Чтение онлайн

— Это если милейший маг не сидит прямо сейчас в катакомбах под крылышком у Викентьева.

— Не сидит. Я у домовых спрашивал — нету там никого, и пару месяцев уже не было.

— С управской нежитью разговариваем? — ласково осведомился Верховский. — Знаешь, что со мной надзор сделает, если узнает?

— Да ничего не сделает. Это второй допуск.

Александр Михайлович, помедлив пару мгновений, одобрительно хмыкнул.

— Домовые… Я про них не подумал. Ладно, а что там с сообщником?

— Он был, — уверенно заявил Зарецкий. — Кто-то, кто хорошо знает здание. Сам этот тип не сбежал бы, в безопасности не дураки сидят.

— Тип, кажется, по третьей статье проходил?

— Не настолько. Вот, посмотрите, — перегнувшись через стол, Зарецкий протянул начальнику распечатку.

— Ни сил, ни умений, — протянул Верховский себе под нос, хмурясь на бумагу. — Шестнадцатая категория! Почти минус…

— Косноязычие, развязное поведение, показное пренебрежение к закону, — охотно продолжил Зарецкий. — Напоминает, да?

Он щёлкнул ногтем по опечатанной папке. Александр Михайлович задумчиво проследил за жестом и потёр гладко выбритый подбородок.

— Отсюда много чего изъято, — заметил Зарецкий. — Полагаю, чтобы до этого добраться, надо быть членом Магсовета, не меньше. И досье тоже очень качественно подчищены, не знаешь — не догадаешься. Александр Михайлович, сколько неудобных вопросов вам задали за то, что вы подняли это дело?

— Сколько бы ни было — все мои. Мы можем куда-то продвинуться?

— Да. Викентьев прав, знакомые фамилии в деле есть.

— Копай, — Верховский оперся кончиками пальцев о стол. — И вот ещё что. Если безопасность доберётся до твоего Кузнецова первой, я буду крайне разочарован.

— Не будете.

Александр Михайлович кивнул и вдруг уставился прямо на Иру. Мгновенно пришли на ум самые нелестные слова в собственный адрес: ну за каким интересом было прислушиваться, да ещё и пялиться при этом на начальника?

— Ирина, у вас всё в порядке?

— Да, извините.

— Прекрасно. Хорошего дня.

Верховский удалился в логово, оставив за собой едва уловимый шлейф строгого парфюма и малоприятное ощущение полученного выговора. И ведь за что? Хотел бы секретничать — ну и позвал бы к себе в кабинет хоть Зарецкого, хоть чёрта лысого, там звукоизоляция — лучше некуда! Теперь ещё вспомнит, что Ира присутствовала при допросе этого Кузнецова, и на сей раз никто её от беседы спасать не будет. Скорей бы уж поймали этого нелегала несчастного, и лучше бы безопасность…

Стрелки часов подползли вплотную к полудню, когда телефон вдруг требовательно запиликал. Ира вздрогнула от неожиданности — ей до сих пор звонили только из техподдержки и из кадров — и схватилась за трубку, с трудом соображая, что надо говорить. Впрочем, озвучить наспех придуманную приветственную фразу ей не дали; в ответ на вежливое «алло» трубка звонко, на весь кабинет, гаркнула:

— Волкова, канцелярия. Вы предоставите наконец персональные или мне писать докладную?

Оксана подскочила на месте, словно ужаленная, и протяжно выругалась шёпотом. Остальные, даже Чернов, как по команде, настороженно подняли головы. Все прекрасно понимали, что за таинственные персональные требует канцелярия в лице заместительницы Анохиной. Все, кроме Иры.

— Предоставим, — а что ещё остаётся отвечать? Не признаваться же, что понятия не имеешь, о чём речь! — До конца дня можно?

— В течение часа! — отрезала Волкова. — Иначе аннулирую пропуска, и не говорите, что вас не предупреждали! По какой причине опять затянули с оформлением?

