Чтение онлайн

Брун определил (в глазах прояснилось), что шел он с той стороны, откуда еще недавно доносились так досаждавшее ему "бумканье".

– Иду!
– моментально вскочила на ноги девушка, подхватила "пиалу", как он окрестил емкость, из которой пил, и - только пыль поднялась.

"Без пяти минут младший астронавигатор", осторожно оглядываясь, сначала сел, как будто не веря в чудесное спасение, а потом встал.

Валялся он, как оказалось, под огромных размеров деревом: в высоту гигант достигал никак не меньше двух десятков метров. Диаметр ствола был - Брун не поверил собственным глазам!
– всего раза в три меньше. Белые цветы, величиною с блюдце, тут и там свисали на длинных плодоножках. "Любопытно было бы увидеть, какие на этом гиганте "плоды", - отряхнул приставшие травинки с комбинезона.

То ли от слабости, то ли от витающего в воздухе медового аромата у Бруна закружилась голова.

– Не страшно!
– успокоил он себя.
– Ей ведь, бедной, столько сегодня досталось.

Бум, б-ум, б-у-ум! Только теперь он разглядел людей, сбившихся в кучу малу, которые о чем-то переговаривающихся, отчаянно жестикулируя. Единственный сидящий на каком-то возвышении мужчина - повязка закрывала не только нижнюю часть лица, но и лоб, оставляя открытыми лишь глаза - время от времени, как заведенный, ударял в расписанный всеми мыслимыми и немыслимыми красками барабан. Рядом, опершись на его плечо, стояла та, кого, если он верно сориентировался, звали Тиа.

Странная публика при каждом ударе в мало интеллектуальный инструмент вздымала кверху руки, сжимавшие копья, и корчилась в неком подобии танца (кино, что ли, снимают?). Главный, судя по тому, что он находился в центре, вдруг что-то выкрикнул. "Барабанщик" что есть силы грохнул в бок своего нехитрого "орудия производства".

Люди неожиданно расступились, и взору невольного свидетеля предстал юноша лет восемнадцати.

Вождь - не оставалось сомнения, что это был он и что Брун, в конце концов, действительно прибыл на станцию назначения под названием "Прошлое", - величественно и надменно поднял длань. Юноша, почтительно склонив голову, шагнул пред светлы очи в центр круга, образованного соплеменниками. Именно в это мгновенье ветер изменил направление, так что ни слова из толпы не доносилось. Однако было ясно и без слов: молодого человека за что-то осуждают. Вот собравшиеся, как по команде, вскинули руки вверх, угрожающе потрясая копьями.

Зловеще ударил барабан. Девушка, недавно поившая Бруна, протянула юноше "пиалу". С обреченностью приговоренного к смерти он принял сосуд. Его движения были настолько безжизненными, словно внутри у него что-то сломалось.

– Вы что, заставляете парня принять яд?
– крикнул Брун, ужаснувшийся подобному варварству. Однако его слова до толпы, поглощенной обрядом, не долетели.

Надо было что-то предпринимать, дабы предотвратить явную жестокость.

Необходимо, но… Он не имел права вмешиваться в события, разворачивающиеся на его глазах и любые другие, какими бы мерзкими они ни казались. Заповедь - святейшая для всех, путешествующих во времени. Ведь до сих пор ученые не могут внятно ответить на вопрос: что случится, если "турист" из будущего нарушит уже пройденный историей путь?

В самом деле, если бы, например, он высадился в собственном детстве, и, допустим на мгновенье столь кощунственную мысль, убил себя малолетнего. Выходило бы, что не должен существовать и Брун-взрослый. Хотя он здравствует и даже путешествует во времени. Как решить подобный парадокс? Пока этого на Земле не знал никто. И посему… Не навреди будущему, помни: благими намерениями вымощена дорога в ад - сей постулат ни у кого сомнений не вызывал. Если не брать в расчет дельцов от рекламы, но с них взятки гладки.

