Чтение онлайн

Описание листьев для дубов отсутствует.

Hemeris: большинство ботаников на основании данных этого пара-трафа и § 6 отожествляет этот дуб с Quercus lusitanica Lam. = infectoria Oliv. Дерево это достигает самое большое 2 м высоты, очень сучковато и напоминает скорее куст. Для характеристики его ствола Феофраст дает три отрицательных признака: ??? ???????? (растущий не прямо вверх), ???? ????, ???? ????? (не высокий). За этими отрицательными определениями следуют три положительных: ?????????, ????????????, ????????????. Из них первое — ?????????, буквально «с листвой вокруг» — определяет круглую кустистую форму ствола, противоположную «высокому» стволу; последнее — ???????????? означает «со множеством развилков» (??????? — «развилок на ветке», ???? — «много»), т. е. со множеством сучьев, идущих, в разных направлениях, — это противоположность стволу, растущему прямо вверх. Таким образом, отрицательному определению ???? ???? — «не гладкий» соответствует положительное ???????????? — «искривленный», которое, следовательно, никоим образом не может быть отнесено к коре; ????? означает качество, противоположное ????????????: это «растущий прямо»; ???? ???? — «не прямой». (Дерево может расти вверх, не будучи прямым). Признак «прямизны» относится не только к стволу, но и к сучьям, и к веткам, так что общий вид дерева производит впечатление чего-то «ровного», «гладкого». В таном значении слово ????? употреблялось в техническом языке лесничих и вообще людей, имевших дело с лесом. «Черные орешки» (см. III.8.6) на этом дубе соответствуют незрелым галлам, которые у местных жителей и посейчас носят название «черных» и считаются более ценными, чем созревшие «белые». Желуди этого дуба высокими съедобными качествами не отличаются: Феофраст не ошибся, поставив их на второе место.

У phegos ствол также не отличается прямизной и стройностью, но в противоположность hemeris он у него один и при этом толстый; древесина изо всех идейских дубов самая крепкая и меньше всего подвержена гниению, а желуди самые сладкие. Эти признаки очень хорошо подходят к Q. aegilops L. В § 2 о phegos сказано, что он «растет в горах». Между тем Q. aegilops — характерное дерево культурного пейзажа как на Крите, так и в Троаде: он растет в долинах и по холмам. В тех данных, которые Феофраст получил от жителей Иды относительно этого дуба и которые помещены им в § 4, о месте, где phegos = Q. aegilops растет, нет ни слова, но при описании следующего вида дуба (Q. pedunculata) самое построение фразы — «но на возделанной земле он не растет» — явно свидетельствует о том, что этот последний дуб в данном отношении противопоставлен phegos. Дуб, который в § 2 обозначен как phegos, очевидно, phegos македонян = Q. cerris L. или Q. sessiliflora Salisb.

Aigilops жителей Иды отличается высотой, прямым, стройным ростом, крепкой древесиной. Желуди у него горькие. По всем этим признакам — это Q. pedunculate (достигает высоты в 50 м и больше) или Q. sessiliflora (несколько ниже). Оба эти вида настолько похожи, что древние вряд ли различали их. Оба вида отличаются прямизной ствола; у обоих ствол «ровный» (?????), древесина очень крепка, идет преимущественно на поперечные балки; у обоих желуди горьки. Дубы эти растут в горах — aigilops идейцев тоже избегает культурных мест, каковые были расположены в Греции обычно по сухим жарким равнинам. Ясно, почему только на aigilops растет «то, что некоторые называют «мохом»» (§ 6): лишайник (Usnea articulata Ach.), который появляется только при. сырости воздуха. Следует отметить, с каким вниманием автор останавливается на том, откуда растет этот лишайник: его, видимо, интересовало куда следует отнести это образование: к плодам или вегетативным частям дуба.