Отвечать «не знаю» — глупо, хоть и честно. Тимофеева разыграла целую пантомиму: делала страшные глаза, мотала головой, беззвучно шевелила губами и обеими руками показывала на себя. Просила передать ей трубку? Принимала вину? А толку, если за всю отдельскую бюрократию отвечать теперь Ире… Будь иначе, стала бы замначальница звонить именно ей?

— Мой недосмотр, — подавив вздох, призналась в трубку Ира. — В течение часа предоставлю.

— Вы, кажется, на испытательном сроке? — вкрадчиво поинтересовалась Волкова.

— Да.

— Жду документы, — рявкнула замначальница и отключилась.

Ира тихо перевела дух и вернула трубку в гнездо. Она не успела толком опомниться, а Тимофеева уже метнулась к шкафу и принялась лихорадочно в нём рыться, бесцеремонно вываливая на Максов стол всё, что попадалось под руку.

— Блин, блин, блин-блин-блин! — в её голосе слышались панические нотки. — Двадцать первое! Ну какого лешего… Где, — она с размаху плюхнула на стол коробку со всякой дребеденью и потянулась за следующей, — эти… чёртовы… бланки?!

— Безответственность, — припечатал Чернов, наблюдая, как заражённый беспокойством Макс роется в офисном хламе. — Если бы хоть кто-то здесь ценил порядок…

Увесистая коробка аккуратно выдвинулась с верхней полки и, покачиваясь в воздухе, опустилась на пол. Следом за ней полезла вторая такая же; судя по пыли на наглухо закрытых крышках, доставали их оттуда нечасто.

— Посмотри тут, — предложил со своего места Зарецкий. — Я пока остальные вытащу.

— Спасибо! — выдохнула Оксана и коршуном набросилась на добычу.

Искомое нашлось в четвёртой по счёту, которую вдобавок для надёжности залепили скотчем. Тимофеева с победным воплем выдернула из-под развороченного картона несколько листов прошитой металлизированными нитями бумаги. Один взяла сама, остальные всучила Ире.

— На, раздай всем, а я к шефу…

Верхний лист из пачки сам вырвался из рук и упорхнул к Чернову. Ира решила расценивать это как помощь, а не как хамство. Остальные выпендриваться не стали: Зарецкий был занят коробками, остальным не хватало категории. Ира оставила последний бланк на Оксанином столе и растерянно спросила:

— А мне тоже заполнять?

— Нет, это только нам, — Тимофеева выскочила из логова и стрелой метнулась на своё место. На щеках у неё лихорадочно горели алые пятна. — Блин! Мишки нет! Да что ж за хрень-то каждый раз, а…

Она сунула под щёку телефон и, слушая гудки, принялась торопливо писать. Почерк у Оксаны оказался красивый, каллиграфический. Ира, не зная, куда себя деть, уселась в кресло и уставилась на часы. До канцелярии бежать недалеко, а вот то, что Старов в отъезде, и впрямь проблема… В чём бы она ни заключалась. Сколько всего ещё предстоит узнать, и, конечно же, непременно в режиме форс-мажора — по-другому здесь явно не умеют.

— Миш, ты далеко? — отчаянно провыла в трубку Оксана. — А сколько ещё тебе?.. Блин… А можешь прыгнуть?.. Да пропуска эти проклятые, мы опять забыли про персоналку… Ну брось где-нибудь! Какие, нафиг, пробки в обед?

Она зло вздохнула и прижала палец к печати в углу листа. Серый квадрат осветился красноватым сиянием. Вторым закончил Макс, следом вернул исписанный убористым почерком лист Чернов. Ира мельком вчиталась: паспортные данные, должности, какие-то стандартизированные фразы про подтверждение ранее принесённых клятв и персональную ответственность, подписи, играющие разными цветами печати. Красная, ярко-синяя, изумрудно-зелёная, бледно-золотая, светло-лиловая. Красиво. Тимофеева, тяжко вздохнув, сбегала ещё раз в логово и вернулась с бумагой Верховского, отсвечивающей оранжевым.