Исследование о смертной казни
Шрифт:
Принесение преступников в жертву практиковалось у всех народов, как древних, так и новых. Не одни, однако ж, преступники были приносимы в жертву; для этой цели народы употребляли: во-первых, рабов и военнопленных, которые у народов, стоящих на низшей степени развития, считаются виновными и как бы преступниками; во-вторых, людей невинных, преимущественно же детей, в том убеждении, что кровь невинных умилостивляет божество и очищает виновных. Впрочем, преступники составляли главную часть жертвенных людей, и можно принять за правило, что где существовали человеческие жертвы, там были приносимы в жертву и преступники. Следы существования человеческих жертв встречаются у еврейского народа: Авраам хочет принести в жертву своего сына; Иефай действительно приносит свою дочь. По древнему законодательству Индостана принесение в жертву одного человека доставляет божеству удовольствие на 1000 лет, а трех — на 3000. В последствие времени жертвы человеческие выходят в Индии из употребления, и в позднейших законодательных памятниках (Bhagavata Purana) содержится уже угроза адских мук за принесение человеческих жертв. Но следы их видны в законах Ману: по этим законам преступник, потерпевший смертную казнь, очищается от всякого преступления: это, если можно так выразиться, секуляризированная экспирация. Кроме того, в законах Ману есть целая глава об искуплении разных преступлений посредством жертвоприношений и других религиозных обрядов; здесь уже вместо человека и преступника приносится в жертву животное. Как остаток человеческих жертв должно считать обычай, до сих пор еще не уничтоженный, самосожжения жен на гробах мужей: еще в 1803 г. число таких сожжений в Индостане доходило до 30 тыс. в год. В Финикии — в городах Турэ и Сидоне, а также в ее колониях, Карфагене, принесение людей в жертву практиковалось в огромных размерах. Финикиане способствовали распространению этого обычая в Сардинии, Родосе, Крите и на всех почти берегах Средиземного моря. Богатые карфагенцы, обязанные по обычаю своей страны приносить в жертву детей, тайно покупали чужих детей и приносили их в жертву, выдавая за своих. Агатокл разбил карфагенские войска и стал лагерем под стенами города. Суеверный ужас овладел осажденными; обвиняя себя в обмане, они решились умилостивить богов великим жертвоприношением. Статуя Ваала, накаленная докрасна, приняла в свои объятия 200 детей, выбранных из самых знаменитых фамилий; граждане, навлекшие на себя обвинение, с своей стороны предложили в жертву своих детей, число которых простиралось до 300. Таким образом, финикиане и карфагеняне в обыкновенное время приносили в жертву преступников и иностранцев, в тяжкие же минуты народных бедствий, которые посланы были за их вины богами, они старались смягчить гнев их более дорогими жертвами.
Человеческие жертвы были в обычае у древних персов, египтян и у других восточных народов, у которых имя жреца и имя палача были синонимы. Они были в употреблении и у греков. Греки приносили в жертву детей — так была принесена в жертву Ифигения и многие другие; пленных и иностранцев — так Фемистокл, пред сражением при Саламине, принес в жертву трех персов, частью для умилостивления богов, частью для узнания судьбы предстоящего сражения; и наконец, преступников. Последнего рода жертвы были в употреблении во всей Греции: по рассказу Страбона, на острове Левкае ежегодно в виде жертвы один преступник был низвергаем со скалы; то же делалось и на острове Родосе. Павзаний сохранил следующие случаи принесения в Греции в жертву преступников: жрица Артемизии-Триклярии, по