Чтение онлайн

«Исследование о растениях» представляло большие трудности для перевода: труден и самый язык Феофраста, трудна и его манера изложения, часто отрывочная и в силу этого неясная, и его терминология, не всегда последовательная.

Член-корр. АН СССР Б. К. Шишкин.

Издание труда Феофраста «Исследование о растениях», впервые на русском языке, в переводе ?. Е. Сергеенко, является весьма ценным вкладом в советскую литературу по истории ботаники. Этот труд, написанный около 2300 лет тому назад, справедливо ценился в древности как никем не превзойденный. За это говорит и то, что он был впервые издан в 1495—1498 гг., еще на заре книгопечатания. С тех пор он неоднократно переиздавался, переводился на всевозможные языки, в том числе и на латинский, и усиленно комментировался, начиная с XVI в., причем ценность этих комментариев возрастала по мере роста познания флоры Греции и стран Средиземноморья. Сочинение Феофраста, конечно, известно широким кругам ботаников, но немногие знакомились с ним подробно.

«Исследование о растениях» Феофраста дает нам представление не только об объеме познания растений более чем за 300 лет до начала нашей эры, оно непосредственно вводит нас в мир эллинской науки в эпоху Аристотеля и Платона, показывает методы наблюдения и способы научного изложения одного из талантливейших учеников Стагирита. В эту эпоху, когда философская мысль Эллады достигла своего апогея, когда уже существовали первые начатки материалистического мировоззрения и атомистического учения, познание окружающей природы находилось в младенческом состоянии. Учение Аристотеля о материи и форме, существовавшее представление, что истина может быть, познана простым рассуждением, канон категорий, двойственность его основных положений уводили мысль в область, бесплодного умствования взамен непосредственного исследования окружающей природы. Заслугой Феофраста является, то, что он во многом сумел освободиться от метафизических, представлений, отказываясь часто от рассуждения и отдавая, первенство познанию природы путем наблюдения, путем чувственного восприятия окружающего прежде всего обращаясь к опыту тех, кто был тесно связан с миром растений, — сельских хозяев, корнерезов, дровосеков, путешественников и др. Классификация растений Феофраста основана на различии их габитуса, жизненной; формы; значительная часть более дробных подразделений носит у него чисто формальный характер, будучи основана не на признаках, а на словах, которые, по выражению академика И. П. Павлова, нередко играют отрицательную роль в ходе нашего мышления. Основой его систематической классификации служат обиходные названия растений, названия, употреблявшиеся сельскими хозяевами, врачами и лесорубами в быту. И ныне в нашем разговорном языке нередко самые различные растения называются одинаковыми именами, лишь с прибавлением эпитета соответствующего их местообитанию или какому-нибудь выдающемуся признаку (например «благородный» и «конский» каштан). И у Феофраста, например, под названием «лотос» были известны растения из родов Nymphaea, Celtis, Zizyphus, Trifolium и Trigonella, принадлежащих к самым различным семействам. Можно думать, что деление растений на деревья, кустарники, кустарнички [1] (или многолетники) и травы уже бытовало среди сельского населения, и Феофрасту принадлежит только точная формулировка этих понятий.

Выдвигая это деление на четыре категории, Феофраст не формулировал принадлежности каждой из них к какой-либо ступени классификации или системы, как делаем мы. Он просто говорит, что их можно различать «по виду».

Нельзя сказать, чтобы и это деление у него получило очень четкие формы. Деревом он называет растение, которое поднимается от корня одним стволом, имеет узлы и ветки и с трудом вырывается из земли, приводя в пример маслину и виноградную лозу.

Кустарником он называет растения, которые дают от корня несколько побегов, как ежевика и держи-дерево.

Кустарничком (фриганон) он именует растения, которые выходят из корня «многими побегами и ветвями», как чабер и рута.

Травы он характеризует как растения, которые выпускают листья из корня, не имеют главного побега и развивают семена на стебле, как хлебные, злаки и огородные овощи.

Однако вслед за этим он сам признает, что это деление нельзя провести безусловно строго и что оно до известной степени условно. Так, не только кустарники Vitex и Paliurus, но даже травянистая хатьма (Lavathera arborea) в культуре превращаются в деревья. Предлагая свою классификацию, Феофраст добавляет, что ее можно бы построить и иначе, разделяя растения по величине, по произрастанию в диком и культурном состояниях, по присутствию или отсутствию у растений цветков и плодов (он допускал и эти возможности). Но и это деление, по его мнению, не могло бы быть точным, так как растения в различных условиях роста изменяют свои свойства: например, фига и виноградная лоза в Элефантине будто бы не сбрасывают на зиму своих листьев. Охарактеризовав упомянутые принципы классификации как относительные и небезупречные, Феофраст находит, что растения можно бы делить, исходя из условий их местообитания, тем самым как бы намечая современное учение об экологии растений. Идя этим путем, он говорит, что их можно было бы разделить на водяные и наземные, а поболее точному учету их отношения к влаге — на болотные, озерные, речные. Но вслед за этим он предлагает выделить растения, живущие в Средиземном море и в Красном море, что, по нашим представлениям, является уже флористическим: принципом деления.

Вполне правильно учитывая огромное влияние среды на развитие растений, Феофраст подчеркивает невозможность строгого подразделения по этому принципу, так как растения достаточно пластичны в отношении своих потребностей и иногда могут выносить смену обстановки.

