеломленные таким оборотом дела, ребята опомнились только тогда, когда Юра поднял бескозырку, стряхнул с нее землю и зашагал к воротам.

— Беги! Домой беги! — истошно закричала бабушка, когда вся ватага бросилась за Юрой.

Но он, круто повернувшись, пошел мальчишкам навстречу. Тут Аграфена Игнатьевна не выдержала и побежала на лестницу.

В это время к дому подъехал Яков Иванович.

— Ты чего такой красный? — остановил он сына. Увидев высыпавшую за ворота ватагу, отец все понял.

— Драка? Эх ты, пионер! — Он подтолкнул Юру в парадное.

— Чего толкаешься?! — обиделся на отца Юра, остановился в темном углу лестницы и забормотал сквозь слезы: — Я им покажу, как дразниться! Так дам, что за Бугом слышно будет...

— Вот я тебе сейчас дам — так это точно! — Яков Иванович потянул сына за собой. — Живо домой!..

Сверху раздался голос бабушки:

— Покажи ему, Яшенька! Совсем от рук отбился, сорванец!..

— Ты бы послушал, как они дразнятся, так тоже бы дал сдачи! — закричал Юра.

При этих словах Яков Иванович невольно вспомнил, как его в детстве по-разному обзывали. И он так же, как Юра, бил обижавших его ребят. Но тогда за него, сироту, заступиться было некому... Почему же дразнят Юрку? Может быть, потому, что редко видят его с отцом, считают беззащитным? Как захотелось Якову Ивановичу надрать за сына уши этим сорванцам!

Он повернулся к Юре, притянул к себе и спросил:

— Ну, ты им дал как следует?

Юра, удивленный такой переменой в отце, нерешительно протянул:

— По первое число!

Увидев их обнявшимися, Аграфена Игнатьевна развела руками.

— Вот так сами и портите детей!.. — возмутилась она и в сердцах хлопнула дверью.

После ужина Нина Николаевна стала собирать мужа в дорогу. В большой чемодан положила надувную подушку, нитки, иголки, принадлежности для мытья и бритья. Маленький чемоданчик наполнился съестным. Среди копченостей, масла, сахара и прочей снеди оказалась еще и баночка клубничного варенья.

— Ну, милые вы мои, это же на целый месяц хватит!.. — запротестовал Яков Иванович. Но теща с Ниной действовали единым фронтом.

— Едешь на день, бери хлеба на неделю! — сказала Аграфена Игнатьевна. И Яков Иванович понял, что сопротивление бесполезно.

Когда все улеглись спать, Яков Иванович еще долго стоял у открытого окна. Он смотрел, как вдалеке в домах переливаются огни, вдыхал свежий ночной воздух.

Вдруг где-то поблизости раздались звуки рояля.

— Яша, — сонным голосом позвала жена, — тебе ведь рано вставать!