имени Комоито, была принесена в жертву за плотское сношение с своим любовником в храме своей богини, и кроме того, жителям трех городов заповедано было, для очищения от этого преступления, ежегодно из своей среды приносить в жертву самую красивую девицу и самого красивого юношу. Колмерое принесена была в жертву Дионису за то, что не хотела слушаться жреца. Дельфийский оракул наложил на фивян заповедь принести в жертву Дионису мальчика за убийство жреца этого бога. Что жертвоприношение преступников было обыденным явлением в Греции, доказательством тому служит первоначальное значение слова «анафема»; по объяснению де Местра, слово это первоначально означало все, что принесено божеству в виде дара, и вместе с тем и то, что предано было его мщению; впоследствии значение этого слова изменилось. Существование в Риме принесения преступников в жертву доказывается значением слова Supplicium, которое в старое время означало жертвоприношение, а впоследствии — наказание; таким образом, обозначение одним именем двух действий ясно указывает на то, что оба эти действия первоначально составляли один акт, или другими словами — в древнее время смертная казнь в Риме совершалась в виде жертвоприношения. В законах римских, дошедших до нас, сохранились выражения, которые прямо указывают, что преступник был в наказание приносим в жертву какому-нибудь богу: sacer alicui deorum, sacer estot, caput Jovi sacratum esset, diis devotus, furiis consignatus (посвященный одному из богов, пускай он будет принесен в жертву, жизнь его да будет посвящена Юпитеру, отданный в обет богам, обреченный фуриям) — это обыкновенная формула определения в позднейшее время смертной казни. Род жертвоприношения и способ его совершения был определяем по свойству преступления. Так, кто нарушал священные законы, тот посвящаем был вообще богам; кто покушался на неприкосновенность личности народного трибуна, был обрекаем в жертву Юпитеру; кто нарушал священную межу, тот вместе с волами обрекался Юпитеру, хранителю границ (Jupiter terminalis); сын, поднявши руку на своих родителей, обрекаем был домашним богам; кто опустошал жатву другого, был обрекаем Церере, покровительнице растительного царства. По толкованию Вико, Филанджиери, де Местра, Баланша, Шассана, Рейна, обречение богам означает действительное принесение в жертву обреченных. Когда господство жрецов поколебалось и уголовная юстиция перешла в светские руки, выражения древних римских законов о посвящении преступников богам долго сохранялись еще в употреблении, хотя получили уже другой смысл, означая просто предание преступника смертной казни. Впрочем, римляне прибегали к человеческим жертвам и во времена исторические. Во время галльских и пунических войн для умилостивления богов были принесены в жертву, посредством закопания живыми в землю, два галла (мужчина и женщина) и два грека (тоже мужчина и женщина). Дион Кассий упоминает о других случаях, а Лактанций и Тертулиан говорят, что принесение в жертву людей Юпитеру продолжалось в Риме даже до Константина. Рейн хочет видеть в сказаниях их или иносказательный смысл, или только указание на существование в позднейшие исторические времена человеческих жертв в Римской Империи, но не в самом Риме. Все нынешние европейские народы в отдаленные времена своего существования приносили в жертву преступников. Обычай принесения в жертву преступников в наибольшем употреблении был у галлов и скандинавов; это явление объясняется тем, что у этих двух народов жрецы успели сложиться в очень крепкую касту, сосредоточившую в своих руках верховное управление страной.