Среди европейских дубов так мало видов, дающих плохой строительный материал, что наличие одного этого признака делает отожествление легким: это Q. cerris. Он высок (до 35 м), и Феофраст ставит его по высоте на второе место после aigilops (Q. pedunculate). Утверждение его что он не годится ни на дрова, ни на угли, неверно: дуб этот дает прекрасный горючий материал: Феофраст, по-видимому, перенес на него качество «толстокорого» дуба, который уже объединил с «широколистным» по признаку плохого материала.

Название «широколистный» очень подходит к этому дубу, так как у него ширина листа составляет почти половину его длины и вырезы в листе неглубоки.

Деревья, в которые попадала молния, считались священными.

Галлы на Q. pedunculata глаже, чем на Q. infectoria (hemeris) и ни, на что не годны, — как раз подробность, отмеченная и для aigilops.

«Толстокорый» дуб не отличается большой высотой, ствол его бывает толст, но губчат и дуплист; для построек это дерево не годится, так как скоро начинает гнить; на дрова оно тоже не годно. Единственный он из всех дубов не имеет сердцевины. Это Quercus pseudosuber Santi. Названия «толстокорого» дуб этот вполне заслуживает: кора на нем достигает иногда толщины в 5 см (перевод Горта: «дуб с морской корой» не дает никакого смысла). «Черноватый короткий мох», который растет на нем, это, по-видимому, лишайник — Alectoria. Растет этот дуб в изобилии на Пинде (гора на границе Фессалии и Эпира): это горное дерево-южного Средиземноморья.

Характерные признаки дубов подмечены настолько верно и так хорошо сопоставлены, что «диагнозы» Феофраста позволяют с точностью установить, о каких видах дубов идет у него речь. Произведенное отожествление позволяет определить, о какой Иде говорит Феофраст: находящейся на Крите или в Троаде. Можно было бы думать и об одной, и. о другой: малоазийскую Иду, лежащую против Лесбоса, его родины, Феофраст хорошо знал, но и критские растения у него упоминаются часто. Оказывается, однако, что ни Q. infectoria, ни Q. cerris на Крите не встречаются, но очень часты в Троаде: первый из этих дубов был. найден Оливье именно в Троаде. В списке троадских растений, из пяти видов дуба, названных жителями Иды, имеются Q. pedunculata Ehbg., Q. infectoria Oliv., Q. cerris L., Q. aegilops. Ни в Троаде, ни на Крите нет Q. pseudosuber Santi, но Ашерсон* указывает, что список, им составлетгый, далек от полноты и включает, самое большое, 1/4 — 1/3 имеющихся в Троаде растений. Очень вероятно, что в числе этих, еще не описанных растений найдется и Q. pseudosuber Santi: список Феофраста окажется в таком случае полнее того, который имеется в настоящее время для Троады. Итак, можно определенно сказать, что, говоря об Иде, Феофраст имел в виду гору в Троаде, а не на Крите.

__________

* Ascherson, von Heldreich u. Kurtz. Verzeichnis der bis jetzt in der Troas bekennten Pflanzen. Anhang VI zu H. Schliemann, Ilios, 1881, 804—813.

Македонские дубы делятся по одному только признаку: по вкусу и форме желудей. Поэтому определить их гораздо труднее, причем полной уверенности в этом отожествлении нет.

Относительно «настоящего дуба» (?????????) мы узнаем только, что он дает сладкие желуди в противоположность «широколистному» дубу с горькими желудями. Отожествить его, однако, с Q. aegilops мешают слова § 2, где сказано, что дуб, дающий сладкие желуди, в одних местах называется hemeris, а в других «настоящим дубом»: оба вида, следовательно, считались тожественными, и в «настоящем дубе» следует, казалось бы, видеть, как и в hemeris, Q. infectoria. Последний вид дуба, однако, в Македонии не растет: он встречается только в окрестностях Константинополя. На Балканах же и в Греции очень много Q. conferta Kit., со сладкими желудями, которые употребляются в пищу. Дуб этот ло своей высоте и по качествам древесины можно поставить рядом с Q. pedunculata, и поэтому он, конечно, в гораздо большей степени заслуживает названия «настоящего, подлинного дуба», чем кустообразная hemeris. Возможно, впрочем, что этот «подлинный дуб» тожествен Q. aegilops, тоже дающему сладкие желуди, отличающемуся высотой и превосходными качествами древесины.

