Чтение онлайн

Он ведет меня к кровати, остановив, только когда ноги касаются матраса. Затем снимает халат с моих плеч, позволяя ему упасть у наших ног. Снова коснувшись местечка между моих ног, он нежно потирает, а я задыхаюсь от его прикосновения.

— Ты влажная, — констатирует Холт, проскальзывая в меня пальцем. — И такая чертовски тугая. Ложись. — Он укладывает меня на кровати, спиной вжимая в мягкий матрас.

Кожу покрывают мурашки, когда он проводит ладонями по нежной коже живота к груди. Он щипает меня за соски, и моя спина выгибается дугой в ответ на его прикосновения. Я растворяюсь в Холте, пока он неспешно трогает меня. Его пальцы и губы помечают каждый сантиметр моего тела — он заявляет на меня свои права через слова и прикосновения.

С каждым поцелуем я позволяю стенам, которые возвела, обрушиваться, кирпичик за кирпичиком, открывая Холту доступ к своему сердцу, которое, я думала, было мертво.

После дневного сна я просыпаюсь удовлетворенной, свернувшись в объятиях Холта, а послеполуденное солнце пробивается через окно.

— Привет, — тихо произносит он. — Пора вставать, — целует меня в щеку. — Машина прибудет через час.

Я переворачиваюсь и обнимаю его за шею.

— Я могла бы лежать здесь вечно, — покрываю его грудь легкими поцелуями.

— Думаю, мне бы понравилось, — нежно говорит он, пробегая пальцами по моим волосам.

Оборачиваю его ноги своими и чувствую биение его сердца на уровне собственной груди.

— Спасибо, что взял меня в Нью-Йорк. Я превосходно провела здесь время.

Холт смотрит мне в глаза и нежно улыбается.

— Я тоже отлично провел время. — Он в последний раз целует меня в лоб, а затем поднимается с кровати.

Через пять с половиной часов мы движемся по посадочной полосе в Чикаго; Нью-Йорк все еще в памяти. Холт проработал весь обратный полет, а я устроилась на одном из огромных откидных кресел и читала. Сейчас же мистер Джонс ждет нас у машины и загружает наши чемоданы, пока Холт усаживает меня на заднее сиденье. Меньше, чем через час я просыпаюсь от дремоты, когда мы въезжаем на подъездную дорожку у дома Холта.

— Мы дома, — будит он меня поцелуем.

Дом. Сколько бы я ни противилась мысли потеряться в Холте так быстро, именно это и кажется домом. Не само здание, а Холт. Он — мой дом.

Холт

Лежа в постели, я воспроизвожу в голове едкие слова своей матери. Ее глаза блестели от слез, и она цеплялась за мои руки.

— Расскажи ей, Холт, — умоляла она. — Ты должен ей рассказать.

Я глубоко вдохнул.

— Сейчас не могу. Слишком поздно.

Она крепче сжала мои руки, умоляюще глядя на меня.

— Никогда не поздно. Ты потеряешь ее, если не будешь честен.

— Ты думаешь, я не знаю этого? — огрызнулся я. Вздохнув, освободился из ее хватки. — Поэтому-то я и не могу ей рассказать. Я ее потеряю.

Она покачала головой; на ее плечи лег тяжелый груз печали.

— Холт, как так получилось, что ты впутался в такую ситуацию?

— Я пытался исправить кое-какие ошибки. Я понятия не имел, чего ожидать, когда она вошла. — Я обхватил лицо ладонями, а затем запустил их в волосы, да так и оставил лежать на макушке.

— Тогда все и должно было закончиться. Ты понимаешь, что это с ней сделает?

Мои руки опустились, когда мама закрыла свое лицо ладонями и заплакала.

— Я думала, мы уже это прошли.

Хныканье Сейдж вырывает меня из моих мыслей. Ее дыхание частое, а плечи начинают трястись. Я прижимаю ее ближе.

— Сейдж. Малышка, все хорошо. Я здесь. — Она просыпается и ерзает в моих объятиях. — Ты в порядке?

Она быстро кивает и потирает шею.

— Да.

Капельки пота собираются у нее на лбу, и она смахивает их.

— Тот же сон?

— Тот же кошмар, — поправляет она, в ее голосе слышится грусть.

— Хочешь поговорить о нем?

— Не очень… — Она сомневается, но устраивается поудобней на сгибе моей руки. Ее голова покоится на моей груди, а рука спокойно лежит на животе.

Я вздыхаю.

— Когда-нибудь, я надеюсь, ты будешь достаточно мне доверять, чтобы рассказать.

— Когда-нибудь, я надеюсь, у меня их больше не будет, и нам не придется об этом говорить, — тихо произносит она. — Можно только надеяться.

Сейдж произносит это так безнадежно, что мое сердце разрывается от боли.

— Я люблю все в тебе, Сейдж. Хорошие стороны, плохие, то, что тебе не нравится и что пугает тебя. Я люблю все это, потому что это делает тебя такой, какая ты есть. — Ее рука напрягается возле меня, и она нежно целует мою грудь. — Подумай об этом… помечтай обо мне, — шепчу ей.

Очень скоро Сейдж снова проваливается в сон, пока я борюсь с желанием закопать поглубже свою вину за вранье о том, кто я на самом деле. Каждое слово, которое выкрикивала мать, звенит в ушах, не давая спать.

Утром в понедельник мы стоим в привычной чикагской пробке, несмотря на то, что находимся всего в паре километров от офиса. Сейдж нервно теребит свои волосы и бормочет себе под нос, устраиваясь поудобнее на сиденье.

Обхватив руль, я объезжаю другой автомобиль, пытаясь совершить неразрешенный поворот налево, и ругаюсь про себя.

— По какому поводу волнуешься?

— Ни по какому.

— Сейдж, — настаиваю я.

Она вздыхает.

— Мне нравятся наши выходные вместе, но то, что творится из-за этого в офисе… — Ее голос затихает, и она поглядывает на меня краем глаза.

Тянусь к ее руке и слегка сжимаю ее.

— Ты же знаешь, почему они так делают, верно? Потому что ты позволила этому случиться. Зайди и скажи им, что прекрасно провела время в Нью-Йорке. Скажи им, что купила платье и посетила бессмысленный ужин с моей мамой.

— Он не был бессмысленным.

Она права, но я не отвечаю.

— Сейдж, ты знаешь, о чем я. Если расскажешь им такую историю, они почувствуют, словно получили от тебя именно то, что им нужно, и оставят тебя в покое.

— Они начнут доставать меня по мессенджеру, пытаясь выяснить все детали, — спорит она. — Ты не знаешь этих людей. Они безжалостны, — говорит она раздраженным тоном. Она слишком остро реагирует, и сама прекрасно это осознает.

Я не могу не рассмеяться.

— Я знаю этих людей, детка. Я их нанимал.

— Они все твердят: «Расскажи мне о Холте», — говорит она писклявым голосом, морща носик.

Я перебиваю ее:

— Кстати, об этом… — Я бросаю на нее взгляд, и она поворачивает голову в мою сторону. — Хэштэг Насколько Холт Горяч? Серьезно? — широко улыбаюсь.

Ее щеки немедленно заливаются краской.

— Как ты узнал об этом?

— Сейдж. Все просматривается. Айтишники просто балдеют от поиска сообщений или писем. И вот они подумали, что будет прекрасной идеей поддеть меня этим хэштэгом, — закатываю глаза, когда вспоминаю, как наш ведущий айтишник бросил на мой стол бумаги, в которых был изложен разговор обо мне.