В Галлии осужденные друидами за преступления на смерть были часто сберегаемы в течение многих лет для принесения впоследствии в жертву. Для жертвоприношений употребляли преимущественно преступников, при недостатке их — военнопленных, рабов, клиентов и даже невинных граждан, рабы и клиенты были приносимы в жертву на гробах своих господ или патронов. Принесение в жертву преступников совершалось руками жрецов — друидов, иногда они наполняли обреченными статуи богов и жгли их, накаляя эти вместилища. У скандинавов жрецы Одена — Drottnars и Blodgodars — успели привести принесение человеческих жертв в строгую систему. У них места для судоговорения находились рядом с местами для жертвоприношений, и те и другие носили одно название. В жертву были приносимы преступники, военнопленные, рабы, а иногда граждане — из них чаще дети. Обвиняемый вводился в круг или кольцо суда и там был осуждаем на жертвоприношение. Вследствие этого приговора ему или отсекали голову на камне пред капищем, или свергали с утеса, или бросали в ручей, или вешали в лесу на деревьях. В священной роще, близ Упсалы, каждое дерево было освящено жертвою животного или человеческою, в дар Одену. Еще в XI столетии, во время Адама Бременского, в этой роще насчитывали 72 трупа животных и людей. Подобно тому как у римлян, у скандинавов способ принесения в жертву зависел оттого, какое преступление было совершено и какому богу посвящена была жертва. Эти жертвоприношения совершались регулярно; они возобновлялись каждые 9 месяцев и продолжались девять дней. В каждый из этих 9 дней приносили в жертву девять человек. Чрез каждые 9 лет возобновлялись торжественные жертвоприношения в великом храме Упсалы; во время этих религиозных праздников иногда приносили в жертву 99 человек, столько же лошадей и петухов. Число это хотя велико, но оно ничтожно в сравнении с 20 тыс. человеческих жертв, которые ежегодно были приносимы жрецами в Мексике, до завоевания ее европейцами. Принесение в жертву людей, и в частности преступников, составляло в Скандинавии народный праздник, куда стекался весь народ, являлись короли, вожди народа. Лицо, обреченное в жертву, было окружено почестями, одаряемо подарками и пышно украшаемо; ему обещали счастливую жизнь по смерти. Кровь убитого в присутствии народа собирали в чашу, обмакивали в нее кропило и кропили ею седалища богов, внутренние и наружные стены храма и, наконец, народ. Мясо съедалось на пиру, который происходил в передней части храма; почти то же делалось и в Мексике. В Мексике, говорит де Местр, жрец открывал жертве грудь и спешил из нее вырвать еще совсем живое сердце. Великий жрец выжимал из него кровь так, чтобы она текла в уста идолу, и затем все жрецы ели жертвенное мясо.
Итак, первое совершение смертной казни как общественного наказания и общепризнанного властью было в виде принесения в жертву преступника. Казнь преступников для народа была и праздником, и богослужением. Древний человек спешил присутствовать при ее совершении так же, как нынешние народы спешат в храм для присутствия при богослужении. В то время пролитие крови возведено было в апотеозу: так как его считали угодным и приятным божеству, то обагрять руки кровью составляло величайшее благо, которого удостаивались только избранные — жрецы; человек же из народа считал себя счастливым, если на него падала хоть одна капля человеческой крови или если даже он удостаивался присутствовать при умерщвлении человека. Это было время, когда человек до того был груб, жесток и детски неразвит, что ожидал себе счастья примирения с Богом, людьми и своею совестью только от пролития крови.
С падением теократии смертная казнь теряет в значительной степени прежний свой характер — искупления, очищения и умилостивления. Светская государственная власть сообщает ей преимущественно характер устрашения. Оттого способы совершения этой казни рассчитаны в это время на то, чтобы навести ужас на зрителей и тем отклонить от совершения преступлений тех, которые расположены к ним. Законы этого периода, нося в себе еще следы прежнего теократического времени, повелевают казнить преступников главным образом для того, чтобы «иным неповадно было то делать». Законы Моисеевы: «И измите злая от вас самих. Да и прочие услышавше убоятся, и не приложат к тому творити словесе злого сего от вас». У римлян осужденный на казнь назывался exemplum. Для целей устрашения в это время смертная казнь совершается всенародно, с известными процессиями, в центре города, около церквей и дворцов, на самых людных площадях. Как на Востоке, так и в Европе самое обыкновенное место виселиц были городские ворота, улицы и дороги; [54] иногда смертные казни прозводимы# были на месте совершения преступлений, если же в другом месте, в таком случае части казненного: руки, ноги, голову — нередко посылали для выставки на место казни. [55] Для привлечения народа на позорище казней или звонили в колокола, как, например, в Испании при сожжении еретиков; в России в царствование Ивана Грозного; то же и в Германии; или посылали особенных глашатаев или, наконец, трубили в трубы, как, например, во Франции и в России, преимущественно в московский период. Виселицы и эшафоты были прочно устроены и не снимались; этого мало- не снимались тела преступников по целым годам, чтобы служить постоянным напоминанием и тем отвращать народ от преступлений. [56]
54
У евреев смертные казни совершались при городских воротах. О Западной Европе Гизо говорит: во всю длину дорог стояли виселицы и валялись разорванные члены казненных. Баршев говорит: «Не было, можно сказать, ни одной проезжей улицы во всей Европе, где бы в это время не стояли постоянно виселицы». В Москве смертные казни совершались на лобной площади, прилегавшей к Кремлю; на этой площади находилось и знаменитое лобное место, с которого нередко цари и патриархи говорили к народу. Во время казни стрельцов в 1698 г. при въезде в каждые ворота Москвы было воздвигнуто по две двойных виселицы, из коих каждая назначена была для 6 бунтовщиков; на этих виселицах казнено было 230 человек в один день; чрез 10 дней повешено было 200 других бунтовщиков на бойницах кремлевской ограды, а через три дня повешено было несколько сот на ограде, называемой Белая стена. В Китае до сих пор выставляют в клетках или без клеток отрубленные головы преступников на лобном месте пекинского сити и при соединении многолюдных улиц, — Авт.