«Широколистный» дуб македонян, дающий горькие желуди, можно отожествить с Q. pedunculata или Q. pubescens Willd. Принимая во внимание величину его листьев, по которым он и получил свое название, можно думать еще о Q. Haas Kotschy, отличающемся очень крупными листьями. Дубы всех трех названных видов растут в Македонии.

Phegos — дуб, растущий на горах (см. § 2) и приносящий круглые желуди, по всей вероятности, Q. cerris L. (var austriaca), в изобилии растущий в Македонии. Q. sessiliflora Salisb. встречается реже, но, может быть, под phegos македонян можно разуметь и его.

Aspris — единственный македонский дуб, для которого дано несколько признаков. Так как древесина у него плохая и на дрова он тоже не годится, то всего скорее можно его отожествить с Q. pseudosuber. За это отожествление говорит и свидетельство о том, что он или вовсе не дает желудей, или дает их мало. Санти* первый, давший описание этого дуба, говорит, что обычно желудей на нем очень мало и что урожайный год бывает у него раз в 8 лет. Что касается качества этих желудей, то свиньи, по словам Санти, в противоположность утверждению Феофраста, едят их с большой охотой и без всякого для себя вреда. Ничего не известно также относительно использования углей из этого дуба кузнецами.

Итак, вот таблицы идейских и македонских дубов в переводе на современную номенклатуру:

Дубы с Иды:

?????? — hemeris — Q. infectoria Oliv.

????? — phegos — Q. aegilos L.

??????? — aigilops — Q. pedunculata Ehrh.

??????????? — platyphyllos («широколистый») — Q. cerris L.

???????? — haliphloios («толстокорый») — Q. pseudosuber Santi.

Дубы македонские:

????????? — etymodrys («настоящий вид») — Q. aegilops L. или conferta Kit.

??????????? — platyphyllos («широколистый») — Q. pedunculata Ehrh. или Q. Pubscens Willd.

?????phegos — Q. cerris L. или Q. sessiliflora Salisb.

?????aspris — Q. pseudosuber Santi

__________

* Santi. Viaggio al Montaraiata. Pisa, 1795.

Это пиния, Pinus pinea L., единственный вид Pinus, который разводили в древности по причине его съедобных семян. Так как пиния была деревом, с которым были знакомы все, то Феофраст не дает ее описания, как не дает он его и для культурных деревьев, например для маслины. Он ставил своей целью ознакомить своих современников преимущественно с дикими растениями, «которые известны только немногим» (I.14.4).

Т. е. жители Иды. Феофраст здесь их не называет, но в IX.2.5 приводит те же виды сосны: идейскую и приморскую, с прямым указанием, что это различие установлено . идейскими жителями, т. е. греками южной Троады.

Греческое ?????? можно перевести и словом — «зеленый», «зеленоватый» и «желто-зеленый», как сделали это и Шпренгель в 1822 г., и Горт в 1916. Такой перевод, однако, не имеет смысла, потому что у всех видов Pinus молодые шишки зелены и только при созревании приобретают другую окраску.

Место это надо понимать так, что идейская сосна — дерево горное и в качестве такового относится к деревьям диким, избегающим обработанных культурных мест. Почему, однако, дикая природа дерева выражается в том, что шишки его при созревании раскрываются слабо? Никаких реальных оснований для такого утверждения нет: оно подсказано каким-то априорным суждением, которым Феофраст часто руководился в ранний период своей работы, когда он находился еще под влиянием своего учителя Аристотеля и во власти его натурфилософских воззрений.

Лучшая рукопись Феофраста U дает непонятное ??????. Зенн* предлагает ??????: превосходная и орфографически незначительная поправка. Феофраст указывает (I.14.4), что «большинство диких растений не имеет названия и знакомы с этими растениями немногие»: с ними знакомятся только на практике, поскольку они приносят человеку пользу. Поэтому качества древесины у лесных деревьев должны останавливать внимание исследователя.

