Чтение онлайн

Летчик очнулся в городской больнице, когда ему насильно разжали зубы и влили изрядную порцию разведенного спирта. Он с трудом приподнял веки и услышал чей-то глухой и далекий голос:

– - Слава богу, открыл глаза!

Он тут же закрыл их, потому что тупая боль, охватившая все тело, увлекла его в какую-то бездонную, черную пропасть.

Второй раз он пришел в себя через пять дней, уже в Центральном госпитале. Высокая, немолодая, в белом халате женщина с добрым лицом стояла около его постели, держа в руках инструмент, похожий на столярную дрель. Впиваясь в кость, сверло, как ему показалось, издавало дрожащий визг, больно отдававшийся в голове. Летчик сделал попытку пошевельнуться, но опять потерял сознание.

Очнувшись несколько дней спустя, он увидел, что его правая нога высоко приподнята и к ней через блок подвешен груз. Потом он заметил уже знакомое женское лицо, на котором весело блестели глаза, и до него донесся приятный голос:

– - Ожил, наконец, голубчик!

Позднее, когда он чувствовал себя уже значительно лучше, врач говорила ему:

– - Привезли вас тогда... Осмотрели. Состояние ужасное. Ребра переломаны, спина черная от ушибов, верхняя часть кости правого бедра перебита пополам, и ко всему -- отек мозга. Пульс еле прослушивается. Что ни делаем, никак вас в сознание привести не можем. Главного хирурга вызвали, академика. Посмотрел он и говорит: "Умрет, а если выживет, то, наверно, будет идиотом. Придется череп трепанировать". Жалко, думаю. После такой операции не летать вам больше. Подожду немного, посмотрю, как процесс пойдет. Через пару дней у вас начался бред. Какой-то специальный, авиационный. Ничего понять не могу. Только на третий день разобралась, когда вы начали ругаться. Отлегло у меня от сердца: вижу, теплится в человеке жизнь...

Оба они смеются. Летчик спрашивает:

– - И какие ж теперь перспективы?

– - Поправитесь, -- отвечает доктор.
– - Правда, придется несколько месяцев полежать. А завтра опять буду вас консилиуму показывать. И академик будет.

На другой день академик пришел, сопровождаемый целой свитой врачей. Осмотрев больного и оставшись довольным его внешним видом, ученый принялся за проверку умственных способностей пациента.

– - Сколько будет 27 плюс 34?
– - спросил он.

– - 61, -- быстро ответил летчик.

– - А из 80 вычесть 18?

– - 62!

– - Гм... Верно!
– - покачал головой экзаменатор и, увлекшись, перешел к умножению и делению, затем хотел было приступить к возведению в степень и извлечению корня, но тут вмешалась врач.

– - Хватит на первый раз!
– - просящим тоном сказала она.
– - Пожалуй, его не стоит больше утомлять.

Академик строго взглянул на нее, потом на остальных присутствующих.

– - Тридцать лет работаю, -- развел он руками, -- и сегодня мне кажется, что я ничего не понимаю в медицине!

Летчик поправлялся медленно, но уверенно.

Долгие недели лежал он, точно прикованный к своей койке. Он имел отдельную палату, полный покой и много времени для размышлений и воспоминаний. Давно пережитое и забытое вновь появлялось и постепенно приобретало ясность, как на проявленном фотоснимке. Четырнадцать лет на испытательной работе... Двести двенадцать типов испытанных и облетанных самолетов разных марок и стран... Отечественные и заграничные машины. Американские, английские, французские, немецкие, итальянские, чехословацкие, польские, японские... Жаркие споры и дискуссии. Рискованные, но решающие спор в его пользу полеты. Он начинал летать при скоростях в сто-полтораста километров в час. Тогда он мечтал о двух-трех сотнях. Теперь достигли семисот и больше. Он еще полетает и при тысяче!

Целый этап жизни, кусок истории авиации позади. Около двенадцати с половиной тысяч подъемов в воздух, из них четыре "приземления" в карету "Скорой помощи". Три тысячи пятьсот часов налета -- сто сорок пять суток в воздухе и почти вдвое больше в госпиталях, на больничной койке.

Но впереди еще много работы, и у него не пропала охота летать. Наоборот, обострилось от лежания!

Он часто получал письма от жены и дочери. В больнице его навещали товарищи по работе. Первые минуты они еще помнили докторский наказ и были не особенно разговорчивы, чтоб не волновать больного. Но потом забывали. Они с увлечением рассказывали:

– - На фронт идут все новые и лучшие машины. Особенно хорошо работает та, что подвела тебя. Не было, как говорится, счастья, да несчастье помогло. Аварийная комиссия, исследуя обломки, нашла причину пожара. Из-за неправильной установки выхлопные патрубки на моторе быстро прогорели, пламя перешло под капот, распространилось там и пережгло электропровода, идущие к запальным свечам. Оттого и остановился мотор. Теперь все это переделали, и самолет прекрасно воюет, не давая житья фрицам, которых сейчас гонят на всех фронтах...

И после таких разговоров и известий лежать на койке!

Если воля больного в состоянии повлиять на скорость выздоровления, то нужно сказать, что воля летчика Стефановского в сочетании с его железным организмом сыграли немалую роль.

Однако накануне выписки из госпиталя едва не стряслась беда.

Врач принес рентгеновский снимок бедра и сказал:

– - Кость неправильно срослась. Под тупым углом. Вот так!
– - И он наискось приложил указательный палец правой руки к указательному пальцу левой, показывая, как срослась кость.

– - Что ж теперь делать?
– - с дрожью в голосе, предчувствуя недоброе, спросил летчик.

– - Придется опять ломать кость и снова сращивать, -- ответил врач.

– - И много это займет времени?

– - Месяца четыре еще придется полежать!

Летчик даже побледнел. Но тут в голове его мелькнула веселая мысль, -чувство юмора никогда не покидало его.

– - А что самое худшее может произойти, если я буду ходить так, с костью под углом в сорок пять градусов?

– - Что может произойти?
– - переспросил врач и ответил: -- Кость может сломаться!

– - И я, стало быть, все равно попаду к вам?
– - подмигнул летчик.

– - Если не ко мне лично, то к кому-нибудь из моих коллег наверняка!
– рассмеялся доктор.

– - А пока ходить можно?

– - Если нетрудно, ходите!

– - Тогда я пойду, -- решительно вставая, сказал летчик.
– - Подожду, пока сама сломается, а когда это случится, -- весело заявил он, -- тогда постараюсь вернуться именно к вам!

"Вас не беспокоит?"

Самолет Краснокутнева летит на восток, где в некоторых городах Сибири будет продемонстрирована -- летчикам и техникам, -- новая машина, на которой им вскоре придется воевать.

Этот бомбардировщик, больше, быстроходней и грузоподъемней других машин. Внешне он отличается еще и тем, что его третья "посадочная точка" находится в носовой части самолета. Из-за этого у машины на стоянке высоко приподнят хвост.

Едва Краснокутнев успевает приземлить машину, как ее обступает целая толпа. Бортовой техник Калабушев, знающий в самолете каждый винтик, еле успевает отвечать на вопросы.

После внешнего начался внутренний осмотр корабля, во время которого неожиданно произошел конфуз. Несколько человек проникли через нижний люк стрелка в задний отсек и перетяжелили его, отчего хвост самолета быстро опустился книзу, сильно ударившись при этом о землю. Висевшая вертикально крышка люка от удара смялась сама и повредила часть обшивки.