55
В 1725 г. комиссары Арцыбышев, Баранов и Волоцкой за похищение казны и за взятки были повешены в той волости, в которой они обирали народ (Ук. 24 янв. 1725 г. N 4826). Указом 20 ноября 1728 г. повелено вешать подговорщиков к побегу в Литву на тех местах, чрез которые они тайно проводили (Ук. 5347). Поджигатели Петров и Перфильев сожжены в Петербурге на месте пожара (Ук. 25 мая 1731 г. N 5761). Самозванец Миницкий, называвший себя царевичем Алексеем Петровичем, был сужден в Петербурге, а посажен на кол в с. Ярославце, тогдашней Киевской губ., на месте преступных его действий (Ук. 11 сентября 1738 г. N 7653). Другой самозванец, Семиков, был казнен в Петербурге, а голова его отослана была в Почеп на место преступления и там воткнута на шпиц каменного столба. Таким же самым способом казнен и Левин, — Авт.
56
В средние века у каждого сеньора выстроена была постоянная виселица с большим или меньшим количеством столбов. Кроме того, почти всегда при каждом большом городе находилась постоянная виселица. Так, в Париже, между предместьем Сен-Мартенским и собором, выстроена была знаменитая виселица Монтфокон, получившая свое название от возвышенности, на которой она стояла. Виселица эта была — целое здание. Вот как описывает ее Лакроа: «Виселица Монтфокон являлась глазам зрителя в виде грубой массы от 15 до 18 футов вышины, сложенной из дикого камня и образующей четырехугольник длиною в 40 футов. Верхняя ее часть представляла платформу, на которую вела каменная лестница, довольно широкая; вход в нее был заперт крепкою дверью. На этой платформе в длину трех ее сторон возвышались четырехугольные столбы, числом 16, высотой от 32 до 33 футов, сложенные из камня толщиною в фут. Эти столбы были соединены вделанными в них перекладинами, к которым прикреплены были цепи, в три с половиной фута длиною, предназначенные для вешания осужденных. Другой ряд перекладин, предназначенных для того же употребления, как и первые, соединял эти столбы посредине. Длинные лестницы доставляли возможность осужденным всходить. Наконец, центр этой массы состоял из погреба, назначенного для принятия костей осужденного». На этой-то виселице постоянно висело от 50 до 60 высохших, обезображенных, сгнивших и качаемых ветром трупов. Обычай не снимать трупы существовал у евреев, несмотря на запрещение Моисея, у римлян и германцев. В Poccии водилось то же самое: см. о неснятии трупов казненных Указом 24 января 1725 г. N 4826 и 20 ноября 1728 г. N 5347. Лобная площадь в г. Москве уставлена была рожками, на которые воткнуты были головы, и виселицами, на которых мотались трупы стрельцов и приверженцев Алексея Петровича; только в 1727 г. были сняты эти виселицы и столбы, и тела казненных похоронены. Указом 10 июля 1727 г. N 5118 то же самое повелено было сделать с виселицами, колесами, столбами и давними трупами казненных (Монса, Гагарина и многих других) в Петербурге, — Авт.