__________

* G. Senn. Die Pinusarten in Theophrasts Pflanzenkunde. Verhandlungen der Naturforschenchen Gesellschaft in Basel, 1933, XLIV, 1 Teil, стр. 367, примеч. 3.

См. сравнительную таблицу признаков идейской и приморской сосны на стр. 403. По этим признакам можно отожествить идейскую сосну с Pinus laricio Poir. (включая сюда Pinus nigra и Pinus Parolini, из которых последняя растет как раз в Троаде на Иде), а приморскую — с Pinus halepensis Mill., растущую в жарких долинах и по побережью Греции. Оба вида и доныне очень распространены в области восточного Средиземноморья. Приводим для сравнения характеристику Pinus laricio Poir и Pinus halepensis Mill. (см. вторую таблицу на стр. 403).

Сравнивая обе эти таблицы, мы видим, что описание обоих видов сосны у Феофраста и у современных ботаников не совпадает только в отношении шишек, а именно: у Pinus halepensis (приморской сосны) они поспевают через три года, а раскрываются еще позже, тогда как у Pinus laricio (идейской сосны) они готовы уже на втором году и сразу же раскрываются. Феофраст в данном случае ошибся. Эта ошибка не может, однако, помешать вышеприведенному отожествлению, основанному на целом ряде совпадающих признаков.

Примечание. Феофраст дает приметы то для одной, то для другой сосны, сравнивая их между собой, и ставит определения в сравнительной степени. Это дает возможность охарактеризовать и другое дерево, прямо им не названное. Такие прямо не названные признаки поставлены в скобках (здесь и далее).

Трудно сказать, что понимали македонские дровосеки и торговцы лесом под этим «бесплодным видом». Феофраст относил «бесплодную сосну», по-видимому, к диким породам; по крайней мере в § 4, противопоставляя садовой сосне дикую, он различает у этой последней мужскую, женскую и бесплодную. Но в ??.2.3, где он рассказывает о смолокурении у македонян, он пишет, что македоняне выкуривают смолу только из мужской сосны, дающей плоды. По другой рукописной традиции следует читать: «не дающей плодов». Какое бы из этих чтений ни было верным во всяком случае ясно, что для Феофраста здесь бесплодная сосна не является особым видом, а совпадает отчасти с «мужским» видом. Из этого противоречия следует, что сам он не представлял себе с полной точностью, что такое «бесплодный вид». Нельзя думать, что в качестве «бесплодного вида» просто были выделены молодые деревья, еще не дающие шишек: македонские дровосеки и вообще люди, имевшие дело с лесом, прекрасно знали, что на Pinus laricio Poir. шишки появляются в то время, когда она уже имеет возраст 15—30 лет, а на Pinus halepensis Mill. — после того, как ей исполнится 7 лет. Зенн (ук. соч., стр. 383) предлагает следующее, чрезвычайно убедительное объяснение: македоняне, имевшие дело с лесом, не обладали, конечно, ботаническими сведениями, и язык их был обыденным разговорным языком без всяких ботанических терминов. Под словом «плод» они понимали то, что дает растение в пищу человеку или животному, и под «бесплодным» видом, в противоположность садовой пинии, понимали все дикие сорта с их мелкими, относительно сухими семенами. «Бесплодный» вид был, таким образом, понятием собирательным, включавшим все виды сосен с несъедобными семенами.

В переводе Горта «бесплодный» вид включает в себя и «мужской», и «женский». Грамматически этот перевод допустим: при чрезвычайной краткости стиля пропуск поясняющего местоимения ?????? вполне возможен. Такой перевод, однако, противоречит III.3.7, где сказано, что входящие в состав одного и того же рода «мужские» виды обычно бесплодны. «Женский» вид, следовательно, не может никак входить в состав «бесплодного».