Однако Феофраст в систематическом отношении правильно объединил некоторые более мелкие группы. Так, среди деревьев он выделяет «шишконосные», т. е. хвойные. Среди трав, описав группы огородных овощей (преимущественно крестоцветные и зонтичные) и декоративных растений (употреблявшихся на венки и гирлянды), он почти точно выделяет наше семейство злаков, к которым причисляет пшеницу, полбу и ячмень, а также семейство бобовых, к которым относит горох, бобы, нут и прочие растения, имеющие плод в виде боба. Третья группа трав им выделена неудачно, так как он объединяет в ней просо и сорго, отрывая их от злаков, сезам, а также вообще растения, засеваемые летом.

В отношении морфологии и анатомии он совершенно правильно расчленяет растения на корень, побег и листья, выделяет мякоть («мясо») и волокнистые элементы, понимает роль жилок в листьях растений, но не всегда различает плоды от семян. Странным является то, что ни античная древность вообще, ни Феофраст в частности не имели представления о связи цветков с плодами растений, хотя, например, капрификация инжира и тогда широко применялась.

Если ему и не могли быть доступны тонкие процессы опыления и его последствий, понятые гораздо позднее Камерариусом и Кельрейнером в Петербурге (XVIII в.), то все же удивительно, что он не заметил связи между цветением и образованием плода. Основной причиной этой ошибки было то, что как его современники, так и он сам считали, что некоторые деревья и травы не цветут, но в то же время приносят плоды, а с другой стороны, тогда принимали за плоды некоторые образования на деревьях, например галлы, образующиеся на листьях вследствие укола насекомыми. А так как такие «плоды», естественно, никакой связи с цветками не имели, то отсюда ясна и причина такой ошибки. В отношении некоторых растений Феофраст колебался, цветут ли они или не цветут, и вообще он просмотрел цветение у растений, имеющих невзрачные мелкие цветки. Однако тут же мы встречаем исключения, так как он, например, замечательно тонко описывает строение сережек лещины, разбирая простым глазом их мелкие детали.

В связи с отсутствием у древних представления о поле у растений, которое создалось не ранее конца XVI в., и Феофраст не имел такового. Однако он, как и его современники, различал «мужские» и «женские» экземпляры у деревьев, без всякой связи с действительностью, хотя в некоторых случаях (двудомные растения, как тополь) эти определения, конечно, совпадали. Замечательно, что это представление, как и некоторые другие, долго сохранялось в быту. Например, на Украине еще недавно на баштанах «знатоки» различали «кавун» и «кавуниху» по размерам рубца от отпадения венчика на верхушке арбуза!

В отношении строения растений Феофраст различает кору, древесину и сердцевину. Эти составные части растений образованы, по Феофрасту, четырьмя элементами: соком, волокнами, жилами и мякотью («мясом»), причем для характеристики их он привлекает качественные категории противоположностей — влажное и сухое, теплое и холодное.

Впрочем, в другом своем сочинении («Причины растений») он подвергает критике отнесение одних деревьев к горячим, а других — к холодным, как устанавливаемое всегда спорным рассуждением, а не чувственным восприятием.

Описания листьев у некоторых растений даны Феофрастом поразительно верно и позволяют нам легко узнать, о каком растении он говорит. Однако его представление о листьях некоторых растений очень своеобразно. Например, листья пихты он считал перисто-сложными, принимая молодой облиственный побег за лист. Наоборот, перистые листья финиковой пальмы он принимал за ветви, несущие простые ланцетные листья. И это представление надолго пережило Феофраста, отразившись в наименовании пальмового листа «ваией».

Современная ботаника многим обязана Феофрасту, — особенно в области ботанической номенклатуры, в которой множество родовых и видовых названий растений ведет свое начало от «отца ботаники». Текст «Исследования о растениях» пестрит знакомыми всем ботаникам именами (для простоты они даются в латинизированной форме); Agrostis, Adiantum, Aegilops, Andrachne, Myrica, Dictamnus. Современная ботаника не всегда придает эти названия именно тем растениям, которые так называл Феофраст. Например: Daphne Феофраста обозначает Laurus nobilis, Sisymbrium — Mentha aquatica, Ptelea — Ulmus glabra, Achras — Pyrus amygdaliformis, Aira — Lolium temulentum. Однако есть немало названий, которыми обозначаются одни и те же растения и у Феофраста, и в современной ботанике, — такие, как Orchis, Mespilus, Scammonia, Scolymus, Sonchus, Tribulus. Несовпадение же названий произошло потому, что ранние европейские ботаники обильно черпали из богатой феофрастовской лексической сокровищницы задолго до того, когда были выяснены действительные объекты, описанные им.

Тщательный просмотр «Исследования о растениях» убеждает нас в том, что Феофраст знал и описал чрезвычайно большое количество растений, особенно имея в виду то обстоятельство, что нередко близкие виды одного рода рассматривались им как одно и то же растение. В классе хвойных растений он различает сосны, пихту, можжевельник, кипарис, а также Callitris.

Все сосны он обозначал одним общим названием «рейке», но виды Pinus brutia и P. halepensis он иногда называет также «pitys». Можжевельники он обычно называет «kedros», но характерно, что он вовсе не выделяет знаменитый ливанский кедр, столь широко известный всей древности и в большом количестве ввозившийся в безлесный Египет. Также не выделяет он и туи. По-видимому, первый у него слился с соснами, на которые он действительно похож по облику и древесине, а вторая — со сходными также можжевельниками.