Обреченные на казнь подвергались от народа насмешкам и оскорблениям, [57] что не только не было запрещено, но даже было поощряемо, потому что сама власть совершала известные обряды с целью оскорбить и насмеяться над осужденным. [58] Казни — это были зрелища, куда стекался народ всех званий и состояний, от последнего из черни до высокопоставленных. [59] Повторяясь каждый день и будучи обставлены то смешными, то важными церемониями, зрелища эти, несмотря на все свои ужасы, превратились для современного им общества в предмет забавы, развлечения и удовольствия: так, в Риме процесс отдачи обвиненных на съедение диким зверям и борьба с ними, а также взаимное убийство осужденных в виде борьбы, были любимейшими зрелищами граждан; в Испании церемония сожжения еретиков длилась целый день, а самые торжественные сожжения их совершались по случаю таких важных и радостных государственных событий, как вступление на престол, брак королей, рождение наследника, достижение совершеннолетия. То же самое подтверждается поведением народа во время казни в других странах. Казни иногда были в полном смысле бойнями; они длились несколько дней, причем казнили не единицами или десятками, а сотнями и тысячами. В Китае до сих пор казни совершаются не поодиночке, а разом за целый год. В этот период уцелел также обычай времен частной мести разрушать или сжигать дома преступников. [60]
57
Во Франции толпа очень часто бросала в лицо осужденным на казнь яйца, грязь и всякие нечистоты. «В глаза преступника можно бросать все — грязь и другие нечистоты (ordure) без камней и других вещей, которые могли бы ранить», — говорит Ордонанс 1347 г. Равальяк подвергался всевозможным оскорблениям от толпы, и нужна была военная сила, чтобы довести его живым на место казни. Когда же он был четвертован, люди всех званий бросились с ножами, шпагами, палками, стали бить, рубить и разрывать члены его на части, влачили их туда и сюда по улицам с таким остервенением, от которого ничто не могло их удержать, — Авт.
58
В Риме, Франции, Англии, Германии и в Испании один из употребительнейших способов доставления преступников на место казни был влечение по земле на плетях. Сверх того, в Англии и Германии государственных преступников привязывали к конскому хвосту и таким образом влекли на место казни. В иных местах Германии ворам перед казнью надевали шапку, утыканную перьями, навешивали на шею колокольчик, увенчивали козлиными рогами и лисьим хвостом. Во всей Европе еретиков, а иногда и других преступников, доставляли на место казни сидящими на осле, лицом к хвосту, одетых в смешные костюмы. Думный дьяк государев, говорит Карамзин, прочитавши имена казнимых в 1511 г., вызвал Висковатова и, прочитав его первую вину, ударил Висковатова в голову и продолжал: а се вторая меньшая вина твоя, ударив его в другой и третий раз. Когда привели на казнь одного дьяка, Иван Грозный, присутствовавший при этом, обратился с следующими словами к своим палачам: «Кто из вас сумеет разрезать этого гуся?» И когда один из палачей отрезывал ноги, руки, голову, он постоянно спрашивал: «Что, хорош гусь?» Траханиотова палач сначала в продолжение часа водил по базару с колодкою на шее, а потом отрубил ему голову. Мертвый боярин Иван Михайлович Милославский привезен был в Преображенское на свиньях, и гроб его выставлен у плах изменничьих. На Востоке водили преступников на казнь на узде, иногда продевали кольцо сквозь нос или губы, — Авт.
59
Король испанский участвовал в церемонии сожжения еретиков. Король английский в 1219 г. присутствовал при казни портного Бедлэя. Многие современные историки свидетельствуют, что высшее общество Парижа стекалось смотреть на казнь Равальяка и Дамиена, что дамы лучшего тона во всей роскоши убранства ни на одно мгновение не отрывали глаз от жесточайшего из зрелищ (см. ниже описание четвертования). Иван Грозный в сопровождении бояр присутствовал при всех казнях. Петр I присутствовал при казнях стрельцов, окруженный иностранными послами, боярами, думными дьяками. В дневнике Берхгольца не раз упоминается о присутствии государя и вельмож при позднейших казнях, — Авт.