Такие иглы характерны именно для Pinus halepensis, а жесткие торчащие — для Pinus laricio. Мы имеем здесь такую же путаницу признаков, какая была уже отмечена для «приморской» и «идейской» сосны. В данном случае причину этой путаницы можно объяснить: посредники, сообщавшие Феофрасту сведения, полученные ими от македонских лесорубов, которые, конечно, прекрасно знали, каковы иглы у деревьев, известных им досконально, приписали «мужскому» дереву (приземистому, с крепкой сердцевиной) и «мужские» — твердые, торчащие иглы, а «женскому» дереву (высокий рост, мягкая древесина) — нежные, пониклые «женские» иглы. Правильные данные были изменены под влиянием предвзятой теории натурфилософского характера (см. таблицу).

Надо сказать, что по сравнению с «диагнозами» троадских греков ( = жителей Иды) «диагнозы» македонян гораздо беднее: за вычетом характеристики игл они дают только рост дерева и свойства его древесины, т. е. как раз то, что интересовало македонских торговцев лесом и их подручных. Кроме того, описания их путаны; для самого Феофраста они были не вполне ясны. Если он поместил эти сведения в свою работу, то это свидетельствует только о его стремлении к возможно большей полноте, стремлении, которое не позволяло ему отбросить даже не вполне ясные для него данные.

Из этих строчек совершенно ясно, что при делении деревьев на «мужские» и «женские» о разнице пола у них нет и речи. Мы имеем здесь дело с обывательским взглядом людей, которые по аналогии с окраской мужского тела (в представлении греков обязательно темной, так как мужчине полагалось быть загорелым) и его структурой (мускулистой — твердой) называли «мужскими» деревья с твердой свилеватой древесиной темного цвета, а деревья с древесиной мягкой — «женскими». Представления эти, не имеющие никакого научного значения, господствовали в ботанике до конца XVII в., когда Камерарий открыл пол у растений.

Исходя из качества древесины, Тайзельтон-Дайер в «Указателе» Горта отожествил «мужскую» сосну с Pinus halepensis, а «женскую» — с Pinus laricio. Этому отожествлению противоречит, однако, то обстоятельство, что в «женской» сосне смолы меньше, чем в «мужской» (на это указывают два прилагательных в сравнительной степени: «менее смолиста», «меньше пропитана смолой»), тогда как Pinus laricio смолой как раз очень богата, причем именно сердцевина ее вся пропитана смолой.

Что такое эти «винные ягоды» — так называемые* «спящие почки» или очень сочные наросты-на стволе, как полагал Шпренгель (ук. соч., т. II, стр. 102), — сказать трудно.

Дело идет, очевидно, просто о другом имени: pitys, которым в аркадском диалекте обозначали те же деревья, которые в других местах Греции называли peuke. Из слов Феофраста ясно, что пинию, Pinus pinea L., они также называли pitys. Это обозначение пинии в Греции было, видимо, довольно распространено: мы встречаем его у Дио-скорида и в Геопониках. Когда говорится, что ствол этих сосен очень похож на ствол pitys, то под последней разумеется, конечно, пиния, с которой как с деревом общеизвестным естественно было сравнивать деревья менее знакомые. Даем таблицу признаков для сравнительной характеристики pitys и peuke.

Из сравнения этой таблицы с таблицей на стр. 403 ясно, что peuke аркадяи — это идейская сосна, Pinus laricio. Не подходят к ней только пониклые иглы, характерные для Pinus halepensis. Здесь опять та же путаница признаков, которую мы видели уже и в «диагнозах» идейцев и — особенно — македонян. По сходству остальных признаков можно все же считать, что peuke — Pinus laricio, a pitys аркадян — это Pinus halepensis.

Следует обратить внимание на это указательное местоимение: оно встречается у Феофраста неоднократно (I.6.8 и 6.12; II.6; III.7.3 и 18,11; IV.7.1; VI.3.1; VII.2.5; «Причины растений», VI.17.8): его принимают как указание на то, что произведения Феофраста если не целиком, то по крайней мере в некоторых своих частях представляли лекционные записи, сопровождавшиеся показом материала, в данном случае — ветки «этого шишконоса», сорванной с Pinus halepensis для демонстрации слушателям. Ср. примеч. 39 к этой же книге.