Но он, Брун, переместился только во Времени или в Пространстве тоже? Где он находится? На родной планете или за миллиарды километров от нее?

Между тем, в "теплой компании" что-то произошло. Ах, да! Обратили внимание на его персону. Он убедился в этом окончательно, когда увидел, как после нескольких коротких фраз вождя Тиа быстрым шагом направилась в его сторону. Остальные, включая несчастного юношу, пристально за ней наблюдали.

– Пришелец!
– Так же, как и в первый раз, обратилась девушка.
– Мой отец, мудрый и великий вождь Киу, вершит справедливый суд над Нуко. Он совершил тягчайший из грехов. И теперь должен съесть горсть абарбобов.

– И что за этим последует?
– спросил практически уверенный в том, что услышит, Брун.

– Страшная, мученическая смерть поскольку плоды эти - ядовиты.

– Однако существует не так много грехов, - он решил потянуть время, чтоб выяснить ситуацию и принять решение, - за которые человека можно лишить жизни.

– Да!
– грустно кивнула копной волос Тиа.
– Я знаю. Но то, что сделал Нуко, в самом деле непростительно.

То ли правда, то ли показалось, что в глазах девушки - на короткое мгновенье - сверкнули бисеринки слез? Не иначе, она любит Нуко.

– А в чем он, этот грех?
– уточнил Брун.

– Нуко не только инеден, то есть человек, занимающийся изготовлением домашней утвари, но и сагад.

Поймав недоумевающий взгляд собеседника, Тиа пояснила:

– Ну, он умеет изображать различные предметы и животных на камнях.

– Разве это грех?
– теперь уже искренне удивился "без пяти минут младший астронавигатор".

– Нуко перед каждой охотой рисует в пещере Асси то ли бегемота, то ли жирафа, то ли окапи, то ли антилопу. И мужчины всегда возвращаются с тем зверем, которого сагад изобразил. Но вчера… - Бруну показалось, что девушка сейчас заплачет, однако усилием воли она сдержалась.
– Вчера Нуко рядом с носорогом нарисовал охотника. Ночью погиб мой брат - самый искусный охотник племени. Воины считают, что виновен во всем сагад, совершивший злое колдовство.

"Удивительно, - отметил про себя Брун, - что у нее лицо, в отличие от мужчин, открыто".

– Он хотел его убить!
– в этот раз в глазах Тиа сверкнули молнии.
– Иначе, зачем было рисовать брата?!

Да, девушке остается только посочувствовать, ибо и врагу не пожелаешь выбирать между мертвым братом и живым женихом. Впрочем, и самому себе Брун не завидовал: угораздило влипнуть в такую передрягу. Увы, деваться некуда, придется выпутываться. Причем, желательно, с наименьшими потерями. Для себя, для симпатичной Тиа, ее - в этом сомнений не оставалось? - возлюбленного Нуко, ну, и, конечно, для прошлого вкупе с настоящим и будущим.

– Я тебе уже много рассказала, - Тиа несмело дотронулась до рукава комбинезона, в который был облачен Брун и тем самым вывела его из состояния легкой прострации.
– Но главное вот в чем. Отец направил меня к тебе, Пришелец, потому что хочет услышать мнение выходца с Дорских островов.

– С каких-каких?
– переспросил явно не очень сильный в земной географии Брун.

– С Дорских! Ведь ты оттуда? Ну, да откуда еще ты мог здесь взяться?!
– тут же развеяла она собственные сомнения.

– Конечно, - на всякий случай, Брун решил согласиться.

– По преданию, ваши острова еще в незапамятные времена были частью суши, на которой мы теперь живем. Увы, предки чем-то разгневали богов и те, в наказание строптивцам, раскололи земную твердь. Племя непокорных с тех пор отделено от материка Большой водой. Наши старейшины утверждают, что наказанные в такой способ богами нет-нет, да и посещают землю предков, приплывая сюда на стволах деревьев. Однако мое племя с потомками соплеменников никогда не встречалось. Ты - первый.