60
У евреев за поклонение чужим богам отступников убивали, а все имущество их истребляли огнем. Во Франции дома преступников были разрушаемы или сжигаемы за следующие преступления: за убийство, за государственные преступления, за ересь. Имущество разбойников, по Русской Правде, было предаваемо на поток и разграбление. Эта форма кары встречается в России и в позднейшее время. Так, жители Углича за убийство Битяговского и Качалова были сосланы в Пелым, а город разрушен. При Петре I, в 1722 г. был разрушен Предтеченский монастырь близ Пензы, в котором жил монах Левин, казненный за государственное преступление. В указе, изданном по этому случаю, говорится: «Для того в прошлом 722 г. в том Предтеченском монастыре и явился помянутый злодей монах Левин, которого ради и доныне того монастыря братия содержатся под арестом в зельном гладе, а оный злодей за лютое свое злодейство и казнь лютую восприял, чего для в оказию и в страхе зла, и место его, где он гнездился, надлежит опустошить всеконечно», — Авт
Самые способы умерщвления отличаются изысканностью; вся человеческая изобретательность была употреблена на то, чтобы сделать казни как можно жестче и продолжительнее. Одно описание их не может не вызывать содрогания в человеке второй половины XIX столетия. Чтобы дать понятие об изысканности казней, я перечислю наиболее употребительные у всех народов способы совершения смертной казни:
1) Повешение. Этот способ казни был одним из самых употребительных у всех народов. Самое повешение производилось разнообразными способами. Сначала вешали на деревьях; впоследствии — на столбах, на особо устроенных виселицах, на воротах и башнях зданий. Особый вид повешения, приобретший такую историческую известность, — это повешение на кресте головой вверх или вниз. Он был в большом употреблении на Востоке, в Греции и Риме для рабов. В Индии вешали на берегу Ирравади так, чтобы прилив медленно затопил осужденного. Повешение на кресте есть один из мучительнейших видов повешения, потому что смерть происходит не вдруг от задушения, а медленно, вследствие голода, жажды и различных истязаний. У христианских народов крест не употреблялся, по благочестивому воспоминанию о крестной смерти Христа Спасителя. В Германии для отягчения казни преступников, в особенности из евреев, вешали их вместе с двумя собаками или двумя волками; тяжких воров украшали пред вешанием смешным образом; чем тяжелее было воровство, тем выше вор был вешаем. Повешение в Европе считалось более тяжким и более бесславным, чем, например, отсечение головы. Оттого оно было преимущественно казнью, которою карали преступников из народа; преступники из привилегированных классов были казнимы посредством отсечения головы. Женщины вместо повешения были сжигаемы или утопливаемы. Повешение в конце прошедшего столетия вышло из употребления в большинстве государств Европы; в настоящее время оно употребляется в Австрии, в Англии и России.
2) Отсечение головы. Способ в старое время употребительный не менее предыдущего. Отсечение совершается посредством меча, топора и, наконец, машины. В Западной Европе отсечение головы было казнью преимущественно дворян. Казнь посредством топора и меча иногда сопровождается мучениями вследствие неверности удара: бывали случаи, что палач делал 10 и более ударов, пока успевал отрубить голову. Вследствие этого в конце прошлого столетия во Франции введена была особая машина, получившая название гильотины от имени доктора Гильотена, предложившего ее ввести. Машина эта, хотя редко, была и прежде в употреблении в Италии, Англии, Шотландии и Голландии. Несмотря на свое превосходство пред мечом и топором, гильотина долго была предметом суеверного страха, как орудие революционных казней, и только в последнее время ее приняли, кроме Франции, и в других государствах, именно: в Саксонии, Гессене, Баварии, Бадене, Веймаре, Ганновере, Цюрихе, Люцерне, С. Галлене и Шафгаузене.