Элида — северо-западная береговая область в Пелопоннесе. Pinus halepensis хорошо растет только в теплом морском климате; Аркадия, I с ее континентальным и горным климатом (в городе Триполи, например, абсолютная минимальная температура равна — 17°), для этого дерева была мало подходящим местом. Область распространения pitys, указанная Феофрастом, еще раз подтверждает, что это действительно теплолюбивая Pinus halepensis.

Феофраст подводит итоги тому, что он слышал о peuke и pitys от аркадян и жителей Иды, давая сравнительную характеристику обеим. Приводим ее в таблице.

Сравнивая эту таблицу с таблицей на стр. 403 (данные жителей Иды) и таблицей на стр. 406 (данные аркадян), мы видим, что Феофраст принял их данные о росте, древесине и характере игл pitys. Характеристика шишек взята у жителей Иды. Неизвестно, откуда почерпнул он сведения о том, что обгоревшая Pinus halepensis дает новые побеги, a Pinus laricio нет. На самом деле ни та, ни другая сосна побегов от обгорелого пня не дают, но семена Pinus halepensis особенно хорошо принимаются и идут на пожарищах, так что места, засеянные этими семенами, удобряют обычно пеплом сожженных деревьев или дерна. Появление нового леса на Пирре объясняется тем, что занесенные ветром на пожарище семена Pinus halepensis, получив свое любимое удобрение, очень хорошо пошли.

Тот факт, что семена pitys смолистее семян peuke, составляет, видимо собственное наблюдение Феофраста, проверить которое, за отсутствием литературных данных, не удается. Ему же принадлежит и совершенно правильное наблюдение, что иглы у pitys (Pinus halepensis) отличаются большим блеском, чем иглы peuke (Pinus laricio).

Сравнительную характеристику pitys (Pinus halepensis) и peuke (Pinus laricio), сделанную Феофрастом, следует признать в общем правильной. Из нее мы видим, что Феофраст в своей работе использует преимущественно данные своих источников, добавляя к ним собственные наблюдения.

Чтобы судить об исследовании Феофраста относительно видов Pinus в северо-восточной области Средиземноморья, надо помнить, что среди его современников господствовало полное разногласие относительно наименования отдельных видов. Феофраст пробился все-таки через эту путаницу сбивчивой и туманной номенклатуры: для него было ясно, что pitys аркадян = приморской сосне троадских греков (Pinus halepensis), peuke аркадян = идейской сосне (Pinus laricio). Мы указывали уже, что ему было неясно, какие виды разумели под «мужской», «женской» и «бесплодной» сосной. Им описаны три вида сосны, которые преимущественно и распространены в Греции и северо-западных областях Малой Азии: Pinus pinea L., Pinus laricio Poir. и Pinus halepensis Mill.

По характеру описания молено думать, что Феофраст получил его от македонян: дальнейшее упоминание их подтверждает эту догадку. Кроме описания игл (их свойства, видимо, специально интересовали Феофраста — он относился с большим вниманием к листу и, можно полагать, давал специальное задание тщательно его обследовать) даны только высота дерева и качество его древесины: как раз те пункты, которые интересовали деловых македонских лесопромышленников. Относительно признаков, по которым происходит разделение пихты на «мужской» и «женский» вид, см. примеч. 74 к этой же книге.

Текст, видимо, испорчен; буквально — «лист имеет крылья»: хвои 1 на ветвях пихты расправлены гребенчато на обе стороны: не напоминало ли такое расположение Феофрасту, первому, создавшему термин для перистого листа ?????????? — «перовидное», большие маховые перья у птицы? Он рассматривал, очевидно, каждую хвою не отдельно, как он делал это у разных, только что описанных видов сосны, а считал каждую веточку как бы отдельным листом: короткие, широкие иглы вызывали представление о едином перистом листе. Виммер после слова ?????? предполагает пропуск; Шнейдер считает слово ?????? («лист», «хвоя») испорченным и думает, что речь идет о шишке, чешуйки которой расположены одна над другой, как перья в крыле птицы.

Lousson — слово одного корня с ?????? — «белый».