3) Кипячение в масле, в вине, в воде. Этим способом в Германии казнили за отцеубийство, за убийство родственников и господина, за употребление фальшивых документов и особенно за подделку монеты. Во Франции таким образом казнили за подделку монеты. В Poccии Иван Грозный кипятил в котлах людей, обвиняемых им в измене. Казнь эта состояла в том, что осужденного садили в котел, налитый водой или другим веществом, вдевали его руки в кольца котла и ставили последний на огонь; воду в котле нагревали медленным огнем.
4) Колесование. Этот способ был в употреблении еще в Риме времен императорства; в Германии он рано появляется; во Франции первоначально был введен в употребление путем обычая, а потом утвержден законом Франциска I; в Poccии к нему прибегали в XVII столетии, но он входит в частое употребление со времен Петра I и получает утверждение законом с изданием Воинского устава. Способ колесования состоял в следующем: к эшафоту привязывали в горизонтальном положении андреевский крест, сделанный из двух бревен. На каждой из ветвей этого креста делали две выемки расстоянием одна от другой на один фут. На этом кресте растягивали преступника так, чтобы лицом он обращен был к небу; каждая оконечность его лежала на одной из ветвей креста, и в месте каждого сочленения он был привязан к кресту. Затем палач, вооруженный железным четырехугольным ломом, наносил удары в часть члена между сочленением, которая как раз лежала над выемкою. Этим способом переламывали кости каждого члена в двух местах. Операция оканчивалась двумя или тремя ударами по животу и переломлением спинного хребта. Разломанного таким образом преступника клали на горизонтально поставленное колесо так, чтобы пятки сходились с заднею частью головы, и оставляли его в таком положении умирать. В Германии таким способом казнили убийц, совершивших преступление в засаде, во Франции кроме того — воров на больших дорогах.
5) Четвертование и разрывание. Привязывание преступника к конскому хвосту для разметания известно было многим первобытным народам. Разрывание в клочки встречается у римлян времен императоров. Но наибольшую известность у новых европейских народов приобрело четвертование, бывшее в употреблении во Франции, Англии, Германии, Италии и России. Этим способом казнили за оскорбление величества, за покушение на жизнь государя и иногда за измену. Это была едва ли не самая лютая казнь. Преступника, положенного спиною на эшафот высотою в три с половиною дюйма, прикрепляли железными оковами, которые охватывали грудь, шею, нижнюю часть живота и бедра. Цепи прикреплены были к эшафоту так крепко, что привязанное тело в состоянии было противиться ycилию лошадей. Далее привязывали к руке преступника орудие совершения преступления и жгли ее серным огнем. Затем клещами рвали мясо в разных частях тела и в раны лили сплав свинца, масла, смолы и серы. Наконец, каждый член пристегивали к лошади, и сначала заставляли лошадей делать небольшие порывы вперед, что причиняло казнимому страшные мучения, а потом заставляли тянуть из всех сил, причем сопротивление сухожилий и связок было так велико, что нужно было рассекать связь костей. Тогда каждая лошадь отрывала часть, к которой она была привязана. В заключение все части тела сносимы были к туловищу, оставшемуся на эшафоте, — и все это бросали на зажженный костер. Пепел преступника пускали по ветру. Так во Франции были казнены Равальяк в 1610 г., Дамиен в 1757 г. и некоторые другие. В Китае до сих пор остается в употреблении казнь, известная в Европе под именем разрезывания на 10 тысяч частей, за политические преступления, за убийство отца и мужа. Она состоит в следующем: осужденный, совершенно раздетый, растягивается и привязывается к мраморному столу. Палач вынимает орудия казни из ящика, наполненного ножами разнообразной формы и закрытого покрывалом. Каждый нож, лежащий в ящике, имеет надпись, которою обозначается его специальное употребление. Так, один назначен для вырывания глаза, другой — для отрезывания ногтей, третий — руки, четвертый — для половых органов и так далее; не забыта ни одна часть тела. Палач берет из ящика нож, какой попадется, и производит ту операцию, которая на нем написана.